Скрывая себя

Глава 34

Я отчаянно сопротивлялась и брыкалась, но в конце концов была поймана в железные тиски жилистого блондина.

— Что стоишь? Давай живей! Мне эта тварь все руки покусала.

Та самая женщина, что участвовала в похищении, ввела мне инъекцию, после которой я медленно расслабилась и приняла поффигистичный вид.

— Шакал, зови этого цирюльника и возвращайся, вдруг понадобишься.

— Зачем? Ты же вколола достаточно.

— Нет, только половину. Вадимов хочет, чтобы к ночи она была в сознании.

Мужчина вышел за дверь, а ухоженная взрослая женщина склонилась ко мне притихшей:

— Я бы убила тебя, ***. Ты хоть знаешь, как я мечтала оказаться на твоём месте? Сколько лет я служила ему верой и правдой, выполняла все поручения, даже шлюх приводила. Я ему чуть ли ни зад лизала, в надежде выйти за него замуж. Думала, что он забыл твою мать, но нет, угораздило же именно тебе попасться ему на глаза. И что только он в вас нашёл?

Я вжалась в спинку дивана, нутром чувствуя опасность от этой самоуверенной женщины.

— Но ты не долго радуйся, у меня есть яд, который потом невозможно обнаружить. Я улучу момент и отправлю тебя на тот свет! — прошипела женщина и тут же отпрянула.

В следующий момент в комнату зашёл Шакал с дистрофичным явно искусственным блондинистым молодым человеком на высокой платформе и с накаченными губами. Пока парикмахер раскладывал на столике необходимые атрибуты, опасная женщина швырнула мне коробку с новым нижним бельём и облегающее кружевное свадебное платье.

От ужаса и страха я сжалась — переодеваться в присутствии мужчин было унизительно, но пристальный взгляд жестокой женщины, крутящей в руках острый нож, не оставлял мне выхода. Единственное, что умаляло данную ситуацию — это то, что парикмахер был сильно увлечён чем-то своим, а Шакал, судя по звукам, играл в телефоне.

Когда «переоблачение» было закончено, меня вывели к красиво украшенной беседке и оставили под цветочной аркой, где уже ожидал «личный мучитель» в изысканном фраке. Каков лицемер!

Невысокий мужчина со сморщенным лицом, сплошь покрытом папилломами, начал стандартную речь:

— Согласны ли Вы, Марк Генрихович, взять в жёны…

— Все согласны, — прервал его мужчина и выхватил папку. — Где расписаться?

Тот лишь указал пальцем на нужные места в брачном договоре. Марк Генрихович поспешно поставил подпись и, ткнув меня за шею, принудил также к подписанию документа. Надев на себя обручальное кольцо, он по самое основание натянул второе на мой безымянный палец, причинив тем самым боль и телесную, и душевную.

— А теперь приступим к фотосъёмке «счастливых» молодожён! — новоиспечённый муж хлопнул в ладоши, и, как по мановению волшебной палочки, вокруг «новобрачных» закружился нанятый фоторепортёр.

Я с презрением отводила взгляд, но «супруг» до потемнения в глазах больно сжал мой локоть и угрожающе прошипел на ухо:

— Если ты, моя девочка, не улыбнёшься пару раз, я отымею тебя всеми возможными и невозможными способами, а потом отдам на растерзание в какую-нибудь тюрьму, где голодные мужики годами не видели баб, — сказав это, Марк Генрихович впился поцелуем в мои уста под непрерывающееся щёлканье фотоаппарата.

— Чтоб ты сдох, — пожелала ему запуганная я и, налепив искусственную улыбку, повернулась в сторону объектива.

— А вот за эти слова ты поплатишься, — прошипел Марк Генрихович.

После нескольких памятных кадров, мужчина грубо схватил меня за руку и потащил в дом.

— Марк Генрихович! Необходимо ещё сделать снимки! — фоторепортёр побежал за нами, не прекращая нажимать на кнопку.

— Достаточно. Вы и так достаточно закружили нас. Идите, работайте с тем, что есть и, не дай Бог, мне что-то не понравится! — мужчина хлопнул дверью прямо перед его носом.

Марк Генрихович тащил упирающуюся меня вверх по лестнице. Я цеплялась за всё, за что могла ухватиться, но слабые попытки лишь подогревали в нём ярость. Мужчина остановился, отцепляя в очередной раз мои пальцы, и притянул к себе. Надеюсь, он увидел в моих глазах, всё отвращение какое я испытывала к нему. Неужели его возбуждала «беспомощная птичка» в моём лице!

Марк Генрихович грубо поцеловал меня, насилуя уста, а затем довольно ухмыльнулся. Я ещё раз попыталась вырваться из объятий, но когда поняла, что это безуспешно — плюнула в лицо «мужа». Мужчина вытер плевок фатой, а затем закинул меня на плечо и понёс в спальню.

Я продолжала бить его кулачками и вопить во всё горло, пока мужчина не сбросил меня на кровать. Почувствовав временную свободу и, еле справившись с зауженной юбкой, я перекатилась на противоположную сторону. Мужчина повернулся к столику и взял в руки заранее доставленный большой букет алых роз.

— Букет невесте, — Марк Генрихович бросил его мне. — Ой, прости, жене!

— Да пошёл ты! На этих цветах кровь моей собаки! — я обратно швырнула розы ему прямо в лицо, отойдя на шаг назад, скинула с себя фату и, сняв кольцо, бросила вслед за букетом. — И я тебе не жена, ублюдок!

— Жена, ещё как жена, и я сейчас же сделаю тебя своей! — мужчина обошёл кровать и надвинулся на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отвали! — я попыталась сбежать по кровати, но рывком была остановлена за руку. — Не смей меня трогать!

Марк Генрихович ударил меня по щеке так, что не удержалась на ногах и отшатнулась к стене. Он снял с себя фрак и рубашку и, подойдя ближе, разодрал моё платье. Тонкая ткань не выдержала такой бесцеремонности и мягкой струёй соскользнула к ногам полуобнажённой меня.

Ноздри мужчины затрепетали от открывшегося вида. Да, я знала, что у меня красивая фигура, а подчёркнутая дорогим бельём, выглядела наверняка очень соблазнительно. Вот только такой реакции от этого негодяя я вовсе не желала.

Нащупав что-то рукой на стоящей позади тумбе, я ударила насильника по голове. Этим чем-то оказался всего лишь пульт от телевизора, который разбился вдребезги, но не причинил особого вреда мужчине. Тем не менее, это его взбесило.

— Ты будешь наказана: добро пожаловать в ад!

— Я тебя ненавижу! — я изловчилась и довольно глубоко царапнула лицо острыми ноготками.

— Соплячка!

Марк Генрихович с размаху ударил меня.

— Хочешь, чтобы я тебя силой взял?!

В шоке я пошатнулась и осела на пол.

— *** блондинистая! Что ты о себе возомнила?

Неведомая ранее боль разлилась по моему телу, но упрямо попыталась встать.

— Ты слишком похожа на свою мать.

Мужчина не переставал истязать меня. Раздался характерный хруст костей — хотя, скорее всего, сместились суставы. Ещё удар, и изо рта потекла струйка крови.

— Но всё равно будешь моей!

Я упала, сдавленно скрипя.

— Давай же, хватит сопротивляться, раз так любишь отца!..

Глухо застонав, я медленно выпадала из реальности. На этот раз Марк Генрихович ударил меня, не рассчитав удара, разочаровано наблюдая, как я безвольно сползла на пол, смотря в никуда.

— Слабачка, но завтра я с тобой всё равно разберусь.

Мучитель сплюнул на пол и вышел, однако за незакрытой дверью я смогла услышать.

— Так быстро? — ехидно спросил Шакал.

— Убери её.

Вот и всё, сейчас и меня убьют, как Персика, но последнее распоряжение подразумевало не такой исход для меня.

— Нет, не так. Запри её на чердаке без еды — пусть подумает над своим поведением.

Я сидела в своей «комнатке», прогоняя нахлынувшие неприятные воспоминания и глядя на вновь возвращённое ненавистное кольцо.

— Вика, Даша звонила, сказала, что сегодня можно Райта забрать. Никита заглянул ко мне неожиданно, и я поспешно спрятала кольцо в кулаке.

— Как хорошо, когда поедем?

— В обед.

— Что же ты заранее не сказал! Я сейчас нашему мальчику что-нибудь вкусненькое приготовлю.

— Ты это серьёзно?

— Что?

— Ты сказала «нашему» мальчику!

— И?

— «Нашему»!!!

Вот же, как получается. Живя здесь, я действительно чувствовала Никиту и Райта своей семьёй. Мне было приятно готовить им, прибираться, слушать Никиту, гулять с собакой — мне было всё в радость с ними.

— Не придирайся к словам, — я наигранно надула губы и отвернулась, но боковым зрением заметила счастливую улыбку парня и тоже не сдержалась. Подловил таки.

Я была так рада весело прыгающему псу. Райт повалил меня наземь, пытаясь всю вылизать. Спасибо Никите — вовремя переключил его внимание на себя. Я посмотрела на Дашу с уже заметным животиком и поспешила поздороваться.

— Спасибо за Райта! — я обняла девушку. — А вы, смотрю, быстро растёте!

— Да. Я та-ак счастлива, когда малыш толкается.

— Ещё не делали УЗИ, кто у вас будет?

— Делали, только я не хочу знать пол ребёнка — пусть сюрпризом будет.

— И то верно, главное, чтобы малыш здоровый был. Кстати, Райт ни с кем здесь не подружился?

А как же. У него здесь невеста!

— Что, правда? Ну, пойдём, посмотрим, что за красавица ему приглянулась.

Мы с молодой мамой прошли в сторону вольеров, за одним из которых на нас смотрела миниатюрная сучка немецкой овчарки с ярким рыжим подпалом.

— Это Найда, ей год.

— Какая хорошенькая, а что она у вас тут делает, приболела?

— Вовсе нет. Её хозяин привёл к нам неделю назад. У них родился ребёнок, но, к сожалению, развилась сильная аллергия, и врачи стали опасаться за здоровье малыша. Жалко, такая умная девочка. Мы с Германом ума не можем приложить, к кому её пристроить.

— Да, жалко. С виду понятно — спокойная девочка.

К нам подошли Никита и Райт. Собаки тут же стали прыгать, не взирая на разделяющую их решётку.

— Райт, сорванец, уже невестой раньше хозяина обзавёлся?

— Ну почему же раньше, может, одновременно, — Даша состроила глазки в нашу с Никитой сторону.

— Ну да, как знать, как знать, — парень подмигнул мне, а я просверлила в «свахе» дырку.

— Ладно, Даш, пока. Герману привет передавай.

Мы помахали оставшимся дамам и уселись в машину.

— Ты не обращай внимания на Дарью. Хоть она и замужем за Германом, всё равно видит во всех женщинах соперниц. Поэтому сводит всех подряд, лишь бы на её муженька не покушались.

Райт был просто счастлив, направляясь домой, но у Никиты были ещё дела в отделении. Мы заехали к нему на работу. В понедельник должно состояться первое слушание в суде над Марком Генриховичем.

Я не хотела об этом думать. Знаю, что мне придётся выступать в роли свидетеля обвинения, но так не хотелось. Опять видеть его, слышать его голос. Даже находиться в одном помещении с этим человеком было неприятно. Я как вспомню, что чуть было не столкнулась с ним на первой неделе после ареста, когда его перевозили, так всю передёргивало.

— О чём задумалась? — Никита захлопнул дверь с моей стороны, закрывая машину.

— Да так.

— Волнуешься?

— Есть такое… Никит, а может, мне не надо идти в суд, всё же запротоколировали!

— Надо. Сама знаешь, — парень переложил поудобнее папку с бумагами. — Ты подожди немного. Сейчас пару вопросов решу, и поедем домой. Оставшись с Райтом во дворе на территории полицейского участка, мы с ним шутливо играли, отнимая палочку.