Сойтись с герцогом

26 Эди

Я не знаю, как у нее это выходит. Стоя в огромном парадном холле, среди древних картин и под пристальными взглядами чучел звериных голов, я на миг представляю, каково это — быть Анной и просто заявиться на три дня раньше без предупреждения, ожидая, что все как-нибудь разрулят.

Ее представление о расписании — это то, под что подстраиваются другие. Она бродит вокруг, будто здесь хозяйка, берет в руки бесценный фарфор, заглядывает под него и тихо напевает.

— Прости, что так внезапно пропала, — говорит Джейни, торопливо возвращаясь из кабинета по коридору. — Я пытаюсь одновременно разрулить подрядчиков для бала, Грегор рвется на встречу по канапе, группа названивает… все навалилось в последний момент. И ведь год был, чтобы все подготовить. Так каждый раз.

Она заправляет прядь волос за ухо и тепло улыбается Анне.

— Ну что, пойдем покажу вашу комнату.

Анна устремляется вперед, хотя понятия не имеет, куда идти. Я поворачиваюсь к Джейни и развожу ладони в жесте полной беспомощности.

— Прости, — беззвучно шевелю губами.

Джейни качает головой.

— Ничего страшного, — говорит она, когда мы поднимаемся на верхнюю площадку лестницы.

Она совершенно невозмутима и принимает все как должное — навык, который явно пригодился ей в общении с прежним, крайне вспыльчивым герцогом.

— Мы поселим вас в синей комнате, — говорит она, сворачивая налево, в восточное крыло замка.

Я про себя облегченно выдыхаю, радуясь, что Анна будет не за стенкой.

— Утром оттуда чудесный вид на озеро.

— Прекрасно, — беспечно отзывается Анна.

Она одета так, будто едет на «Евростаре», а не в Хайлендс: темно-синее пальто строгого кроя, шелковый платок, ни одного выбившегося волоска. Я плетусь следом, остро осознавая, что на мне джинсы и худи, которые я накинула с утра, когда Рори вытащил меня в неожиданную поездку до завтрака.

— Вот мы и на месте — говорит Джейни, открывая дверь и отступая, чтобы Анна прошла первой.

Я слышу ее тихое мычание — от удивления или недовольства, не совсем ясно. Я захожу следом. Комната устроена точно так же, как моя: высокие окна с видом на озеро, массивная дубовая кровать с балдахином. Стены оклеены неброскими обоями в бледно-голубую полоску, а сбоку есть дверь — видимо, в ванную.

Анна бросает солнечные очки на антикварный комод так, будто это шезлонг у бассейна, и с приподнятыми бровями поворачивается ко мне.

— Ну, это довольно мило, — говорит она с видом человека, довольного номером, забронированным на Booking.com.

— Спасибо огромное, Джейни, — говорю я, потому что кто-то же должен.

— Для тебя это никогда не проблема, — отвечает она, и внутри у меня разливается теплое чувство. — Но я вас оставлю, потому что, видит бог, без меня там, наверное, творится черт знает что.

Анна падает на спину на кровать и смотрит на меня слегка прищурившись.

— Никогда не проблема для тебя? Быстро же ты тут освоилась, — в ее голосе слышится язвительность. — От текстов про страховку для кошек до обедов с герцогами — путь неблизкий.

— Джейни замечательная, — возражаю я, стараясь не ощетиниться. — Помочь тебе разобрать вещи или показать окрестности? Как дорога?

— Да нет, все отлично. Не могу поверить, что аэропорт такой крошечный. Мы и правда в глуши, да?

Она расстегивает чемоданы и развешивает вещи в шкафу. На туалетном столике выстраивает три разных крема и четыре флакона духов, раскладывая все с педантичной точностью, попутно посвящая меня в новости нашей расплывчатой лондонской компании. Большую часть я уже видела в общем чате, но со временем ловлю себя на том, что заглядываю туда все реже. Будто те дружбы держались на общем фоне, а когда он исчез, нам стало почти не о чем говорить.

— Ну так что ты думаешь?

Я понимаю, что Анна ждет ответа, а я смотрю в окно на Рори. Он на лужайке бросает теннисные мячики Брамблу и Тилли. Он приседает, тискает их, и на лице расплывается широкая улыбка. Забавно, насколько он выглядит собой в старом свитере и джинсах, а не в привычной форме из накрахмаленной рубашки и темных брюк. Словно этот костюм помогает ему входить в роль, и, надев его, он тут же становится сдержанным аристократом, а не тем мужчиной, которого я иногда вижу мельком.

— Думать о чем?

— О расставании Рут и Навина. Я думала, они из тех, кто женится.

— А… я… да. Да, согласна. Я тоже.

Анна подходит к окну и встает рядом со мной, выглядывая наружу ровно в тот момент, когда Рори и собаки скрываются из виду.

— Очень мило, — говорит она, быстро окидывая взглядом пейзаж.

— Там, за лесом, есть тропинка к лодочному домику, который построил дед Рори. Можно переплыть озеро и подняться к маленькому коттеджу на вершине холма, откуда видно море, — говорю я, но Анна уже отвернулась и выдвигает ящики, заглядывая внутрь.

— Просто проверяю, вдруг кто-нибудь забыл бесценные драгоценности во время прошлого визита.

— И как, нашлись?

— Ничего, — она пожимает плечами. — Ну и чем тут вообще можно заняться? В таких местах наверняка полно секретов…

Я на мгновение хмурюсь. Есть что-то тревожащее в том, что она здесь, в этом месте. Я выстроила себе распорядок: утром — подъем, кофе на кухне и болтовня с Джейни, пока она мечется между кухней и кабинетом. Грегор приходит с охапкой овощей из огороженного сада, всегда не прочь поболтать и поделиться сплетнями от работников поместья. Поездки к конюшням, к Кейт, понянчиться с новорожденными жеребятами.

Все это казалось прекрасным — пусть и временным — сном. А теперь выглядит как нечто, что я могу потерять.

Анна окидывает меня взглядом с головы до ног.

— Ты выглядишь очень… деревенски.

— Я вписываюсь.

— Вместе с овцами?

Я поднимаю руку к волосам. Утром я их расчесала, но поездка по коттеджам с Рори наверняка оставила меня слегка растрепанной.

— Это образ, — она ухмыляется, и на секунду все кажется привычным. — Не могу дождаться, когда нормально познакомлюсь с герцогом. Он выглядит чертовски горячо.

— Я… — я запинаюсь, подбирая слова.

— Боишься, что я уведу его у тебя из-под носа? — она тихо смеется.

Я делаю вдох и пытаюсь понять, что ответить, пока она наклоняется к зеркалу и проверяет помаду.

— Ну что, пойдем узнаем? — берет инициативу на себя она. — Я только шарф возьму.

В коридоре я слышу знакомый низкий рокот голоса Рори еще до того, как вижу его. Что-то о проблеме с Дефендером. Тон резкий, сдержанный, раздраженный. Потом он появляется внизу лестницы — с видом человека, чьи планы кто-то взял и успешно испортил.

Рукава рубашки закатаны, на предплечье — мазок масла. Он хмурится, затем поднимает взгляд, и, когда наши глаза встречаются на мгновение, выражение его лица смягчается.

— Эди, — говорит он, — я хотел с тобой поговорить, если ты…

Его голос мгновенно холодеет, когда за моей спиной появляется Анна.

Она выходит вперед с лучшей своей обаятельной улыбкой — той самой, что открывает двери переговорных и позволяет попасть в закрытые клубы.

— Мы толком не познакомились раньше. Вы, должно быть, знаменитый Рори. Анна. Я слышала о вас… столько всего.

Он бросает на меня взгляд настолько мимолетный, что его легко пропустить, колеблется долю секунды и пожимает ей руку, безупречно надев аристократическую маску.

— Добро пожаловать.

Вежливо. Отстраненно. Одна бровь едва заметно приподнята, если не знать его, можно решить, что лицо у него совершенно нейтральное. По выражению пробегает что-то нечитаемое. Я думаю, не решил ли он, что это я пригласила ее сюда, что все было спланировано. Я не знаю, как объяснить ему, что это последнее, о чем я думала, но сейчас явно не время.

— Прошу прощения, — говорит он, отворачиваясь. — Мне нужно сделать звонок.

Анна смотрит, как он исчезает в коридоре, затем поворачивается ко мне с кошачьей улыбкой.

— Господи, — шепчет она. — Он не то чтобы теплый, да?

Я смотрю на место, где он только что стоял.

— Это не первое слово, которое приходит в голову, — отвечаю я после короткой паузы.

— Зато чертовски горячий. Вся эта застегнутая на все пуговицы сдержанность. Готова поспорить, в постели он — динамит.

Я прикусываю язык и очень медленно выдыхаю через нос, прежде чем натянуть нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

Позже Анна говорит, что хочет вздремнуть, и я хватаю ключи от машины и сбегаю к конюшням. В них есть что-то заземляющее — знакомый запах сладкого сена и сырого камня, успокаивающий дух лошадей. Я вдыхаю все это, идя рядом с Кейт проверять кобыл в загоне.

Кейт бросает на меня косой взгляд, пока мы молча идем рядом.

— Так это твоя соседка по квартире?

— Хозяйка, соседка… все в одном флаконе.

— Значит, вы давно знакомы.

Я киваю.

— Это…

— Сложно? — Кейт поднимает щеколду ворот, и я прохожу вперед, наблюдая, как кобылы хайлендских пони поднимают головы от травы, убеждаются, что все спокойно, и возвращаются к важному делу — еде.

Их настороженность мне понятна. С появлением Анны я и сама чувствую себя странно, будто две части моей жизни, которым не суждено было пересечься, каким-то образом спутались.

— Сложно — хорошее слово.

Я чувствую, как она внимательно за мной наблюдает, пока мы стоим с кобылами, осматривая их так, как она делает каждый день, спокойно следя за движениями и взаимодействием. Со стороны может показаться, что Кейт ничего не делает, но от ее взгляда не ускользает ни мелочи.

— И она остановилась в большом доме?

— В синей комнате. Не меньше.

— Роскошно. Зато не в твоей, — смеется Кейт.

— Не физически, — признаюсь я. — Но это такой друг, который без спроса комментирует твою жизнь. Она уже решила, что я мечтаю вернуться к цивилизации, и будет всем об этом рассказывать, хотя я никогда этого не говорила.

— Ммм, — Кейт медленно кивает. — У меня были такие друзья.

Я протягиваю руку, и один из жеребят отважно тянется, чтобы обнюхать мои пальцы. Я смотрю на маленькое стадо пони, на размах зеленого загона, огороженного аккуратными деревянными столбами и перекладинами. В этом месте есть что-то особенное — то, как здесь замедляется время. Утренний свет над озером, туман, зависающий в сосновом бору. Я сбежала из Шотландии после университета и не оглядывалась назад, но это место ощущается как дом.

Жаль только, что он принадлежит не мне.

Мы ужинаем вместе на кухне. Ополовинив бутылку красного, Анна между блюдами встает и подходит к окну, глядя на кухонный сад. Душистый горошек буйно переплетается на ивовых арках между приподнятыми грядками, почти полностью засаженными ровными рядами овощей.

— Как тут все мило, правда? — она заводит руки за спину и потягивается. — Именно то, что мне было нужно.

Я пальцем выстраиваю крошки на хлебной тарелке. Грегор оставил нас одних, наказав оставить все до утра. Я встаю, ставлю тарелки в посудомоечную машину, беру с столешницы клубнику с мятой и возвращаюсь к столу.

— Он же сказал оставить, — Анна оборачивается.

— Он всегда так говорит, — отвечаю я, протягивая ей миску. — А я каждый раз убираю.

Анна пожимает плечами.

— Ну, я вообще-то в отпуске, так что…

Я на секунду хмурюсь.

— Кстати, об этом…

Она чуть приподнимает подбородок и одаривает меня лучезарной улыбкой.

— Ну ты же знаешь, какая токсичная была редакция. Скажем так, я в оплачиваемом отпуске. — Она подливает вина в бокал. — Да и вообще, у меня уже намечено кое-что совершенно новое. Журналистика умерла.

Рори не появляется пару дней. Встречи в городе, между прочим упоминает Джейни. Я стараюсь не показывать интерес и вместо этого вожу Анну по миру, частью которого притворяюсь уже два месяца.

Над маленькой кофейней натянуты розовые флажки из клетчатой ткани.

— Решили размахнуться, — говорит Джинни из-за стойки, подтягиваясь и поправляя один из флажков. — Погода налаживается, туристы возвращаются, вот и подумала немного обновить место.

— Ну, это, конечно, стиль, — говорит Анна не слишком тихо.

Она изучает меню.

— Матчи нет? Даже латте с куркумой?

Я тяну ее за руку к столику у окна, надеясь, что Джинни не слышала.

— Здесь делают очень хороший флэт уайт.

— Две тысячи десятый звонит, — закатывает глаза Анна, — хочет вернуть свой кофейный заказ. И эти флажки. Тут как будто Кэт Кидстон вырвало.

— Прекрати, — цежу я сквозь зубы. — Мне тут жить.

Анна пожимает плечами.

— Недолго. Господи, Эди, да ты, наверное, мечтаешь вернуться в настоящую цивилизацию.

Она достает телефон и несколько секунд смотрит на экран.

— Связи нет?

Я указываю на карточку с паролем от вайфая, аккуратно подписанную рукой Джинни и лежащую на столе.

— Какая прелесть, — снова закатывает глаза Анна. — Я же говорила, ненадолго.

— Со мной все в порядке, — твердо говорю я. Потому что это правда. Мне нравится это место с его вышедшими из моды флажками, тремя видами кофе и панини с бри и клюквенным соусом. — Ты обязана попробовать шведские булочки с кардамоном, они буквально лучшее, что есть на свете.

Пытаясь загладить грубость Анны, я заказываю шесть булочек с собой и еще несколько к столу, плачу пожертвование в пять фунтов за лотерейные билеты и рассыпаюсь в комплиментах флажкам Джинни, стоя у стойки и делая заказ.

— Ждешь бал? — сияет Джинни, протягивая мне пачку билетов.

— Не уверена, что слово «жду» подходит, — говорю я, выбирая пару пакетиков сахара. — Скорее заинтригована. Я слышала… массу историй.

Джинни хихикает.

— Ледяной пенис.

Анна оборачивается к нам, лицо у нее — картина маслом.

— Долгая история, — смеюсь я, неся напитки к столику.

И тут останавливаюсь, потому что в дверь входит Рори — с растрепанными ветром волосами и в костюме, который совершенно не вписывается в тесное, уютное кафе. Его взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем нужно, и у меня в груди все переворачивается. Он бросает взгляд на Анну, и выражение его лица каменеет. Коротко кивает и проходит мимо меня к стойке.

Анна тихо присвистывает.

— Этому мужчине нужен массаж. Я никогда не видела никого настолько напряженного.

Я напрягаюсь, но молчу, сжимая флэт уайт мертвой хваткой.

— Когда закончишь развлекаться, Эди, — сухо говорит он через мгновение, — я хотел бы поговорить с тобой у себя в кабинете.

Анна откидывается на спинку стула и делает вид, что обмахивается, когда дверь захлопывается.

— Боже, — снова закатывает она глаза. — «Зайдите ко мне в кабинет».

— Это работа, — твердо говорю я. — Та самая, которой я плачу тебе аренду.

Это ее успокаивает.

Я паркуюсь сзади замка и хватаю пакет с выпечкой, чтобы занести его на кухню. Не знаю, что происходит с Рори, но у меня в животе пляшет целое стадо бабочек в тяжелых ботинках, пока мы заходим через черный ход, а Анна почти не обращает внимания на огороженный кухонный сад, мимо которого мы проходим.

На кухне никого нет, и я оставляю пакет на рабочей поверхности. Анна поднимается наверх, а я собираюсь с духом и отправляюсь дразнить льва в его логове.

Дверь его кабинета уже открыта. Я была здесь всего раз — обычно Рори работает за одним из больших столов в библиотеке. Кабинет с огромным дубовым столом с двумя большими мониторами Apple и массивным кожаным креслом. В углу диван, где дремлют две собаки, свернувшись клубком на сложенном клетчатом пледе. Минимум вещей, сдержанная роскошь и совершенно точно мужское пространство.

Он поднимает взгляд от пачки бумаг, лицо непроницаемо.

— Закрой дверь.

Я закрываю и неловко остаюсь стоять — он не предлагает сесть.

— Она надолго?

— Анна?

Он мельком смотрит на меня, и по выражению ясно, что уточнение было лишним.

— На несколько дней. Джейни была здесь, когда она… — я задумываюсь, подбирая слова, и решаю не подбирать. — Когда она сама себя пригласила.

Рори на мгновение закрывает глаза и тихо стонет.

— Она не слишком… тактична.

— И ты не слишком дружелюбен.

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Его губы дергаются, но улыбкой это не становится.

— Ты хотел меня видеть?

Я переминаюсь с ноги на ногу, странно ощущая тянущееся между нами молчание. Рори что-то черкает на листе, кладет ручку на стол, выравнивая ее по кожаному коврику, и все еще молчит.

— Есть старое досье, которого не должно существовать. В две тысячи втором мой отец утвердил грант на землю, которой мы технически не владели. Пока никто не заметил. Я подумал, не могла бы ты…

— О… так вот где проходят все эти саммиты.

Я оборачиваюсь и вижу Анну, завернутую в полотенце. Волосы собраны в нарочито небрежный, сексуальный пучок, длинные пряди спадают на плечи. Да чтоб тебя.

— Ты идешь плавать?

Я бросаю взгляд на Рори. Лицо у него совершенно непроницаемое. Совсем не та реакция, на которую рассчитывала Анна, и в этот момент я чертовски его за это люблю.

— Нет, — говорю я, держась за дверную ручку и выпрямив спину. — Я не иду плавать. Мне нужно работать.

— Показалось, что слышу голоса, — говорит Джейми, появляясь из библиотеки. — Или это у меня аллергия на все эти чертовы книги.

Анна смотрит на Джейми и позволяет полотенцу чуть сползти.

— Привет, — говорит она, протягивая руку. — Ну, тут не поспоришь, вы родственники. Ты, случайно, не тот, кто повеселее?

Рори прочищает горло и встает, уперев ладони в дубовую столешницу, оглядывая нас. С ледяной вежливостью, ясно дающей понять, что он предпочел бы быть где угодно, он говорит:

— Джейми, это подруга Эди, Анна, хотя, полагаю, ты и так это знаешь.

— Анна? — Джейми на секунду чешет затылок, наконец отпуская ее руку. — А, да. Привет. Приятно, когда появляется свежая кровь и хоть немного украшает это место.

Анна расцветает от комплимента и даже подхватывает пальцем прядь волос, накручивая ее. Если вот так действует старое богатство на обычно уважающих себя феминисток, мне становится не по себе. По крайней мере, у меня хватило приличия принять Рори за бармена, когда я пережила лучший секс в своей жизни.

— Эди?

Я понимаю, что Джейми что-то говорил, а я не услышала ни слова. Рори бросает на меня еще один странный взгляд.

— Прости, я думала о работе, — вру я, не встречаясь с ним глазами. Чувствую, как у меня пылают щеки.

— Очень приятно познакомиться, — говорит Джейми.

— Взаимно, — отвечает Анна. — Обожаю акцент. И скулы.

Он подмигивает.

— Боюсь, и то и другое наследственное.

Рори что-то бормочет себе под нос и проходит мимо меня с явным раздражением на лице. Я не уверена, из-за кого именно — Джейми, Анны или меня. Скорее всего, всех сразу.

Анна прислоняется к дверному косяку, длинная и стройная, в полотенце, которое почти ничего не прикрывает.

— Полагаю, быть герцогом нелегко.

— О, Рори всегда такой, — невозмутимо говорит Джейми. — Долг на первом месте, втором и третьем. Потом честь и дела. А удовольствие где-то очень далеко внизу списка. Привыкнешь.

— Я очень адаптивная, — мурлычет Анна.

Она улыбается, и я слишком хорошо знаю этот взгляд. Может, Рори и привлек ее внимание, но лорд в руках стоит герцога где-то там, в кустах, или как там говорится.

Брови Джейми взлетают вверх, и он одаривает ее понимающей ухмылкой.

— Ну, расскажешь мне все за заплывом. Точно не пойдешь с нами, Эди?

Я качаю головой и стараюсь выглядеть сожалеющей.

— Мне правда нужно заняться делами. Я и так все утро провела вне работы.

— Мой брат — суровый начальник, — говорит Джейми, когда Анна берет его под руку. — Пойдем со мной, поможешь мне позорно подорвать его репутацию.

Какое-то движение снаружи привлекает мой взгляд, и я вижу, как Рори снова уезжает, оставляя меня одну в коридоре. Вдруг Лох-Морвен снова кажется чужим, словно кто-то накренил все это место на бок. Будто я медленно и аккуратно что-то строила, а Анна вошла и переставила всю мебель.