Скрывая себя

Глава 16

— Ну, что, прокатимся на тарзанке? — загорелся азартом Никита и, вспомнив, хихикнул. — В том году Пётр по пьяне улетел вниз — как только кости не переломал.

Я посмотрела вниз — крутой голый склон уходил на соседний огород. Нет, я на такое не подписываюсь. Я ещё жить хочу!

— Е-ху-у! — Никита повыше обхватил канат одними лишь руками и подпрыгнул в пропасть, широко расставив ноги.

Ветка под его весом с хрустом прогнулась, и несколько листочков, кружась в лёгком танце, полетели вниз. Улетев достаточно далеко, парень вскоре вернулся обратно.

— Класс! Офигенно здорово! Давай, Вить, теперь твоя очередь, — подталкивал меня к обрыву Никита.

Нет, ни за что. Даже не просите. Ни за какие коврижки! Я выставила перед собой руки, как будто меня это защитит.

— Витёк, ты чё, не мужик? У нас даже девки на этой тарзанке катаются, а ты ссышь? — подключился Михаил.

Конечно, это просто любимая игра на слабо. Откажусь — уважать не будут. Чтоб вам всем жилось долго и безоблачно!

Я ясно ощутила, что ладони вспотели и вытерла их о штаны. Робко подойдя к краю, я крепко обхватила канат руками и ногами. Только бы пальцы не разжать!

Сверху канат придерживал Михаил, я присела на узел с ужасом глядя перед собой, и вот меня, немного оттянув назад, толкнули в бездну.

Только не обломись деревце, пожалуйста! Ой, как страшно! Скорее бы обратно-о!

В ужасе я закрыла глаза и с удовольствием выдохнула, когда, наконец, меня приняли.

— Трусишка-Витюшка! — подразнил меня Валентин и следом сиганул на тарзанке.

«Быстрее к Василию Макаровичу, пока не усадили вновь на эту жуть!» — повторяла я себе, как молитву, быстрым шагом унося ноги на наш участок. Вскоре вернулись довольные мужчины.

— Дед, тут ничем не попахивает? А то Витюха, кажись, в штаны навалял от страха!

И, конечно же, после этих слов послышался дружный хохот.

— Точняк, так побледнел!

«Смешно вам, да? А почему тогда вы, уважаемые мужчины, уколов боитесь, например?»

Фыркнув, я решила прогуляться до родника, но меня нагнал Никита и вновь утащил на тренировку.

«Ты решил из меня первоклассного бойца что-ли сделать? Я девушка, вообще-то, я хочу, чтобы меня защищали!» — ворчала про себя. — «Ну да, конечно, я ведь — скрипач-хлюпик. Хотя, может Роман и прав — я должна сама уметь себя защищать».

Меня ожидал ещё один день интенсивных занятий и дикая усталость.

«Ладно, ещё денёк я потерпела, но потом тебе некогда будет со мной возиться», — тешила себя надеждой по возвращении, глядя на Никиту, пока чистила картофель для предстоящей ухи.

Парень накануне сказал, что сегодня к ночи на рыбалку пойдём судаков ловить. Это здорово, но я устала, и потому прилегла на стареньком диванчике возле крыльца, накрывшись дырявым тулупом. Свежий воздух меня сморил, и я сразу же вырубилась, наслаждаясь ароматами сушёных трав, развешанных на стенах дома. Проснулась лишь ближе к закату.

Никита с Василием Макаровичем уже приготовили снасти. Я умылась и, хлебнув чайку, стала одеваться. Мне предоставили высокие резиновые сапоги и шерстяные носки к ним, так как вода в ночь значительно остывает. Я надела тёплую толстовку с капюшоном, но дед Василий протянул ещё и меховой жилет:

— Надевай, ночью холодно.

Солнце склонилось к горизонту и практически уже не светило, а лишь окрашивало реку и небосвод в розовый цвет. Мы пришли к прибрежному коряжнику, где по рассказам деда Василия разбойничали судаки. Никита зажёг спирали от комаров, кои потихоньку начали нас атаковать.

Недалеко слышны были всплески на водной глади. Василий Макарович сказал, что это жерех. Но вскоре всё затихло.

Мы встали и стали забрасывать спиннинг в нужном направлении. У меня правильно не получалось, и дед Василий забросил за меня сам. Ждём. И вот первый малёк вылетел из воды.

Потом, правее ещё! Пришло время!!!

Я увидела как дёргается мой поплавок, резко дёрнула удочку и… И ничего, пусто.

— Рановато пока. Ты, сынок, не торопись, я скажу, когда тянуть можно. Ни разу, смотрю, не рыбачил? — спросил тихонько Василий Макарович.

Я раздосадовано помахала головой. Но тут в поле зрения показался быстроходный катер, направляясь практически в нашу сторону. Судно резко развернулось и ушло в сторону вверх по течению, а крутые волны от него стали бить о берег, разгоняя судаков. Некоторое время нам пришлось ждать, пока всё не успокоится, но была и польза в данной оказии.

Замутнённая волнами вода шумно отбивалась от берега течением, направляясь к нашим забросам. Видно от неё-то и выносился малёк от берега на перекат, ну, а тут его поджидал судак. Тем временем волнение на реке угасло, и мы вновь закинули удочки. Где-то минут через пятнадцать послышался стрекот. Василий Макарович пояснил — это судак охотился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уже достаточно стемнело, и разглядеть при свете тусклых звёзд что-либо было практически невозможно. Мужчины забрасывали удочки интуитивно на звук, туда, куда подсказывало направление реки. Никита с Василием Макаровичем-то и дело вытаскивали рыбу на берег. А у меня тишина, я даже расстроилась, но когда почувствовала, что мой поплавок задёргался, замахала руками, привлекая внимание.

Здорово, клюёт!

— Вить, подожди ещё немного, — шептал Василий Макарович, а после небольшой заминки махнул: — Давай, тяни!

Ну я и потянула, ещё раз, и вот уже почувствовала напряжение спиннинга.

— Эх, балда, — прокомментировал всё тот же дед Василий. — Судак на глубину пошёл.

Врёшь, не уйдёшь! Давай-ка рыба, покажись!

Во мне проснулся азарт. Я подняла удочку и, увидев силуэт рыбины, потянула на себя. И вот, на каменистый берег приземлился небольшой судак. Моя первая рыбка! Я аж подпрыгнула несколько раз.

— Да тише ты, Витя, своим топотом всю рыбу распугаешь, — Василий Макарович снял его с крючка и надел новую наживку. — Давай, за следующим закидывай.

Да, я это сделала — я её поймала, мою рыбку около пятнадцати сантиметров. Никита тихо хихикал. Конечно, против их с Василием Макаровичем в пятьдесят — шестьдесят пяти-сантиметровых рыбин это просто малёк. Ну и что: она моя первая, и я ей рада.

Зато потом попёрло, и я наловила вполне сносный улов. Я так увлеклась рыбалкой, что даже комары, которые звенели вокруг кипящей оравой, были не помехой. Рыбалка была такой, что я их и не замечала.

Прямо на берегу в подвешенном над огнём котелке я наблюдала за ухой. Она так заманчиво побулькивала. Достаточно жирная — ещё немного, и будет готова. Я нарезала в пиалу зелени и ждала, пока уха не дойдёт над ходящими жаром алыми углями. Никита временами их немного шебуршил, но новых дров в костёр больше уже не подкладывал.

Пробегающий прохладный ветерок шуршал листочками небольших кустарников, разгоняя маленьких вредных кровососов. Надо бы новые спирали зажечь. Над огнями ночного города на противоположном берегу, поднялся белый диск луны. Никита снял с костра дымящийся котелок и поставил рядом на камни остывать.

Возле костра на небольшом покрывале мы разложили нарезанный ржаной хлеб, стрелы зелёного лука, присыпали солью ломтики помидоров и варёные яйца. Дед Василий подкинул пару поленьев, и дрова вновь разгорелись яркими сполохами, освещая скалистый берег, да мерцающую в лунном свете серебристую воду. Возвращались мы уже глубокой ночью, но шли уверенно в свете высокой ясной луны.

Запоздалое утро встретило меня затянувшимся небом. Я и не думала, что так долго буду спать — нигде ещё так не высыпалась, как здесь. Потянувшись на свежем воздухе, подошла к столу под сливой, приветствуя деда Василия.

— Добрый день, Виктор. Хорошо отдохнул? — спросил Василий Макарович, протягивая мне крынку молока. — Пей — это козье, у Белочки всегда вкусное молоко.

Я слышала, что козье молоко, мягко сказать «пахнет», поэтому, прежде чем отпить, понюхала. Оно действительно было вкусным.

— Ну как?

Я показала большой палец вверх и улыбнулась, вытирая «усы».

После полудня, когда мы собрались уже уезжать, пошёл сильный дождь, перешедший затем в мелкий затяжной. Глинистая дорога стала размытой и не пригодной для поездки, тем более наверх. Я стала переживать, ведь выходные закончились, и необходимо выходить на работу. Смотрю, мужчины что-то возятся с цепями возле машины и надевают их на шины.

— Витёк, садись давай, едем.

Я попрощалась с Василием Макаровичем — какой он хороший человек! — и залезла на заднее сиденье, как велел мне Никита.

Съехав осторожно вниз, парень остановился и открыл багажник. Я посмотрела — он накладывал туда большие булыжники. В это время как раз мимо проходила согбенная старушка с огромной котомкой.

— Вы не в Климовку едете, сынки?

— Нет, бабуль, дальше, но подвезти можем, садись назад, мне как раз груз нужен, иначе не поднимемся.

Бабушка, кряхтя, залезла в салон.

— А я вот к дочке собралась, а тут дождь зарядил. Думала, по тропочке поднимусь, да уж больно скользко. Раньше-то как ласточка лятала, а теперь уж не та — старая стала. Мы-то с соседом собрались ехать — у него там сын со снохой живёт, да наклюкался уже с утра, окаянный. Я к нему приковыляла, а этот паразит пьяный валяется возле своего «Урала». А так хотелось внучат горячими пирожками побаловать. Нате вот, угощайтесь, пока не остыли, — старушка прервала свой монолог и зашебуршила в мешке, доставая ароматную выпечку.

— Не переживайте, бабушка, довезём прямо до дома, только дорогу покажите, — успокаивал женщину Никита. — А пирожки для детишек приберегите.

— Тут на всех хватит, берите, не стесняйтесь, я их с яблочками испекла. У меня такая яблонька растёт — яблочки на ней наливные, словно мёд, — бабушка всё же протянула нам по одному пирожку, а заодно положила на переднее сиденье кулёчек с жёлтыми яблоками с розовыми бочками. — Пробуйте.

— Спасибо, — мы приняли угощение, но попробовать нам не удалось.

Автомобиль тяжело забуксовал и стал скатываться к пропасти. Казалось, ещё мгновение и мы улетим вниз на верную гибель. Никита, крепко сжимая руль, переключал скорости и плавно давил на газ, медленно, но уверенно выравнивая автомобиль на скользкой глиняной дороге. Пробуксовав немного, мы прошли опасный участок и вскоре выехали наверх.

— Всё, можете расслабиться, — Никита обернулся к нам, ошеломлённым, и широко улыбнулся.

— Ох, сынок, и напугал ты меня, уж думала, к праотцам раньше времени отправлюсь, — хваталась за сердце старушка.

— Всё под контролем, бабуля, для этого цепи и надел — иначе не выбрались бы.

Остановившись, Никита выбросил не нужные теперь камни и снял цепи. Вымыв руки из бутылки, парень стал жевать пирожок, я тоже ему вторила. Выпечка оказалась воздушной, ещё никогда не ела такой вкуснятины, даже у тёти Веры такие не получались.

Я положила свою ладошку на сморщенную корявую руку бабушки и погладила её. Старушка посмотрела на меня и спросила:

— Ну как, понравилось?

Я закивала, а Никита, проглотив пирожок, уже вовсю хрустел сочным яблоком.

— Спасибо, очень вкусно, а яблочки вообще класс!

Объехав перепаханное поле, мы выехали на асфальт, довезли бабушку до родственников и вернулись в город.