Список смертников

ГЛАВА 34

Лос-Анджелес, Калифорния

ДОРОГА ДО ЛОС-АНДЖЕЛЕСА в это время суток могла занять как два часа, так и четыре. С местным трафиком никогда нельзя было знать наверняка. Рис заскочил домой, чтобы быстро принять душ и переодеться — он не хотел опаздывать. Натянул относительно чистые джинсы, темную футболку и свои кроссовки Salomon. Перед тем как выйти из спальни, он открыл ящик прикроватной тумбочки и взял Glock 19. Левой рукой он слегка оттянул затвор, ровно настолько, чтобы убедиться, что патрон в патроннике — этот прием назывался «пресс-чек». Пистолет был снаряжен шестнадцатью патронами DoubleTap весом в 77 гран. Цельномедные экспансивные пули были разработаны для работы на скоростях, близких к винтовочным; они наносили колоссальный урон, сводя к минимуму риск чрезмерного пробития. Он закрепил Glock в кобуре BlackPoint Tactical mini-wing для скрытого ношения и вставил её за пояс, между боксерами и джинсами. У кобуры были две небольшие клипсы, которые перекидывались через край штанов и фиксировали конструкцию на ремне. Рис сунул запасной магазин в задний карман, а в правый передний на клипсу посадил небольшой складной нож. У Риса была внушительная коллекция ножей, но для повседневного ношения он предпочитал варианты подешевле, чтобы не получить сердечный приступ, если нож вдруг потеряется.

Там, за океаном, он не ходил даже в уличный туалет без оружия, но в Калифорнии всё было иначе. Даже бойцу SEAL приходилось раз в два года проходить через все круги бюрократического ада, чтобы получить разрешение на скрытое ношение. Общение с местным шерифом было той еще головной болью, но Рис не мог допустить, чтобы с его семьей что-то случилось просто потому, что ему было лень оформить бумаги. Теперь, когда он не сумел их защитить, ему оставалось только одно: прожить достаточно долго, чтобы обрушить возмездие на тех, кто повинен в их смерти. Он снял с крючка в прихожей кепку-козырек с логотипом «Падрес» и вышел за дверь.

Движение на север было относительно свободным, и Рис добрался до Лос-Анджелеса чуть больше чем за два часа. Кейти поступила мудро, выбрав такое место — здесь не было камер наблюдения на каждом углу, а местные умели держать язык за зубами. Нежелание простых людей ввязываться в чужие дела когда-то мешало Рису и его парням бороться с террористами по всему миру, но сейчас это играло ему на руку — он сам пытался скрыться от тех, кто желал его смерти.

У Риса оставалось пятнадцать минут до встречи с Кейти, и он потратил их на то, чтобы применить свои лучшие навыки контрразведывательной подготовки. Он сделал несколько случайных поворотов, внимательно следя в зеркало заднего вида, не мелькают ли там знакомые машины. Убедившись, что хвоста нет, Рис припарковался за несколько кварталов от места встречи и пошел к ресторану кружным путем. Он пару раз останавливался, притворяясь, что говорит по телефону или рассматривает витрины, используя их отражение, чтобы изучить прохожих. Несмотря на все усилия, он не заметил ничего подозрительного. Конечно, если они использовали дроны или другие высокотехнологичные средства слежения, он узнал бы об этом слишком поздно.

Когда Рис вошел в ресторан, он испытал легкое потрясение: казалось, он пересек границу другого континента. Гул десятков голосов, доносившийся из зала и сливавшийся в скорострельную мандаринскую речь, оглушал. Культура курения в Китае была в самом разгаре. Несмотря на законы штата, курили практически все посетители. Внутри было тускло; свечи в красных стеклянных банках на каждом столе в сочетании с дымкой серо-голубого дыма создавали сюрреалистическую игру света. Он обвел взглядом этот хаос, но Кейти не увидел.

Он подошел к хостес и, не будучи уверенным, говорит ли она по-английски, показал два пальца, указывая на размер компании. Женщина кивнула и потянулась к полке, где начала перебирать стопки бумаг в поисках меню на английском. Рис угадал: очевидно, они требовались здесь нечасто. Найдя нужное, она жестом пригласила Риса следовать за ней. Лавируя между столами, она довела его до кабинки из красного кожзаменителя в дальнем углу ресторана. Он сел лицом к двери и еще раз внимательно осмотрел зал на предмет потенциальных угроз или признаков наблюдения. Несмотря на то что он выглядел здесь как белая ворона, другие посетители, казалось, не обращали на него ни малейшего внимания.

В дверях показался силуэт Кейти, и Рис поймал себя на том, что улыбается. Хостес указала ей на столик, и Кейти направилась к нему через весь зал. Он встал, чтобы поприветствовать её, и на этот раз был готов к объятиям. Он надеялся, что теперь его реакция не была такой неуклюжей. На ней были джинсы, ботильоны на каблуках и облегающий топ, поверх которого был наброшен хлопковый блейзер цвета оливы. Волосы были собраны в хвост, а на переносице красовались те же очки в тонкой черной оправе, что и в «Старбаксе». Почему-то этот образ в точности соответствовал представлениям Риса о том, как должна выглядеть молодая журналистка. Она скользнула в кабинку напротив него, огляделась по сторонам и наклонилась над столом, словно собиралась выдать тайну.

— Ну и местечко, да? — улыбнулась она. — Словно в сам Китай попала. Дым, конечно, ужасный, зато здесь никто точно не подслушает, о чем мы говорим.

— Идеальное место. И ты права, здесь определенно достаточно шумно. Еще раз спасибо, что приехала. Каждый раз чувствую вину, втягивая тебя в это.

— Не глупи, Рис. Ты же знаешь, я в деле. Я за версту чую хорошую историю, — она снова усмехнулась. Оба понимали, что она рискует собой не только из журналистского интереса.

— У меня для тебя куча информации. Не спрашивай, откуда она, просто поверь на слово — всё это из надежных источников. — Рис пододвинул через стол пухлую папку из крафт-бумаги. В ней были фотокопии всех важных документов, которые они с Беном Эдвардсом вытащили из компьютера Джоша Холдера. Рис вкратце изложил суть.

— Там фигурируют те же лица, что ты нашла на фото: Аньон, Холдер и еще один парень по фамилии Бойкин. Имя Стива Хорна прямо не упоминается, но он явно босс Аньона, и на него там полно ссылок. Если вкратце: думаю, они использовали меня и моих парней как подопытных кроликов для какого-то нового препарата. Когда выяснилось, что от него у нас растут опухоли мозга, они решили нас зачистить. Они как-то организовали ту засаду за океаном, а когда это не сработало до конца, добрались до нас уже здесь, дома.

— Что? Это же безумие! Зачем им испытывать лекарства на бойцах SEAL? Они не могут делать этого без вашего согласия, ни один этический комитет — IRB — не одобрил бы подобное. Даже если препарат работает, они никогда не смогли бы использовать результаты такого исследования для официальной регистрации.

— Ты явно разбираешься в этом лучше меня. Что такое IRB?

— О, это Институциональный наблюдательный совет. Комитет, который проверяет биомедицинские и поведенческие исследования, если в них участвуют люди. Их создали как ответ на вопиющие нарушения прав человека правительственными и частными структурами во времена холодной войны. Ты наверняка слышал про Стэнфордский тюремный эксперимент в начале семидесятых?

— Что-то припоминаю. Это там, где изучали психологию заключения? Кажется, всё вышло из-под контроля, и некоторые охранники совсем озверели.

— Именно. А ты знал, что его финансировало Управление военно-морских исследований?

— Серьезно? Даже не догадывался.

— Да. Это исследование, вместе с экспериментом Таскиги по изучению сифилиса, нацистскими опытами врачей, которые рассматривали в Нюрнберге, и секретными программами ЦРУ по контролю над разумом, раскрытыми комиссией Чёрча в семьдесят пятом, — всё это вытащило на свет целую сеть связей между финансовыми институтами, армией, ЦРУ, фармкомпаниями, госпиталями и университетами. А невольными подопытными становились заключенные, студенты и — ты угадал — военнослужащие.

— Невероятно, — Рис покачал головой. — А ведь это было не так уж давно.

— Вот именно. IRB и внедрили для того, чтобы такие исследования и злоупотребления больше никогда не повторились.

— Что ж, кто-то явно пропустил это распоряжение. Из этих документов ясно, что они занимались именно этим. Я понятия не имею, почему они выбрали такой путь. Я просто знаю, что они это сделали.

Подошел официант, и Кейти заказала чай на двоих. Рис удивился — она сделала это на китайском. Сразу было видно: эта девушка не боится брать инициативу в свои руки. Когда официант отошел, она снова повернулась к Рису.

— Мой мандаринский ужасен, но его хватает, чтобы не пропасть. Плюсы семестра по обмену в колледже, — Кейти улыбнулась.

— Вау. Впечатляет, — искренне сказал Рис.

— Всё это не укладывается в голове, Рис, — Кейти вернулась к делу. — Частная инвестиционная компания проводит клинические испытания на группе коммандос без их согласия, а потом убивает их, чтобы скрыть побочные эффекты? В этой истории есть что-то еще.

— Уверен, ты права. И обещаю тебе — я докопаюсь до правды, чего бы мне это ни стоило.

— Рис, я понимаю, что тебе придется делать вещи, о которых мне лучше не знать. И я не могу тебя винить. Даже представить не могу, какую боль ты носишь в себе после всего, что у тебя отняли. Я хочу, чтобы ты знал: я на твоей стороне. Что бы ты ни сделал, что бы ни случилось — я с тобой.

— Почему? Я не понимаю. Я ценю это, правда, но я не понимаю такой преданности человеку, которого ты едва знаешь.

Принесли горячий чай, и Кейти устроила целое представление из выдавливания лимона и размешивания сахара. Убедившись, что напиток доведен до нужной кондиции, она сделала глоток, поставила чашку на блюдце и посмотрела Рису прямо в глаза.

— В восьмидесятых годах в Чехословакии жил молодой армейский врач. Он любил свою страну, но ненавидел то, что репрессивное правительство вытворяло с народом. Поднимаясь по служебной лестнице, он вблизи видел лицемерие лидеров и твердо решил помочь переменам. Он начал передавать информацию американцам. Сначала по мелочи, но в итоге стал одним из их важнейших активов в стране. Как военный медик, он имел доступ к картам большинства партийных элит и знал об их физическом и психическом здоровье вещи, представлявшие огромный интерес для ЦРУ. Он давал им всё, что они хотели, и ничего не просил взамен. Он делал это ради своей страны, а не ради наживы. Так продолжалось несколько лет, пока тайная полиция не вышла на его след. Он, его жена и маленький сын пустились в бега, но перед этим он успел передать весточку своему куратору из Управления. Похоже, ребята в Лэнгли были готовы бросить его на произвол судьбы, но его офицер по связи когда-то дал обещание: в случае провала он вытащит врача и его семью в безопасное место или погибнет сам. Рискуя карьерой и жизнью, этот офицер вывез доктора и его родных из Чехословакии — сначала в Европу, а потом и в Соединенные Штаты. Здесь их семья выросла, здесь они живут и по сей день. — Кейти замолчала. — Рис, тем врачом был мой отец. А офицером связи, который его спас, — твой отец, Томас Рис.

По телу Риса пробежал мороз. Ему казалось, что он выгорел изнутри и больше не способен на эмоции, но «бомба», которую только что взорвала Кейти, совершенно его оглушила.

— Откуда ты узнала, что это мой отец? Я даже не знал, что он работал в Чехословакии. Должно быть, это было, когда мы жили в Германии, я тогда был еще ребенком.

— Твой отец в нашем доме был как бог, Рис. Отец только и говорит, что о Томасе Рисе и Рональде Рейгане — двух его главных американских героях. Позже мне стало любопытно, и я навела справки. Я увидела твое имя в списке родных в его некрологе, а когда услышала, что твоя группа попала в засаду, сложила два и два. Я написала отцу, и он подтвердил, что ты сын Тома. Они поддерживали связь все эти годы. Твой отец так гордился своим сыном-«морским котиком», что постоянно рассказывал о тебе моему отцу.

— Невероятно. Как тесен мир. Мой отец сам был в SEAL до того, как ушел в Управление. Я боготворил его в детстве. Он отслужил две командировки во Вьетнаме во Второй группе, прежде чем перейти в ЦРУ. Я родился в Вирджинии, когда он еще проходил подготовку разведчика. Конечно, обо всём этом я узнал гораздо позже. Официально он всегда занимал какую-то должность в Госдепартаменте. Пока он мотался по Европе и Южной Америке, сражаясь в холодной войне, я проводил почти всё время с мамой, дедушкой и бабушкой.

— На самом деле, я видела твоего отца, когда была совсем маленькой. Он приезжал к нам домой навестить родителей, и они принимали его как особу королевской крови.

— Поверить не могу… хотя нет, зная отца — могу. Он был человеком-загадкой, настоящим сфинксом. Он коснулся судеб многих людей за свою жизнь. Многим было бы трудно поверить, какой нежной душой он обладал, учитывая его ремесло, но он действительно был отличным мужиком.

Кейти протянула руку через стол и накрыла ладонь Риса своей. Он не стал её убирать.

— Мне было очень жаль узнать о его смерти. Я бы с удовольствием пообщалась с ним сейчас, во взрослом возрасте. Он был из тех людей, о которых пишут книги.

— Спасибо, Кейти. Я очень ценю эти слова. После всего, через что он прошел, мне до сих пор не верится, что его нет.

— Могу представить.

— Он был великим человеком и еще более великим отцом.

— Я знаю, Джеймс. И отчасти поэтому я помогаю тебе. Моя семья в неоплатном долгу перед твоей, и жизнь дала мне шанс вернуть хотя бы часть этого долга.

— Ты ничего мне не должна, Кейти, но я рад твоей помощи. Я не допущу, чтобы ты пострадала из-за этого дела. Я не позволю этим ублюдкам причинить вред кому-то еще, кто мне дорог.

Рис смутился, как только слова слетели с его губ. К лицу прилила кровь, и он тщетно попытался спрятаться за меню. К счастью, как раз в этот момент подошел официант принять заказ, и Кейти взяла это на себя. Она явно ориентировалась в тонкостях настоящей китайской кухни лучше Риса, и он с удовольствием предоставил ей право выбора.

• • •

Камир стоял в очереди такси у аэропорта Линдберг-Филд, когда получил сообщение от своего куратора. Инструкции были предельно ясны: гнать на север, в Лос-Анджелес, как можно быстрее и ждать дальнейших указаний. По его телу пробежала волна адреналина — наконец-то его время пришло. Он выехал из очереди и направился к 5-й межштатной магистрали. Было позднее утро, и в это время он мог проскочить до самого Лос-Анджелеса без задержек.

Он проезжал через Анахайм, когда пришло второе сообщение с координатами перекрестка, где, иншалла, он найдет свою цель. Спустя пять минут ему прислали название ресторана. Путь привел его в самое сердце Чайна-тауна Лос-Анджелеса, который своей толчеей и суетой напомнил ему родной Пакистан. Он нашел место для парковки у обочины, откуда открывался отличный вид на вход в ресторан, и заглушил двигатель.

Он посмотрел на фотографию своей семьи, стоявшую на приборной панели, и его захлестнула печаль — он понимал, что, скорее всего, больше не увидит их в этой жизни. Он убьет свою цель и столько неверных, сколько позволит Аллах. Сейчас не время для слабости, сейчас время быть сильным. Его служение Пророку наполнит сердца родных гордостью. Он встретит их снова в раю.

• • •

Принесли еду, и остаток обеда Рис и Кейти провели, разговаривая о жизни: где выросли, где учились, где путешествовали — обычные темы в самых необычных обстоятельствах. Разговор успокоил Риса, позволив ему — пусть ненадолго — сбежать от своей боли. Обед напомнил ему о первых свиданиях с Лорен, и от этого воспоминания агония её утраты снова прорвалась в его сознание.

Когда они закончили, Рис понял, что они просидели за столом больше двух часов. Зал почти опустел. Рис расплатился наличными, и они направились к выходу.

— Где ты припарковалась? Я провожу тебя до машины.

— Рис, я уже большая девочка, не обязательно это делать.

— Я не спрашиваю, я ставлю перед фактом. Помнишь, я сказал, что не позволю ничему случиться с тобой? Я не шутил.

— Ладно, крутой парень, идем. Я через квартал отсюда.

• • •

Весь день из ресторана то выходили, то заходили люди. Камир напрягался каждый раз, когда открывалась дверь, но, к его разочарованию, все, кто покидал здание в течение последнего часа, были китайцами. Он начал проявлять нетерпение, поминутно проверяя время на телефоне и гадая, не ошибся ли он местом. Он снова и снова перечитывал сообщение и убеждался, что адрес верный. Он достал пистолет из-под сиденья и осмотрел его. Он нашел видео на YouTube с описанием того, как пользоваться этой моделью, но всё же жалел, что не нашел времени пристрелять оружие. Аллах направит его руку.

Наконец, сразу после трех часов дня, дверь открылась. Вышла блондинка, а за ней — высокий белый мужчина. В отличие от человека на фотографиях, которые он изучал, у этого была густая темная борода, но по всем остальным признакам он подходил. Что-то в его походке подсказало Камиру, что это цель: он двигался как хищник. Когда мужчина повернулся, чтобы осмотреть окрестности, Камир хорошо разглядел его лицо и окончательно убедился, что перед ним Джеймс Рис.

Рис и его спутница двинулись по тротуару в сторону от места его парковки, поэтому Камир завел такси и медленно поехал следом. Он перехватит их в следующем квартале, подберется как можно ближе и откроет огонь.

• • •

— Ты всё-таки сделал ту биопсию? — спросила Кейти с искренним беспокойством.

— Сделал. После нашего разговора я записался и прошел процедуру. Не буду врать, ощущение, когда тебе сверлят череп, не из приятных, но я выжил, — Рис улыбнулся. — Результатов пока нет. Сказали, это займет пару недель. Но судя по головным болям, я просто исхожу из того, что я — смертник. Так даже проще делать то, что я должен. Я уж точно не боюсь, что меня убьют. Мне просто нельзя дать им добраться до меня, пока дело не закончено.

Рис заметил на лице Кейти смесь тревоги и печали и быстро отвернулся, чтобы избежать её взгляда и осмотреть улицу. Этот поворот головы, скорее всего, спас им жизнь.

Глаз Риса зацепил движение: слева, за Кейти, на дороге стояло желтое такси с открытой водительской дверью. Тело перешло на автопилот еще до того, как он увидел пистолет. Левой рукой он грубо толкнул Кейти вниз на тротуар, а правая уже нырнула за пояс к «Глоку». У того парня было преимущество — он уже поднял оружие к тому моменту, когда мозг Риса зафиксировал угрозу и запустил процесс реакции.

Наблюдение. Ориентация. Решение. Действие. Весь мир погрузился в замедленную съемку. Пистолет уже выходил из кобуры и разворачивался к цели еще до того, как Кейти коснулась земли. Он увидел дульную вспышку и услышал грохот выстрела нападавшего, но не почувствовал ни боли, ни удара. Его корпус уже развернулся влево, лицом к стрелку, и он выпустил три быстрые пули, как только вывел пистолет на уровень груди. Две экспансивные пули в оболочке вошли стрелку в грудь, а третья попала в вытянутую руку, сжимавшую рукоятку, и оторвала палец. Левая рука Риса скользнула по груди и сформировала двуручный хват; он вытолкнул пистолет вперед, почти до упора локтей, выбирая свободный ход спускового крючка. Glock гавкнул еще дважды в тот самый миг, когда мушка совместилась с глазами. Обе пули вошли нападавшему в лицо, и гравитация мгновенно обрушила его на асфальт окровавленной кучей.

Рис сделал оборот на 360 градусов, сканируя местность на предмет других угроз. Не обнаружив таковых, он переключил внимание на Кейти, которая сжалась в комок на тротуаре у его ног. Он опустился на одно колено рядом с ней, левой рукой схватил её за плечо, а ствол «Глока» направил в небо.

— Ты цела? Не задело?

— Нет, нет, я… я так не думаю. Кто это был? — спросила Кейти, дрожа всем телом и глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Без понятия.

Рис поднялся и вставил в пистолет свежий магазин, убрав частично пустой в задний карман. Он продолжал сканировать пространство, преодолевая те десять ярдов, что отделяли его от безжизненного тела, лежащего в быстро расширяющейся луже крови. Его слух начал фиксировать крики прохожих, бегущих в укрытия. Рис отшвырнул пистолет киллера ногой, вытащил бумажник из его заднего кармана и сунул себе в джинсы. Он уже собирался бежать назад к Кейти, но остановился и целенаправленно, хотя и осторожно, направился к такси, держа оружие наготове. Рис быстро зачистил салон через окна, убедившись, что внутри никого нет. Людей не было, но то, что он увидел на пассажирском сиденье, подтвердило его худшие опасения. Там лежал лист бумаги с четырьмя фотографиями. Одна из них была официальным снимком Риса для личного дела ВМС — тем самым, который заставляют делать перед каждой командировкой, чтобы у командования было подходящее фото на случай смерти бойца. Он быстро рванул дверь, схватил лист и бросился назад к Кейти.

— Живо, надо уходить. Давай ключи, — Рис рывком поднял её на ноги и почти потащил, наполовину толкая к припаркованному за квартал серебристому 4Runner. Он открыл дверь и осторожно помог ей сесть на водительское место. — Слушай, это не случайный грабеж. Посмотри, — он показал ей её собственное фото и свой снимок из личного дела. — Они на нашем хвосте, или, по крайней мере, на моем. Тебе нельзя возвращаться домой. Есть какое-нибудь безопасное место? — Его голос был спокойным, речь — методичной.

Кейти была далеко не спокойна, она с трудом осознавала, о чем он её спрашивает. — Э-э, да, мой брат — коп в Энджелс-Кэмп. Это крошечный городок в Сьеррах.

— Подходит. Дуй туда. Домой ни ногой. Я выйду на связь.

Рис развернулся, чтобы уйти, но остановился. — Подожди. — Он потянулся в салон внедорожника и положил свой Glock на коврик под сиденье. — Ни в кого не стреляй, если только не сможешь просто уехать. Не забывай, что эта машина — тоже оружие. Пистолет заряжен, предохранителя нет. Просто наводи и жми на спуск, пока они не упадут. Сделай пару глубоких вдохов. Всё будет хорошо. А теперь — поехала. Будь начеку и береги себя.

Рис захлопнул дверь и через стекло наблюдал, как она берет себя в руки. Когда она завела мотор и глянула в зеркало заднего вида, Рис развернулся и зашагал к своей машине. Слыша завывание сирен в отдалении, он выбрал маршрут к магистрали так, чтобы не проезжать мимо места перестрелки.