Список смертников

ГЛАВА 8

Коронадо, Калифорния

Гигантский C-5 «Гэлакси» коснулся полосы на авиастанции ВМС Норт-Айленд и медленно покатил к небольшому зданию терминала времен Второй мировой. Наверху, в почти пустом пассажирском отсеке, Джеймс Рис встал и потянулся, пытаясь стряхнуть усталость и джетлаг. Он уже давно сменил форму на джинсы и футболку; единственным, что связывало его с боевой выкладкой, был рюкзак в расцветке AOR 1 и походные ботинки, которые он носил почти каждый день. Эту пару пора было выбрасывать, подумал он, ожидая сигнала на выход. Посмотрев на правый ботинок, он улыбнулся: там виднелись неоспоримые следы того, как его трехлетняя дочь разукрасила его фломастером. Взгляд на второй ботинок, забрызганный кровью умирающих товарищей, мгновенно стер улыбку с его лица.

Чтобы заставить себя уснуть во время долгого перелета, он принял амбиен, но действие препарата закончилось через три часа. Остаток пути он провел в сюрреалистичном состоянии истощения, горя и лекарственного тумана. Он снова и снова прокручивал в голове события, предшествовавшие операции, пытаясь понять, что привело их в засаду — какую улику он упустил, какую крупицу доказательств, способную объяснить случившееся. Ответов не было, была только слепящая головная боль, точь-в-точь такая же, как перед той злосчастной миссией. Он листал фотографии дочери в айфоне, и глаза застилали слезы от боли из-за долгих месяцев разлуки. Ему нужно было домой, и как можно скорее.

Спустившись в массивный грузовой отсек, он обошел поддоны со снаряжением и протиснулся мимо наземного персонала ВВС, который уже готовился разгружать ящики и коробки в количестве, достаточном, чтобы заполнить целый супермаркет. Схватив свой огромный баул и кейс с оружием, он направился к рампе. Остальное его барахло вместе со снаряжением группы было уложено на поддоны и отправлено еще раньше вместе с Бузером, пока сам Рис «содержательно» проводил время с мудаками из НКИС. Поставив тяжелую сумку, он нацепил солнцезащитные очки и сошел по рампе в сияющее солнце Южной Калифорнии. Люби это место или ненавидь, но погода здесь всегда была отличной.

Его никто не встречал — ни бегущей навстречу жены, ни дочери, ни оркестра ВМС, играющего «Боже, благослови Америку». Просто военно-морская база, живущая своей будничной жизнью в утро понедельника. Движение здесь всегда было оживленным, и он рассчитывал, что кто-нибудь, направляющийся на амфибийную базу, подбросит его до 7-го отряда, где стоял его пикап. Он уже собирался поставить громоздкий оружейный кейс, чтобы открыть дверь терминала, как она распахнулась сама собой. Её придерживала густо татуированная рука, принадлежавшая невысокому мускулистому мужчине с огромным стаканом из «Старбакса».

Лицо бородача расплылось в широкой улыбке из-под очков в белой оправе. Это был Бен Эдвардс, ближайший друг и бывший сослуживец Риса. Они вместе проходили BUD/S, вместе воевали в качестве рядовых SEAL и сохранили дружбу даже после того, как Рис стал офицером, а Бен перешел на «темную сторону» Сил специальных операций ВМС. С тех пор Бен ушел из флота в туманный мир спецслужб, хотя границы между ними в годы после 11 сентября становились всё более размытыми.

— С возвращением, бро, — сказал Эдвардс, протягивая руку.

— На секунду я подумал, что ты бездомный, — ответил Рис, притягивая друга для крепкого мужского объятия.

— Решил, что тебе понадобится машина. Давай сюда баул.

— А где мой кофе? — улыбнулся Рис.

Несмотря на одинаковый возраст, двое мужчин, идущих через здание терминала, выглядели полными противоположностями. Высокий, гладко выбритый Джеймс Рис и коренастый, забитый татуировками Эдвардс в шортах и поношенных шлепках: они были почти карикатурным воплощением стереотипных различий между офицерами и рядовым составом SEAL. Когда они вышли на парковку, Эдвардс полез в карман своей черной толстовки, и задняя дверь черного «Шевроле Тахо» плавно поползла вверх.

— У «Херца» что, есть отдельный парк арендованных «Сабурбанов» и «Тахо» специально для шпионов? — подколол Рис, закидывая тяжелый кейс в багажник внедорожника.

— Ага, только они не бронированные, так что не вздумай везти нас через всякие хреновые районы.

— О да, в Коронадо кругом одни трущобы, — сострил Рис.

— Моя тачка в расположении отряда, — сказал Рис, когда они забрались в кабину. — Шикарный аппарат. Это что, велюр? — спросил он, проведя рукой по кожаному подлокотнику.

— Всё кажется шикарным по сравнению с той колымагой, на которой ты катаешься, мал. Когда ты её уже выкинешь?

— Ха! Я буду ездить на этом «Крузаке», пока он не сдохнет. В этом и весь смысл. Нам, офицерам, не платят таких жирных бонусов за перезаключение контракта.

Бен рассмеялся.

— Ты ведь тоже когда-то был рядовым, помнишь? Все эти не облагаемые налогом денежки могли бы быть твоими.

Он включил передачу, допил остатки кофе и привычным, отточенным движением достал банку «Копенгагена», подбил табак указательным пальцем и засунул огромную порцию за нижнюю губу.

— И как успехи с «бросить курить»? — ехидно спросил Рис.

— Никто не любит дезертиров, дружище, — ухмыльнулся Бен, выруливая с парковки к КПП. — Значит, я так понимаю, ты не сказал Лорен, что возвращаешься, потому что решил, что самолет вовремя не прилетит?

— Да, мужик, ты же знаешь эти C-5. Вечно ломаются — обычно на Гавайях, когда экипаж решает, что им нужно провести четыре дня в раю, ожидая какую-нибудь детальку. К тому же, всегда круто сделать сюрприз ей и Люси.

— Я заезжал к ним проведать, когда узнал об операции. Знал от Бузера, что ты не сильно ранен, и хотел убедиться, что им не слили какую-нибудь дезу.

— Спасибо, брат.

Внутри внедорожника воцарилась тишина, пока они проезжали ворота авиастанции. Было ясно, что светская беседа окончена.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сердито сказал Рис, не глядя на друга. — Мою группу вырезали. Какого хрена там произошло? Это была дерьмовая операция с самого начала; никто из нас не хотел туда идти. Это моя вина. Я должен был надавить… должен был отказаться. Вместо этого я козырнул «есть, сэр!», как какой-нибудь тупорылый энсин, и погубил всех своих парней.

— Уверен, ты сделал всё, что мог, Рис. В сообществе все слышали, что операция была гнилой. О чем они вообще думали? Когда в последний раз тебе спускали цель сверху, а не вы сами её разрабатывали?

— Вот это и было безумием, Бен! Ты же знаешь, так никогда не бывает. Наоборот, они обычно говорят, по каким целям нельзя бить, а не по каким ты обязан. Теперь они поджарят мою задницу за свою хреновую разведку, и я это заслужил за то, что позволил парням выйти.

— Ни хрена ты не заслужил, Рис. Ты надежен как скала, и все это знают.

— Да? Надеюсь, ты сказал это женам и детям моих парней на похоронах. Прости, мужик, не хотел срываться на тебе. Ты-то вообще что забыл на западном побережье?

— Ищу таланты. Работы сейчас навалом, пока обычные войска сворачиваются. Нам постоянно нужны новые люди. Не созрел еще пойти ко мне?

— Работа мне чертовски понадобится, но думаю, с меня хватит этого дерьма. Когда меня вышвырнут из флота, открою сэндвичную или типа того.

— Тебе же придется трогать майонез, — покачал головой Бен. — Ничего не выйдет.

— Ну да, придется придумать что-то другое. — О ненависти Риса к приправам знало всё сообщество спецназа ВМС.

Когда они проехали мимо отеля «Дель Коронадо» и повернули направо в сторону Силвер-Стрэнд, то миновали ресторан «Miguel’s Cocina», где десятки раз ужинали со своими женами. Точнее, с женой Риса и каждой из трех бывших жен Бена.

— Не слишком рано для маргариты? — пошутил Бен.

— Для маргариты никогда не бывает слишком рано. Только не вези меня в «Рикс». Не думаю, что смогу сейчас там показаться, — сказал Рис, имея в виду забегаловку в центре Коронадо, любимый бар SEAL. Оперативники возвращались из командировок и поминали павших товарищей в таких запоях, которые часто заканчивались скверно. «Рикс» был безопасным местом, где можно было выпустить пар, не ломая карьеру, и там всегда хватало девиц, мечтавших стать «женой котика» на одну ночь.

— Ах да, «Рикс Палм Бар энд Грилл», родина всемирно известного «Слэмбургера». По-моему, я там встретил жену номер два?

— Ха! Вроде бы так и было, — ответил Рис, вспоминая более счастливые времена.

— На самом деле, я сейчас потихоньку потискиваю одну барменшу оттуда.

— Да? И сколько ему лет? — ухмыльнулся Рис.

— Пошел ты. Хизер, кажется. Любит «ластоногих», но то, что она вытворяет языком…

— Ладно, ладно. Хватит, — Рис поднял руки в притворном жесте поражения. — Я не хочу этого знать.

Они проехали ворота амфибийной базы, предъявив удостоверения, и объехали группу изможденных, насквозь промокших курсантов BUD/S, бежавших по дороге с надувной лодкой на головах.

— Черт, должно быть, «Адская неделя». Бедные ублюдки, — прокомментировал Бен без тени сочувствия к будущим «лягушатам».

— Я бы променял сотню «Адских недель» на ту неделю, что была у меня, — пробормотал Рис, скорее самому себе.

Бен заметил белый Toyota Land Cruiser FJ62 1988 года на парковке у здания отряда и припарковался в свободном месте прямо за ним. Оба молчали, пока перекидывали вещи Риса в пикап. Когда закончили, друзья встали друг напротив друга, и Бен Эдвардс протянул руку для пожатия.

— Звони, если эта развалюха не заведется.

— Спасибо, что подбросил, мужик.

Рису нужно было отметиться в отряде перед тем, как ехать домой сюрпризом к жене и дочери. Он пересек парковку и поднялся по тротуару к зданию, которое больше походило на небольшой офисный центр, чем на логово амфибийных диверсантов. Он гадал, как парни будут на него смотреть. Глубоко вдохнув, он открыл дверь в место, которое всегда было для него вторым домом. Он едва переступил порог, как мимо него с паникой на лице пробежал чиф из другого взвода. Рис мгновенно понял: что-то случилось.

— Что происходит, чиф? — выкрикнул Рис.

Главный старшина лет сорока развернулся и, не прекращая бега, теперь пятился спиной вперед.

— Копы у Бузера, дуй туда скорее! — бросил он, развернулся и выскочил из здания. Рис рванул за ним и за считаные секунды добежал до своего «Крузака».