Спасите, меня держат в тюряге

11

Эта проклятая сумка никак не желала открываться. Стоя в коридоре Васакапы в подвале дома Домби, я сражался с серой холщовой сумкой, набитой деньгами, и мой недавно обретённый образ матёрого преступника постепенно рассыпался прахом у моих ног. Какой из меня жулик, если я не могу проникнуть в матерчатый мешок!

В свою защиту должен сказать: сумка оказалась дьявольски крепкой. Будучи изготовленной из плотного холста, она закрывалась на молнию, которая в свою очередь была снабжена маленьким блестящим металлическим замком, открывающимся только ключом. Я тискал и тряс эту проклятую штуку, прислушиваясь к звону монет и шуршанию бумаги внутри, пока наконец не заметил кончик гвоздя, торчащий из боковой стены коридора, обшитого панелями ещё при Васакапе. Но я находился с той стороны стены, что не была отделана, и видел заднюю сторону панелей. Что-то крепилось к стене по другую сторону, и гвоздь прошёл насквозь, выступая на целый дюйм в коридор.

Этим гвоздём я буквально растерзал сумку. Я тёр её о кончик гвоздя, пока не проделал дыру, а затем, давил, ковырял и расширял отверстие, делая его достаточно широким, чтобы вытряхнуть содержимое сумки на ковролин.

Сперва посыпались монеты: четвертаки, десятицентовики, пятицентовики, тихо подскакивающие на ковролине, словно резвые рыбки. Затем вывалилась толстая пачка, скреплённая красной резинкой. В ней оказались купюры, полдюжины чеков и депозитный бланк. Чеки были выписаны на «Бар и гриль Тёрка» и, вероятно, сам Тёрк или его помощник позволили себе этим вечером заложить за воротник, иначе не могу объяснить, почему они повелись на мою уловку с ящиком для молока и объявлением. Хотя, как мне вспомнилось, тот парень, о котором я прочитал в газете несколько лет назад, таким же образом облапошил самых разных горожан. Поздняя ночь, уставший бизнесмен спешит домой, его мысли поглощены дневными событиями; он видит объявление и что-то отдалённо похожее на сейф, и не задумываясь бросает туда дневную выручку. Мой предшественник попался лишь потому, что проделывал этот номер слишком часто. Я не собирался повторять его ошибку; это было моим первым уголовным преступлением – и станет последним.

Это всё влияние дурной компании – наши мамы были правы.

Судя по депозитному бланку, мне досталось сто тридцать два доллара купюрами и восемнадцать долларов сорок центов мелочью. Итого: сто пятьдесят долларов и сорок центов.

Да, сэр.

Все деньги я рассовал по карманам, кроме десятицентовика, который Макс Нолан нашёл на ковролине пару недель спустя. Чеки и депозитный бланк вернулись в холщовую сумку, и я снова вышел на холодную улицу, чтобы избавиться от улик.

Пройдя около квартала, я нашёл мусорный бак возле чьего-то дома и засунул сумку среди коробок из-под кукурузных хлопьев. Потом, приятно позвякивая монетками и согревшись, несмотря на ночной холод, я направился обратно в тюрьму.