Скрывая себя

Глава 47

Ох, ты ж, мамочка моя! Наследство. Да за какие такие грехи оно на меня взвалилось? Нет, если бы оно было от какой-нибудь «тётушки из Бразилии, где много диких обезьян», я, вполне возможно, и обрадовалась бы, но от «этого»! От этого человека я решительно не хотела ничего, однако противопоставить докучливому юристу мне было нечего — Марк Генрихович действительно перевёл на моё имя свои официальные фирмы.

Зачем он это сделал — не знала. Я, вообще, совершенно в этом не разбиралась. Честно говоря, глазки то мои округлились от сумм активов — богат, сволочь, был! И всё же деньги не помрачили мой рассудок.

Как же я была благодарна Ирине, когда она согласилась поехать со мной в мой родной город. Без её помощи мне пришлось бы худо — столько тонкостей и проволочек всяких! Худо-ли, бедно-ли, но мы относительно быстро разобрались с делами и сейчас уже подъезжали обратно. Ещё там подруга посоветовала мне не рубить сгоряча и не принимать скоропалительных решений.

Наверное, она права — к денежным вопросам надо подходить с холодной головой. Но это всё не важно, как говорила одна героиня: «Об этом я подумаю завтра». Больше всего я сейчас хотела увидеть Никиту — как он там?

Со всей этой беготнёй мне некогда было с ним даже созвониться, а когда выкрадывалась минутка, тоже не получалось — то он занят, то телефон вне доступа, да мало ли причин? В предвкушении встречи я все губы искусала. Прижавшись головой к раме оконного стекла и слегка постукиваясь лбом от мерной тряски поезда, я вспоминала, как летом точно так же ехала в другой неизвестный мне тогда город.

Тогда я лицезрела сочную зелень лесов, золотистые поля злаковых культур, голубые полоски водной глади — сейчас всё покрыто снегом. Зима укутала землю однообразным белым одеялом, аж глаза слезились! Или это от грусти, от того, что скучаю по любимому?

«Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…»

Вот и я не ждала, не гадала, что влюблюсь так сильно в парня, который при первой встрече напугал на пару с Максимом. Каким же Никита может быть разным: и серьёзным, и сосредоточенным, и весельчаком-балагуром, что порой аж живот болит от смеха.

Мой! Мой любимый!

Так захотелось вдруг поцеловать его губы, лицо, уткнуться носом в шею, вдохнуть родной запах, ощутить под своей рукой крепкие мышцы. Нос неприятно защипало, и я шмыгнула им в платок. Его подарил мне Никита: беленький, с красной окантовкой и чибичным дракончиком, а я в него сопли пускаю.

Вот зараза — всё же упустила слезу. Я быстренько смахнула её и отвернулась, ан нет, не помогло — потекли горючие! В отражении стекла я видела, как Ирина в проходе щебечет со своей семьёй, а у меня батарейка села — обидно! Зарядку в суматохе я где-то посеяла, а беспокоить подругу не хотелось, а разъёмы у нас разные на телефонах.

— Эй, Вика, ты чего раскисла? Всё же хорошо! — Ирина вернулась в купе и обняла меня со спины.

— Угу, — какое-то дрогнувшее мычание послужило моим ответом.

— По Никите соскучилась или обидел кто?

Нет-нет, я живо помотала головой.

— Смотри у меня!

Смотрю, смотрю. Даже поплакать просто одной нельзя. Но в одном она права — надо собраться, тем более скоро вокзал. Мы заранее собрали вещи и дожидались прибытия поезда «на чемоданах».

На перроне нас встретил Роман, наши мужчины не смогли: у Георгия были срочные дела в суде, а у Никиты в это время планёрка. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь! По пути мы с Ириной немного обмолвились о результатах нашей поездки, а в остальное время подруга делилась своими впечатлениями о моём городе: какой он красивый, как много достопримечательностей и прочее, и прочее.

Кому она это рассказывает?

Мы с Романом понимающе переглянулись. Любительница оружия не поленилась и достала из чехла небольшую катану. Она мне все уши прожужжала, когда увидела её на одной из выставок. Вообще Ирина может бесконечно долго говорить о всевозможных мечах, почти также как мужчины о машинах. Но я и подумать не могла, что она сможет купить её на той самой выставке. Уж как девушка смогла уговорить продать ей выставочный образец не знаю, однако не сомневаюсь в её настойчивых «уговорах».

И вот теперь Ирина демонстрировала свою драгоценность молодому человеку. Роман с достоинством оценил старинный клинок и даже сделал несколько взмахов по прибытии в дом Федоровских. Но долго задерживаться мы не стали, и он повёз меня домой. От чашки чая Роман благоразумно отказался, ссылаясь на ограниченное время. Я чмокнула его в щёку и зашла домой.

Первая радость от прибытия сменилась шоком — за время моего отсутствия квартира превратилась в срач. По-другому не скажешь: разбросанные повсюду вещи, гора немытой посуды и… бутылки. Как для меня, так огромное количество!

Что же произошло за это время, я не могла найти объяснения. Сейчас было даже хуже, чем я впервые здесь появилась. Но раздумывать сейчас не время, и я принялась за уборку, включив что-то энергичное. Собрав грязные вещи и убрав чистые, я загрузила стиральную машинку, решив, что пора приготовить праздничный ужин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Быстро сбегав в ближайший супермаркет, теперь я колдовала над тремя кастрюлями, попутно нарезая салаты. Замок в двери щёлкнул, и почти сразу в мои плечи упёрлись сильные лапы, толкая вперёд. С неимоверным трудом мне удалось устоять на ногах и не свалиться на плиту:

— Райт! Мой мальчик! — я развернулась и, отложив на столешницу шумовку, обняла голову пса. — Как я соскучилась!

Я не переставала теребить его уши, шею и всю морду, а он опалял меня горячим дыханием и всё норовил лизнуть в лицо. В коридоре послышался глухой звук и, кажется, грохот. Я хотела пойти встретить Никиту, но Райт буквально не давал прохода, словно живая баррикада — шельмец! Опять грохот и шуршащий звук пакета-маечки, взлетевшего в проёме. И вот перед моими глазами собственной персоной предстал…

В общем кто угодно, но не Никита Добронравов — заросший, с небрежно застёгнутой рубахой и грязевыми разводами на штанах и манжетах (видимо, падал), он стоял, прислонившись к косяку. Покрасневшие глаза лихорадочно блестели, а рот скривился в непонятной мимике: то ли хотел что-то сказать, то ли улыбнуться. Да уж!

Никита был пьян, причём изрядно — его перегар за версту чувствовался, да и само покачивающееся поведение выдавало с потрохами. Он протёр лицо ладонью, будто не веря, и, несколько раз моргнув, осчастливил:

— Ви-ку-уська.

Так, так, так, ну и что за повод хотелось знать?

Я в удивлении застыла, даже не зная, как реагировать. Парень, похоже, тоже был в шоке (надеюсь, не от меня), из его глаз стекла скупая слеза, и после долгих мучений, наконец, выдал волнительным голосом:

— Ты вернулась?

— Конечно, вернулась! — похлопав по холке Райта и отправив его кушать в ванную, я медленно подошла к любимому.

Горе моё луковое! Вроде бы взрослый парень, а выглядит, как побитая собака. Ну, разве можно на него на такого ругаться? Нет, конечно же. По правде говоря, пьяный Никита вызывал лишь сочувствующую улыбку.

— Вы как тут без меня — не проказничали?

Я обняла Никиту за шею и прижалась к губам — даже в таком состоянии мужчины должны чувствовать, что их любят. Влажные, с алкогольным привкусом, но такие родные. Любимый обхватил моё лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза, качая головой:

— Неа, разве только чуть-чуть выпил. Ты же не будешь ругаться?

— Ну что ты, как можно! Ты ведь совсем немного, да?

Никита вновь закивал и крепко сжал, до хруста в костях. Знаю, милый, ты очень сильный, но если продолжишь в том же духе — раздавишь насмерть. Я обхватила его за спину и несколько раз погладила в успокаивающем жесте.

— Вот и хорошо, Никита, я дома, с тобой.

— Викусь…

Объятия стали невыносимо тесными, и сил терпеть больше не было. Я пискнула:

— Никит, отпусти меня, пожалуйста, а то раздавишь.

— Правда?

— Ага.

— Извини.

— Да ничего, — я улыбнулась и ещё раз чмокнула его. — Мне надо помешать овощи, ты ведь хочешь кушать?

Никита кивнул. Интересно, голова не отвалится у моего «болванчика»? Я совершила последние манипуляции и потребовала парня вымыть руки, однако тот не торопился и, вместо просимого, опустился передо мной на колени, обняв за талию и уткнувшись мне в живот:

— Прости меня.

— Прощаю, прощаю. Всё, давай, вставай, а я пока накрою на стол.

Я по-матерински погладила его лохматую головушку — горемычный мой! На этот раз парень покорно послушался и пошёл к раковине на кухне, врезавшись по пути в холодильник и чуть не задев стол.

— Никит, давай я тебе помогу.

Я боялась, что он что-нибудь снесёт ненароком, но на моё движение в его сторону последовал «важный» палец кверху:

— Не надо, я сам!

Кто бы сомневался, мужчина, блин! В такой «кондиции» воочию я видела только одного парня — моего однокласника — на выпускном. Бедняга не умел пить, начал с крепких напитков и закончил лимонадом. В общем, мальчишку так развезло, что он был не в состоянии держаться на ногах. Мы тогда с девчонками наругались на парней, что не уследили — да разве ж они слушали? Вот и мой «налакался». Я помогла Никите опуститься на стул и пододвинула тарелку:

— Кушай!

— М-м-м, вкусно! — промычал он. А глазки-то слипаются!

— Ну и что за повод был? — издалека начала я расспросы. Сомневаюсь, что трезвым он мне всё расскажет.

— Просто…

— Просто не бывает, давай, рассказывай, мне интересно.

— Хм, не скажу… — пьяно улыбнулся он, помахивая ложкой, с которой того и гляди, свалится еда.

— Ах, так? Значит, я скучала, думы о тебе думала, а ты ничего не говоришь!

Я состроила обиженную моську, а сама зорко следила за его реакцией. Никита осоловело на меня посмотрел и с силой притянул за шею:

— Что, много денег теперь у тебя? Небось, теперь и знаться со мной не захочешь?

Было до жути больно и немного страшно — мало ли силу не рассчитает? Я не стала вырываться, догадываясь о причине его волнения: грязные деньги ненавистного Марка Генриховича! Вместо этого я погладила его по щеке и как можно мягче произнесла:

— Тогда почему я здесь, а не осталась там? Быть может, потому, что люблю тебя и Райта?

Что пьяный мозг вынесет, я не знала, а потому замерла в трепетном ожидании — юлить и сюсявить не в моих правилах! Никита опасно на меня посмотрел и грубо впился в мои губы.

Хоть было и неприятно, но я ответила на поцелуй в подтверждении своих слов — ничего, потерплю. Кажись, сработало — парень отстранился, посмотрел на меня и вновь поцеловал, уже более нежно, усадив себе на колени. Слюнявые губы спустились ниже, вызывая щекочущее чувство, и остановились в ложбинке на груди. Тяжёлые руки соскользнули с моих бёдер, и послышался громкий храп. Так, пора укладывать парня!

— Никита, пойдём, я отведу тебя в кровать.

— Нет, я ещё не всё съел, — парень приподнял голову с «мягкой подушки», но снова уронил на мою грудь.

— Никита, ты уже спишь!

— Я не сплю.

— Не спорь, ты устал и тебе надо отдохнуть.

— Нет, давай ещё посидим.

— Никит, я спать хочу. Ты же не хочешь, чтобы я спала на жёстком столе?

Пришлось пойти на хитрость и, вроде бы как сработало — парень раскрепил объятия, и я смогла встать.

— Проводишь меня до комнаты?

Никита кивнул и, после нескольких попыток, всё же встал. Я обхватила его за талию и довела до кровати. Лишь только завидев ложе, он хотел уж завалиться в постель, однако я остановила его, прислонив к стене — надо было снять рубашку и джинсы.

С верхней частью я справилась относительно легко, а вот с остальным пришлось повозиться — то ли петелька для пуговицы была слишком маленькой, то ли набитый спиртным живот распирало. Худо ли, бедно ли, но я справилась и повалила бессознательную тушку на кровать, поправляя под головой подушку и накрывая одеялом.

Впрочем, Никите было всё равно — он вырубился ещё стоя, а сейчас просто мощно храпел. Нет, храп — это вредно, и я, приложив усилие, повернула его на бок. Наведя порядок на кухне и убрав горячие кастрюли остывать на балкон, я легла рядом с парнем, обняв его со спины. Что-то мне подсказывало, что сегодня надо лечь спать с ним.