Список смертников

ГЛАВА 43

Палм-Спрингс, Калифорния

Сол Аньон был не из тех, кто любит поболтать. Работа на Стива Хорна и «Кэпстоун» забирала и время, и силы. Хотя технически он не занимался юридической практикой, Аньон гордился своим статусом адвоката. Поддержание лицензии требовало обязательных часов курсов повышения квалификации. Каждый год он посещал осенний съезд Ассоциации юристов Лос-Анджелеса в Палм-Спрингс. Это не только закрывало требования по учебе, но и было долгожданной возможностью пообщаться с коллегами.

За ужином Аньон сидел рядом с рыжеволосой адвокатессой из крупной лос-анджелесской фирмы, но, несмотря на все старания, не смог уговорить её зайти к нему в каситу на «стаканчик на ночь». Он еще немного поторчал на коктейльном приеме, но к одиннадцати вечера созрел для сна. На следующее утро его ждал длинный день семинаров, и, в отличие от большинства участников, ему действительно нравился материал. Выпивал он редко, так что после трех бокалов шардоне за ужином и маргариты на приеме чувствовал себя слегка навеселе. Он всегда путался в переходах этого курорта с его извилистыми дорожками и десятками идентичных гостевых домиков. Понадобилось добрых десять минут прогулки по ясной пустынной ночи, чтобы добраться до своей каситы, и еще тридцать секунд неуклюжей возни, чтобы выудить ключ из кармана блейзера и вставить его в электронный замок нужной стороной.

Он закрыл за собой дверь и с удовольствием отметил, что горничная включила классическую музыку, готовя номер ко сну. Правда, музыка показалась ему громковатой. Он снял синий блейзер, открыл шкаф и потянулся за вешалкой, но выронил её на каменный пол. Черт. Когда он нагнулся, чтобы поднять её, чьи-то сильные руки внезапно дернули его назад, сомкнувшись на шее, а ноги захватили торс «ножницами», увлекая на пол. Он лежал спиной на груди нападавшего, зажатый мертвой хваткой, словно в кольцах анаконды. Он попытался повернуть голову, но рука противника еще сильнее сдавила горло. Он хотел закричать, но не издал ни звука. Кровь перестала поступать к мозгу, и через несколько секунд он отключился.

• • •

Сол очнулся спустя всего несколько мгновений: голый, связанный, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Пятая симфония Бетховена буквально гремела в ушах — убийца врубил аудиосистему на полную. Даже если бы он смог закричать, его бы никто не услышал. Руки скручены за спиной, ноги чем-то скованы. Он попытался подняться на колени, но его тут же швырнули обратно на холодный камень. Нападавший был здесь и следил за каждым движением. Голова соображала туго из-за алкоголя, но Аньону хватило пары секунд, чтобы всё понять: Джеймс Рис нашел его. Реальность обрушилась на него волной чистого, всепоглощающего ужаса. Жгучая кислота рвоты подкатила к горлу; ужин хлынул наружу. Тряпичный кляп не давал жидкости выйти, и она пошла обратно в пищевод, забивая дыхательные пути. Спустя мгновения после того, как он пришел в себя после удушающего, Аньон начал тонуть в собственной рвоте. Паника была запредельной. Он хрипел, отплевывался через нос и снова давился, впустую сжигая драгоценный кислород, в котором мозг уже начинал остро нуждаться.

Рис видел конвульсии пленника и то, как рвота бьет из его ноздрей. Мужчина забился на полу, как рыба на палубе, задыхаясь от собственных нечистот. Как бы Рису ни хотелось обратного, он приехал сюда не для того, чтобы смотреть, как человек, которого переписка Холдера изобличала в причастности к убийству его семьи и отряда, захлебнется в блевотине. Он наклонился и сорвал повязку вместе с кляпом с головы Аньона. Тот продолжал извиваться в агонии, его лицо стало темно-пурпурным, а вены на шее вздулись, как канаты.

Одной рукой Рис за волосы рванул голову Аньона назад, а другой засунул палец в перчатке ему в глотку, провоцируя рвотный рефлекс. Струя рвоты выплеснулась на пол, тело Аньона содрогнулось, очищаясь от жидкости. Гнилостный запах желудочной кислоты, еды и спиртного был невыносим. Даже через хирургическую маску Рису пришлось отвернуться, чтобы самому не выдать фонтан. Испачкать пол своей ДНК на месте убийства было бы крайне плохой идеей.

Из горла Аньона вырвался животный стон, похожий на предсмертный рев быка. Хорошая новость: он снова мог дышать. Он не проронил ни слова, лежа голым на боку, хватая ртом воздух, пока по лицу катились слезы. Существо, которое десять минут назад было обычным человеком, превратилось в дрожащее месиво — именно этого Рис и добивался.

— Дышать можешь? — спросил Рис голосом, лишенным всякого сочувствия. Сол часто закивал, не открывая глаз и не в силах вымолвить ни слова. Рис надеялся, что сердце бедолаги выдержит.

Когда дыхание Аньона более-менее выровнялось, Рис завязал его глаза пропитанной рвотой тряпкой, служившей кляпом, и потащил обмякшее тело в ванную. Он заранее подготовил место, перекинув два больших банных полотенца через край ванны, чтобы не оставить лишних синяков на спине жертвы.

Покорность, с которой Сол позволил уложить себя, подсказывала, что процесс не затянется. Рис обмотал голову Сола пищевой пленкой, закрыв рот, но оставив нос свободным. Затем он перекинул тело адвоката через край ванны так, чтобы голова и плечи находились ниже уровня пояса, а ноги свисали наружу. Рис сел верхом на щуплого юриста, левой рукой зафиксировал его горло под нужным углом, а правой включил воду. Это был душ на гибком шланге. Рис направил струю прямо в лицо Аньону. Потоки воды заливали глаза и ноздри, под действием гравитации затекая в пазухи, рот и глотку. Угол наклона головы не давал воде попасть в легкие, так что технически он не мог утонуть, но мозг Сола кричал об обратном.

Каждая клетка тела Сола требовала воздуха. Рису пришлось приложить всю силу, чтобы удержать неистово бьющееся под ним тело. Аньон спазматически кашлял, пытаясь вытолкнуть воду из горла, но пищевая пленка работала как обратный клапан: выпускала воздух из легких, но удерживала воду во рту. Сам того не понимая, кашлем он только ускорял процесс. Трюк с пленкой Рис перенял у допросчиков из ЦРУ еще в те времена «дикого запада» сразу после 11 сентября, когда у американцев еще была воля к победе. Рис продолжал лить воду в ноздри Сола, пока в тесном пространстве ванной раздавались невообразимые звуки. Хорошо, что касита стояла отдельно, а стены были толстыми.

Досчитав до двадцати, Рис убрал воду и рывком поднял Аньона, усадив его на залитый мочой пол. Он стянул пленку с лица так, чтобы она болталась на шее.

— Ты ведь знаешь, кто я, Сол? — спросил Рис почти ласково.

— Знаю, знаю... — прохрипел Сол в промежутках между приступами гипервентиляции.

— Значит, ты знаешь, зачем я здесь.

Сол неистово замотал головой:

— Я не... я ничего не делал... я просто работаю на Хорна...

— Вот видишь. Ты уже пытаешься меня наебать. Мне это не подходит, Сол. — Рис резко и жестко вернул Аньона в позицию для пытки водой и снова включил душ. Без пленки было чуть больше брызг, но эффект не изменился. За пару секунд он поднял уровень боли по шкале от нуля до десяти. Мозг Аньона быстро усваивал урок: любая попытка увильнуть ведет к мгновенной и невыносимой пытке. Продержав Сола под шлангом еще двадцать секунд, Рис снова вытащил его из ванны.

Риса самого пытали водой в школе SERE после попытки побега, которую инструкторы сочли заслуживающей такого наказания. Он знал: как бы ни был ужасен сам процесс имитации утопления, настоящим мотиватором — или демотиватором, смотря с какой стороны ты находишься — является страх перед повторением.

— Готов говорить правду?

— Да, да... готов, — выдохнул Аньон.

Рис встал, подошел к стойке, взял маленький диктофон и положил его на закрытую крышку унитаза, после чего нажал RECORD. Он дал мужчине еще пару мгновений отдышаться и начал с простого вопроса.

— Кто такой Джош Холдер?

— Он агент министерства обороны. Из Вашингтона, но здесь он ради этого проекта.

— Почему он? Почему замешано Минобороны?

— Он человек Хартли. Работает на них, сидит на двух стульях: в Пентагоне и в консалтинговой фирме Дж. Д. Хартли. Он был связным, когда Хартли была в Конгрессе, и с тех пор входит в их ближний круг.

Рис сменил тему.

— Расскажи про RD4895.

«Откуда он столько знает?» — пронеслось в голове у Аньона.

— Это экспериментальный препарат. Крупная компания наткнулась на него пару лет назад, увидели потенциал для предотвращения ПТСР, какой-то блокиратор нейронов. Вроде работал, но они не смогли добиться безопасности: у подопытных животных постоянно росли опухоли. Проект выставили на торги, и «Кэпстоун» купила его за бесценок.

Рис смотрел на нагое тело с завязанными глазами и понимал — он его сломал. Ужас последних минут в сочетании с угрозой повторения вытравили из Аньона остатки воли, если они там вообще были. Схватив его за руку, Рис рывком поднял Сола и повел в жилую зону каситы. Из-за оков на щиколотках шаг был мучительно медленным. Он отстегнул одну сторону медицинских фиксаторов с запястья Аньона и перевел его руки вперед. Затем снова закрепил фиксаторы и толкнул его на стул. Открыв мини-бар, он достал две маленькие бутылочки «Джим Бим» и вылил их в стакан, который поставил на столик рядом с Аньоном.

Он принес из ванной диктофон и тоже положил на стол. Приглушив классическую музыку, Рис сорвал мокрую, испачканную рвотой тряпку с лица Аньона и наблюдал, как тот моргает, привыкая к свету. В белом защитном комбинезоне Tyvek с капюшоном, хирургической маске, стрелковых очках и бахилах Рис больше походил на лаборанта, чем на коммандос. Аньон мгновенно понял, что не переживет эту ночь, и смирился. Воля к сопротивлению была окончательно убита теми минутами кислородного голодания.

Рис указал на стакан с бурбоном. Аньон вдруг осознал, как сильно хочет пить, и жадно схватил стакан обеими руками в кандалах. Жидкость обожгла горло, но помогла принести подобие спокойствия его сломленному духу.

— Ты говорил про покупку препарата. Зачем «Кэпстоун» купила его, если побочки были такими хреновыми? В чем ценность?

— Мой босс любит риск. Он не ищет легких путей, но умеет подтасовывать карты в свою пользу. Он заплатил копейки. Соединенные Штаты ведут войну, которой не видно конца, и если бы удалось решить проблему с опухолями, препарат стоил бы целое состояние. А пока что весь проект залит финансированием от Минобороны, так что финансовый риск был минимальным.

— Что значит — финансирование от Минобороны?

— Мы играем на казенные деньги. Всё это субсидируется Пентагоном. Последние два года в законе об оборонных ассигнованиях на исследования ПТСР выделялось сто миллионов долларов. И все эти деньги идут в наш фонд. За вычетом десяти процентов, которые мы платим Хартли.

— Министр обороны получает откат в десять миллионов? — недоверчиво переспросил Рис.

— Не напрямую. Мы платим её мужу десять процентов как «консультанту». Технически лоббирование за процент незаконно, поэтому мы платим ему десять миллионов за «услуги» из прошлогоднего бюджета, чтобы внешне всё выглядело чисто. Очевидно, что это липа, но никто не копает. Люди думают, что политики берут взятки, и они правы, но не так, как все представляют. Мешки с наличностью сегодня никто не берет — за это сядешь в федеральную тюрьму. Всё делается через нераскрытые конфликты интересов. Покажите мне члена Конгресса, который распределяет бюджеты, и я покажу вам его жену, ребенка или шурина с компанией, которая живет на федеральные доллары. Все так делают. Хартли просто играют на другом уровне.

«Боже».

— Но у вас же нет своих ученых.

— Нет-нет. Мы наняли лабораторию в Индии. Там платят гроши, можно нанять докторов наук за бесценок. Бойкин занимался наукой и аналитикой. Он бывший врач, ставший бухгалтером и финансовым аналитиком по сектору здравоохранения. Он родил эту идею, а мистер Хорн дал индийской лаборатории сроки и бюджет на переработку состава. Они думали, что справились.

— Как препарат попал к моим парням?

— Когда на кону такие деньги, вы удивитесь, на что люди готовы. Речь о десятках миллиардов долларов — на такие суммы можно купить много друзей. Не говоря уже о миллионах от Конгресса, которые дали всем почувствовать вкус крови. Мистер Хорн сделал предложение нескольким близким доверенным лицам, включая Майка Тедеско. А где Тедеско — там Хартли.

— Ты хочешь сказать, что министр обороны организовала испытания экспериментального препарата на случайном отряде SEAL? Опять пиздишь, Сол?

— Нет, мистер Рис, я бы не стал. Вы же знаете, какой адмирал Пилснер политикан. Он работал напрямую на министра Хартли в Пентагоне, они сблизились. Она продвигает его на пост командующего военно-морскими операциями и, вероятно, председателя Объединенного комитета начальников штабов. Он ей абсолютно предан. Само собой, ему тоже пообещали огромную сумму. Она позволила ему самому выбрать, кого использовать. Через Тедеско и Холдера, конечно.

— То есть адмирал лично выбрал мой отряд для испытаний этой дряни? — глаза Риса сузились.

— Так всё и было, мистер Рис. Клянусь.

«Интересно». Рис помедлил, прежде чем продолжить.

— Как вы вообще надеялись получить одобрение? FDA не примет результаты тестов на людях без их согласия. Я не эксперт, но знаю, что там куча стандартов. Первая фаза, вторая фаза и всё прочее.

— В обычных условиях — да. Но когда президент назначает главу FDA, и они хотят получить одобрение препарата в военное время, чтобы «помочь каждому человеку в форме» — никто не задает лишних вопросов.

— Так теперь ты мне скажешь, что и президент замешан? Может, английская королева тоже в деле?

— Нет, не этот президент. Следующий. Министр Хартли.

«Да ладно!» — подумал Рис. — «Как, черт возьми, я вляпался в этот цирк?»

— Как вы заставили нас это принять? В этой командировке я не пил никаких таблеток.

— Помните исследование тактической эффективности, в котором участвовала ваша группа?

— Да. У нас замеряли максимальное потребление кислорода и проводили кучу когнитивных тестов.

— Это было прикрытием. Уколы витамина B12, которые вам делали во второй половине исследования — это и был RD4895. Мы провели базовую физическую и психологическую оценку. Думали, что всё идет отлично, пока не пришли результаты анализов крови после последней серии тестов перед вашей отправкой. У многих ваших парней уровень лейкоцитов зашкаливал, были и другие отклонения. Стало ясно — состав не исправили.

— И тогда Бойкин решил всё свернуть и нас всех убрать?

— Я не знаю. Честно, мистер Рис, я не знаю, — Сол зарыдал. — Откуда вы столько знаете про Маркуса?

— Узнал о нем за пару дней до того, как пустил ему пулю в лоб в Вайоминге.

«Боже мой. Это правда. Он действительно нас всех убьет». Сол молчал, но на лице всё было написано.

— Как вы организовали засаду талибов на другом конце света? Поделились миллиардами с «хаджи»?

— Мы оставили Пилснеру право решать, как всё зачистить. Через Тедеско и Хорна. Они сошлись на почве всех этих элитных благотворительных вечеров, которые устраивают для вас, парней, для фондов и прочего. Это большой бизнес.

— Значит, Пилснер подставляет нас под засаду и заодно гробит кучу рейнджеров и экипаж армейской авиации. Как, мать его, он это провернул?

— Точно не знаю, мистер Рис. Просто знаю, что так оно и было. — Сол сделал еще один долгий глоток бурбона.

— А мы с Бузером выживаем.

— Да. И тогда Джош Холдер обставляет смерть вашего человека как самоубийство. Остаешься только ты.

— А что насчет Чайнатауна? Как вы меня нашли?

— Министр обороны. Она выделила БПЛА, чтобы тебя выследить.

— Что? Она перенаправила стратегический дрон, чтобы помочь меня грохнуть?

— Клянусь, это правда, мистер Рис. Клянусь.

— Кто такой Хамза Камир?

— Кто?

— Хамза Камир. Человек, которого вы послали убить меня в Чайнатауне.

— Я даже имени его не знал, пока вы не сказали. Это актив министра. Понятия не имею. Кто-то, кого они радикализируют онлайн на случай, если нужно сделать грязную работу и свалить всё на исламистов.

Рис недоверчиво покачал головой. «Неужели это может быть правдой?»

— Повтори. Они делают что?

— У них есть программа радикализации лиц из групп риска. Их вербуют в то, что они считают радикальным исламским движением, а потом используют как расходный материал. Знаю, звучит безумно, но это правда. Клянусь.

Рис замолчал, осознавая тяжесть услышанного.

— Ты уверен? — голос Риса стал ледяным и резким.

— Я сам не поверил, когда узнал. Вообще-то я не должен об этом знать. Лучше бы и не знал. Думаю, Хартли сами это создали. Не знаю. Просто знаю, что программа есть.

— А где в этой схеме мексиканцы?

— Просто наемная сила. Это не кино, где нанимают киллера. Мы платим копам, чтобы они договорились с бандитскими группировками. Мистер Рис, я...

Рис перебил его:

— Даже не вздумай. Даже не пытайся сидеть тут и извиняться за то, что мою беременную жену и дочку расстреляли в нашем доме какие-то гребаные картельщики. Поверь мне на слово: тебе не стоит этого делать.

Аньон замолчал, уставившись в пол.

— Если препарат не годен, — продолжил допрос Рис, — как вы собирались на нем заработать? Вы же обещали кучу денег всем подельникам, чтобы они так рисковали. Как им заплатят, если лекарство — дерьмо?

— Ну, теперь-то оно работает. Проблем с эффективностью нет, по крайней мере на последних подопытных крысах в Индии. Оно на двадцать процентов эффективнее плацебо. Что касается опухолей — мы уверены, что исправили это в последней версии продукта. Последняя тестовая группа не показала таких признаков.

— Ты хочешь сказать, что вы попробовали эту херню на другой группе людей без их ведома? Снова на SEAL?

— Да. Адмирал Пилснер подобрал новых кандидатов, и у них всё в порядке.

— Ублюдки! — выплюнул Рис. Ему потребовались все силы, чтобы не вытрясти душу из подручного Хорна прямо на месте. Совладав с собой, он продолжил: — Ладно, едем дальше. Ты мало сказал о своем боссе. Расскажи про Стива Хорна.

Аньон глубоко вздохнул.

— Мистер Хорн — гений. Он видит потенциал там, где другие пасуют, и он беспощаден, когда чего-то хочет. Когда он узнает, что меня убили, он уйдет на дно и наймем всех частников на планете, чтобы выследить тебя. Тебе до него не добраться.

— Тут ты ошибаешься, Сол. Я не собираюсь тебя убивать.

На лице Сола застыла маска надежды и шокированного недоверия. Рис налил ему еще выпить и еще целый час гонял по именам, датам, явкам — всему, что могло пригодиться. Речь Сола становилась всё более невнятной, глаза превратились в узкие щелочки. В конце концов его голова упала на грудь — он вырубился в кресле от изнурения после пытки водой и алкоголя. Убедившись, что получил всё необходимое, Рис решил, что Солу Аньону пора покинуть этот мир.

Рис открыл нейлоновый рюкзак и начал раскладывать инструменты, которые обеспечат безвременную кончину исполнительного ассистента мистера Хорна. Зажигалка, шприц, металлическая ложка, кусок хирургического жгута и маленький пакетик с порошком. Рис обмотал жгут вокруг левого предплечья Аньона и туго затянул. Он пошел в ванную, набрал в ложку немного воды и высыпал туда содержимое пакетика, перемешав до состояния пасты. Держа ложку над зажигалкой, Рис ждал, пока порошок растворится в кипящей воде. Затем он опустил туда иглу шприца и потянул поршень на себя. Навыков первой помощи Рису хватило, чтобы найти вену; он быстро ввел иглу в сосуд на сгибе локтя Сола. Слегка потянул поршень — в шприц хлынула кровь, закручиваясь в жидкости, как в лавовых лампах, которые Рис любил в детстве. Он нажал на поршень, отправляя жидкую смерть в кровоток Аньона.

Когда метадон, алпразолам и каризопродол попали в мозг Аньона, они заблокировали дыхательные центры, и без того подавленные метаболизмом алкоголя. Коктейль химикатов лишил мозг способности измерять уровень углекислого газа. Мозг Аньона перестал подавать легким сигнал о необходимости вдоха, и тело в буквальном смысле забыло, как дышать.

Смерть наступила быстро. Рис положил шприц и остальной набор наркомана на столик рядом с пустыми бутылками и недопитым бурбоном. Он достал из рюкзака пакет для мусора, собрал мягкие фиксаторы с рук и ног Аньона. Туда же отправились тряпки, служившие кляпом и повязкой, и кусок пищевой пленки, всё еще висевший на шее покойного. Он прошелся с пакетом по всей комнате, убирая всё, что могло оставить след. Мокрые полотенца он небрежно бросил на залитый мочой кафель. Завязав пакет, он убрал его в рюкзак, а диктофон сунул во внешний карман. Рис сделал финальный осмотр, проверил отсутствие пульса у Аньона и переоделся, сняв защитный костюм. Затем он повесил на дверь табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и вышел в предрассветную мглу.

• • •

Вернувшись в кондо, Рис сел за кухонный стол и прослушал запись допроса Сола Аньона. Он делал пометки, останавливая и перематывая пленку, чтобы не упустить ни одной детали. Если это была ложь, то очень качественная. Если правда — то это просто выносило мозг. Закончив с записями, Рис достал из кармана листок. Развернул его, посмотрел на рисунок Люси, затем перевернул и разгладил на столе. Карандашом он провел черту через имя Аньона. А затем добавил в список новые имена:

ДЖОШ ХОЛДЕР

МАРКУС БОЙКИН

~~СОЛ АНЬОН~~

СТИВ ХОРН

CJNG, МЕКСИКА

АДМИРАЛ ДЖЕРАЛЬД ПИЛСНЕР

МАЙК ТЕДЕСКО

ДЖ. Д. ХАРТЛИ

ЛОРРЕЙН ХАРТЛИ

Пришло время принять щедрое предложение Марко дель Торо.