Спасите, меня держат в тюряге

14

В три часа я встретился с Эдди Тройном в закусочной, он сидел в кабинке у окна, выходящего на улицу и банк. Когда я проскользнул на сиденье напротив него, Эдди бросил взгляд на часы и отметил:

– На четыре минуты позже.

Я посмотрел на свои часы – они показывали ровно три.

– Готово, – сказал я.

Переведя взгляд за окно, Эдди спросил:

– Ты понимаешь нашу задачу?

– Нет, не очень, – признался я.

Эдди быстро глянул на меня, поджав губы, затем снова повернулся к окну. Всё в этом мире, на его взгляд, было устроено слишком небрежно.

– Взаимодействие в этой команде не выдерживает никакой критики, – сказал он.

– Мне никто ничего не говорил, – кивнул я.

– Мы наблюдаем за «Доверительным федеральным», – объяснил Эдди. – Отмечаем каждого, кто заходит или выходит в период между закрытием банка и уходом последнего сотрудника.

Через большие витрины банка я видел, что внутри ещё остаются несколько клиентов. Охранник у застеклённых дверей выпускал их по одному, когда те заканчивали свои дела.

– Понял, – сказал я.

– Не считая клиентов, – уточнил Эдди.

– Ага, – сказал я.

Эдди оторвал взгляд от банка и подтолкнул ко мне по столу блокнот и шариковую ручку.

– Ты будешь записывать, что я скажу, – распорядился он. – Каждые пятнадцать минут меняемся задачами.

– Понял, – повторил я.

Я раскрыл блокнот, взял ручку наизготовку, но… ничего не происходило. Я следил за Эдди, Эдди следил за банком, и на этом всё. Через некоторое время у меня устали пальцы, и я отложил ручку. Потом глаза начали слезиться, и я отвёл взгляд от лица Эдди, посмотрел в окно.

Минут через десять притащился официант, принять заказ. Будучи студентом, подрабатывающим после занятий, он мягко говоря не вкладывал в работу душу. Ему потребовалось немало времени, чтобы взять в толк: мы будем только две чашки кофе. Когда официант отошёл, я был уверен, что больше мы его не увидим. Хоть с кофе, хоть без него.

В качестве закусочной это место оставляло желать много лучшего. Но как наблюдательный пункт, где можно было сидеть часами, не привлекая к себе внимания, она подходила идеально. Мы не смогли бы привлечь внимание этого парня, даже устроив самосожжение.

В три пятнадцать я произнёс:

– Моя очередь.

Поскольку я и так уже пялился на банк, этого заявления оказалось достаточно, чтобы мы с Эдди поменялись ролями. Боковым зрением я заметил, как он пододвинул к себе блокнот и ручку.

Наблюдать за банком было невыносимо скучно. Отчасти ради развлечения, отчасти из-за нездорового интереса к деталям предстоящего преступления, в которое я того и гляди вляпаюсь, я спросил:

– Как мы вообще собираемся провернуть это дело? Банки выглядят довольно надёжными.

– Тебя не посвятили в план?

– Как ты сам подметил, – сказал я, продолжая наблюдать за тем, как в банке напротив ничего не происходит, – связь – не самая сильная сторона нашей команды.

– Мы руководствуемся принципом: знать не больше необходимого.

Но в голосе Эдди я уловил нотку сомнения. Я взглянул на него.

– Я ведь член этой банды, не так ли?

– Наблюдай за банком, – отрезал Эдди.

Я продолжил наблюдение. Минуло десять минут с тех пор, как ушёл последний клиент. Больше ничего не происходило. Тем не менее, я продолжал смотреть.

– Я ведь член этой банды, не так ли? – повторил я.

– Конечно, – ответил Эдди. – Мы все – одна команда.

– Тогда я имею право знать, – сказал я.

– Может, ты и прав, – согласился Эдди. Я почувствовал, как он быстро склоняется к решению рассказать мне всё, что я хотел знать. – Хорошо, – сказал он. – Мы начнём с незаконного проникновения в «Доверительный федеральный траст» после окончания рабочего дня.

– Как мы это сделаем?

– Наше наблюдение за рутинными действиями поможет ответить на этот вопрос, – пояснил Эдди.

Иногда требовалось несколько секунд, чтобы сквозь звучание слов Эдди добраться до смысла. Военное мышление, применяемое к миру, порой превращало его в невыносимого собеседника. Хотя и весьма пунктуального. Продираясь сквозь его формулировки, я наконец уловил главное и внезапно осознал: банда пока не знает, как попасть в банк.

Во мне расцвел цветок надежды, несмотря на не сезон.

– Получив доступ внутрь, – продолжал Эдди, – мы заставим оставшихся в банке сотрудников позвонить домой и объяснить, что нежданная аудиторская проверка банковской документации вынудит их работать допоздна, возможно, всю ночь.

Я кивнул, продолжая наблюдать за банком. Никто не входил и не выходил; внутри служащие сновали то туда, то сюда, завершая дневные дела.

– Затем мы вынудим занимающего главную должность сотрудника открыть хранилище.

Мне не понравилось, как прозвучало это слово – «вынудим».

– Ты не можешь следить за банком с закрытыми глазами, – заметил Эдди.

Я открыл глаза.

– Я просто моргнул, – сказал я. – Глаза устают, когда смотришь в одну точку.

– До конца твоей смены осталось четыре минуты, – сообщил Эдди.

– Хорошо, – ответил я. – А как насчёт второго банка?

– Следи только за «Доверительным федеральным», – сказал он.

– Нет, я про ограбление. Как мы попадём в «Западный национальный»?

– А, – протянул Эдди. – План просто блестящий. Джо Маслоки войдёт с ним в криминальную историю.

– Отлично, – сказал я, мысленно пожелав Джо Маслоки провалиться со своим планом в преисподнюю.

– Когда семь лет назад строили здание «Доверительного федерального траста», – сказал Эдди, – пришлось отключить часть системы сигнализации, используемой в хранилище «Западного национального».

Я удивлённо поднял брови, не отрывая взгляда от банка.

– Откуда ты всё это знаешь?

– У нашей команды, – ответил Эдди, – есть друзья среди местных строительных подрядчиков. Помнишь, каким образом был построен туннель?

– А, ясно.

– Соблюдаем радиомолчание, – скомандовал Эдди.

Я не совладал с собой; отвернувшись от окна, недоумённо взглянул на Эдди и переспросил:

– Чего?

Он многозначительно мотнул головой влево. Я посмотрел туда – и будь я проклят, если наш студент-официант не вернулся с нашим кофе. Он, не глядя на нас, поставил чашки на стол, несколько секунд хмуро пялился на них, затем отчалил без определённой цели, словно бумажный кораблик в луже.

Я снова повернулся к окну и банку.

Эдди продолжил:

– Хранилище «Западного национального» защищено сигнализацией от подкопа и взлома со всех сторон, кроме той, которой оно примыкает к хранилищу «Доверительного федерального». По сути, у хранилищ этих двух банков общая стена и общая система сигнализации, за исключением этой стены.

– Вот как, – сказал я, начиная понимать, куда он клонит.

– Когда мы проникнем в хранилище «Доверительного федерального траста», – сказал Эдди, – мы окажемся, так сказать, в тылу хранилища «Западного национального». И тогда мы пробьём проход сквозь стену, отделяющую одно хранилище от другого.

– А-а, – протянул я. Но, как мне казалось, стены банковских хранилищ довольно толстые и прочные, независимо от того, снабжены они сигнализацией или нет. – И сколько времени займёт рытьё этого прохода?

– Вероятно, часа три.

Я недоверчиво зыркнул на него. Эдди сказал:

– Твоя смена закончилась.

Я вновь бросил на него быстрый взгляд – Эдди погрузился в наблюдение за банком, пододвинув ко мне блокнот и ручку. Я взял ручку, но записывать было нечего, и я положил её обратно на стол.

– Три часа? – переспросил я. – Я думал, такая работа занимает гораздо больше времени.

– С лазером – нет, – сказал Эдди.

Я вытаращился на него.

– С лазером?

– С лазером, что мы заберём на базе Кваттатунк. – уточнил Эдди.

– База Кваттатунк… – повторил я.

– Военная база, – сказал Эдди, словно это всё объясняло.

Я вспомнил, что где-то в окрестностях и правда есть военная база, но впервые услышал её название. И что мы собираемся забрать оттуда лазер.

– Лазер, – сказал я. – Это такая штука, выпускающая луч, что прожигает всё на своём пути, да?

– Именно.

– И мы собираемся забрать его с той военной базы?

– Да.

– Каким образом?

– Похитим его, – ответил Эдди.

Ну конечно, как же ещё.

– То есть мы должны ограбить военную базу, чтобы потом ограбить два банка? – спросил я.

– Так точно, – ответил Эдди.

«Так точно», – эхом прозвучало у меня в голове.

– И когда же мы ограбим военную базу? – спросил я.

– В ночь перед ограблением банков.

Значит, в понедельник тринадцатого декабря. Через две с половиной недели. Я взял кофе, глотнул – на вкус он был как моё будущее: холодный, унылый, водянистый и не очень сладкий.

– Выходят две сотрудницы, – объявил Эдди. – Три тридцать семь.

Я посмотрел на свои часы: три тридцать три.

– Принято, – отозвался я и записал в блокноте: «2 жен. вых. 3:37».

Выглянув в окно, я увидел двух девушек, кутающихся в пальто, которые удалялись от здания «Доверительного федерального». Охранник запирал за ними дверь.

Ох, лучше бы план выглядел сложнее. Или, наоборот, проще.

Я даже думать не хотел о военной базе.