Список смертников

ГЛАВА 20

Поместья Шейди-Каньон

Округ Орандж, Калифорния

— Майк. Майк. Майк!

— А, что? Прости, дорогая... — Майк Тедеско отложил сотовый телефон и потянулся к соске на кухонном столе, на которую недвусмысленно указывала его жена. Затем он быстро уставился в свою миску с недоеденными хлопьями, словно среди колечек Cheerios плавали ответы на какие-то нерешенные вопросы.

Джанет Тедеско посмотрела на мужа и вздохнула. В последние месяцы он был еще более отстраненным, чем обычно. Может, на него так действовали постоянные поездки в округ Колумбия? А может, ежедневные поездки в Лос-Анджелес, хотя он никогда не жаловался. Она знала, что он живет в округе Орандж только потому, что она там выросла и обожала это место. Здесь были её друзья, а родители жили всего в тридцати минутах езды. Мама с папой могли присмотреть за их тремя детьми, пока Джанет посещала бесконечную череду роскошных политических фуршетов и благотворительных вечеров, которые были частью работы Майка. Майка всегда благодарили и поднимали за него тосты как за человека, связывающего все части головоломки воедино. Она этим безмерно гордилась.

Формально Майк Тедеско был бизнес-консультантом, но все знакомые называли его «решалой». Он был так или иначе связан практически с каждым значимым человеком в Южной Калифорнии: от руководителей студий до ключевых политических фигур. Друзья звали его «1D», поскольку казалось, что его отделяет всего одно рукопожатие от любого, с кем вы могли бы захотеть познакомиться. Тедеско был из тех людей, у которых получается всё. Таких в школе ненавидят: ему никогда не нужно было зубрить, а в гольф он обыграл бы вас даже в свой худший день. Привлекательная внешность, образование в Лиге плюща и спортивные таланты обеспечили ему симпатию обоих полов, но при этом он был на удивление преданным мужем и отцом.

Со стороны казалось, что у него идеальная жизнь: дом у поля для гольфа в Шейди-Каньон, самом эксклюзивном закрытом сообществе округа Орандж; шикарная квартира на Мауи; шале на горнолыжном курорте Дир-Вэлли. Всегда новенький Range Rover для жены и Bentley для него самого дополняли этот южнокалифорнийский вариант картины Нормана Роквелла. В отличие от многих из своего окружения, он был бы не менее счастлив, а то и более, работая проводником на реке или инструктором по лыжам. Просто он умел ладить с людьми, и, честно говоря, ему искренне нравилось им помогать.

Его главной проблемой было жонглирование всеми этими требованиями и обязанностями. Он жил в постоянном состоянии вины — вероятно, отголосок двух лет, проведенных в католической школе в детстве. Совесть грызла его всякий раз, когда его вызывали на встречу в Вашингтон или когда он застревал в пробках по пути в Лос-Анджелес или обратно. Это было время, отнятое у красавицы-жены и детей. Он хотел вырваться из той бешеной жизни, к которой они привыкли.

У Майка был план. Он наметил для себя определенную сумму, и, когда наберет её, он уйдет на покой. Он сможет проводить время с семьей и путешествовать по их графику, а не по чужому. Как ни странно, он не испытывал потребности продолжать копить богатство и престиж, как многие в его кругу «друзей». Достигнув цели, он просто исчезнет.

Два года назад роль посредника между участниками бизнес-плана, который набросал Стив Хорн, казалась достаточно безобидной и даже похвальной. Майку предстояло собрать команду, которая купит, проведет клинические испытания и выведет на рынок препарат, блокирующий последствия ПТСР еще до того, как они проявятся. Бета-блокатор нейронных путей, который должен был совершить революцию в лечении будущих ветеранов, предотвращая разрушительное воздействие психологических травм войны; своего рода психологическая профилактика для бойцов. За годы работы Майк посетил достаточно благотворительных вечеров военных и ветеранских организаций, чтобы наслышаться историй о тех, чьи судьбы были полностью сломлены боевым опытом, и для него это был способ внести вклад не только деньгами. Участие Майка в «Проекте» не было чисто альтруистическим. Успех в этом деле поднял бы его капитал значительно выше намеченной планки и позволил бы сбежать от пут нынешней жизни.

Сбор средств и поддержка фондов были для Майка способом искупить вину за то, что сам он не пошел в армию. Если быть честным, ему было стыдно. Монахини в католической школе явно не зря ели свой хлеб. Он уволился с должности помощника конгрессмена и работал в финансовом секторе Манхэттена в то прекрасное сентябрьское утро вторника, когда первый самолет врезался в здание Всемирного торгового центра. Вместо того чтобы броситься на помощь, Майк побежал в другую сторону. Когда после 11 сентября остальные направлялись в вербовочные пункты, Майк нашел убежище в бизнес-школе Маршалла при Университете Южной Калифорнии. Именно там он обнаружил, что его истинный талант заключается не в аналитике или управлении бизнесом, а в искусстве налаживания связей и умении взращивать эти связи до тех пор, пока их нельзя будет монетизировать.

Одним из его ближайших наставников был бывший конгрессмен от Калифорнии, который провалил собственную президентскую гонку десять лет назад, когда пресса пронюхала об одной из его многочисленных интрижек. Тогда Тедеско подумал, что его лучшая лошадка сошла с дистанции, но, похоже, та семья получила второй шанс на титул: жена того самого конгрессмена сейчас занимала пост министра обороны и была главным претендентом на выдвижение в президенты от демократов на следующих выборах.

То, что он был доверенным лицом одной из самых влиятельных пар в Вашингтоне, только укрепляло его позиции как в финансовых, так и в политических кругах. Майк был мостом между большими деньгами и большой властью.

К сожалению, результат именно этого проекта по «строительству моста» оказался ужасающим, а действия партнеров пробрали его до глубины души. То, что начиналось как дело, способное спасать жизни и помочь Майку достичь заветной цифры, превратилось в кошмар. Майку казалось, будто он сам заказал убийство группы SEAL, хотя он и не подозревал о связи «Проекта» с громкой засадой в Афганистане до вчерашнего дня, когда адмирал Пилснер и его юрист ввели его в курс дела — несомненно, по совету Стива Хорна. Возможно, Стив знал, что Майк — слабое звено, и его нужно держать в узде. Психологически то, что информацию Майку довел адмирал SEAL, с которым он не раз сидел за одним столом на благотворительных вечерах Фонда специальных операций ВМС, имело больший вес, чем если бы он услышал это от самого Стива. Посыл был ясен: если «морские котики» готовы убивать своих же, чтобы сохранить проект, значит, это делается ради высшего блага.

Но выйти из кабинета Пилснера и вживую увидеть лицо одного из людей, в уничтожении которых Майк принимал участие, было почти выше его сил. Там сидел настоящий герой — с раковой опухолью, растущей в мозгу, с мертвой группой и семьей, — даже не подозревая о том, какие силы ополчились против него, чтобы окончательно растоптать его жизнь и в итоге уничтожить.

Майк был самым слабым в группе. Он это знал. И он знал, что, если он проявит хоть малейший признак этой слабости, остальные без колебаний скормят его волкам. Это были не шашки и даже не шахматы. Это был трехмерный покер, и Майку предстояло доиграть партию на блефе, если он хотел закончить игру. Нет, не закончить — выжить. Теперь его целью было пройти через эту катастрофу, сохранив свою жизнь и жизни жены и детей. Если он сможет не высовываться, то спасет семью и достигнет своей заветной суммы. А потом он навсегда покончит со Стивом Хорном и ему подобными.

Он искупит свои грехи в этой жизни или в следующей, в этом он был уверен. Бог его накажет. Бремя своего соучастия он будет нести в одиночку, до самой могилы и дальше — куда бы он ни направился после нее.