Список смертников

ГЛАВА 36

Сан-Диего, Калифорния

ЗАВЕДЕНИЕ НАЗЫВАЛОСЬ «Посадочная полоса» — классический пошлый каламбур, намекающий на близость к аэропорту. Это был вовсе не «джентльменский клуб» с дресс-кодом и элитным алкоголем. Это был грязный стрип-бар прямиком из восьмидесятых, и Рис был почти уверен, что, открыв дверь, услышит Mötley Crüe. За годы службы на флоте, особенно в бытность матросом, он повидал немало злачных мест, но так и не понял смысла выкидывать деньги на женщин, которые с наименьшей долей вероятности в этом мире отправятся с тобой домой. Ему это всегда напоминало ресторан, где платишь только за то, чтобы посмотреть меню и понюхать еду, но не можешь поужинать. Он отдал пять долларов за вход густо татуированному вышибале с бритой головой — из тех парней, что полагаются на габариты и устрашающий вид, а не на реальные боевые навыки, чтобы держать клиентов в узде.

Было начало шестого вечера, и зал почти пустовал. Несколько унылых мужиков среднего возраста или старше скармливали танцовщицам долларовые купюры в обмен на пустую болтовню с женщинами, которые в иной обстановке и не посмотрели бы в их сторону. Внутри было чертовски темно. Рис сомневался, что кто-нибудь решился бы присесть здесь при нормальном освещении. Скудный свет исходил от нескольких неоновых и ультрафиолетовых ламп на потолке. Ультрафиолет выгодно скрывал изъяны на коже танцовщиц, но придавал белкам их глаз и зубам странное, почти инопланетное зеленоватое свечение.

Диджей в приподнятой будке взирал на происходящее, словно тюремный надзиратель, наблюдающий за блоком из-за пуленепробиваемого стекла. Он врубал музыку, которая была слишком новой и громкой для того, чтобы кто-то из посетителей смог её оценить. Рис сел за маленький круглый столик в углу, как можно дальше от сцены. Он усмехнулся про себя, вспомнив, как они с парнями из отряда называли первый ряд кресел — «Рядом для извращенцев». Там всегда находился тип, который упорно торчал вплотную к помосту, будто никогда раньше не видел голой бабы. Официантка, выглядевшая симпатичнее любой из девиц на сцене, подошла к столику Риса принять заказ. Он попросил пива, которое принесли мгновенно. Расплатился наличными, оставив хорошие чаевые, но не настолько крупные, чтобы его запомнили.

Девушки по очереди выходили на длинную сцену и исполняли номер под две песни, разоблачаясь и демонстрируя акробатические трюки на вращающемся латунном шесте, не снимая туфель на немыслимо высоких каблуках. После танца каждая стриптизерша обходила зал, предлагая мужчинам «отблагодарить её за танец» и попутно оценивая клиента на предмет приватного шоу в отдельной зоне клуба, где и делались настоящие деньги. Девушка, танцевавшая, когда Рис только вошел, была слишком привлекательна для такого места. Кто знает, что заставило её работать в этой дыре. Впрочем, правды всё равно не дождешься, а у него хватало собственных проблем, чтобы пытаться спасти каждую двадцатидвухлетнюю стриптизершу в Сан-Диего. Не один молодой боец SEAL сбился с пути из-за легендарной танцовщицы с золотым сердцем. Когда она подошла к его столику в поисках чаевых, Рис вежливо кивнул и засунул доллар ей за подвязку. Следующая девица была с лишним весом, а возможно, и вовсе беременна. Она неуклюже топала по сцене на каблуках, что делало её вид еще более нелепым. Это было бы забавно, если бы не было так грустно.

Рука на плече заставила его отвлечься от сцены. Рис поднял взгляд на высокую, изможденную фигуру. Она спросила на ухо, можно ли присесть. Он указал на стул рядом, но она вместо этого уселась к нему на колени боком. На ней была черная ночнушка, стринги и стандартные для стриптизерш прозрачные туфли. В носу — золотое кольцо, большая часть тела покрыта татуировками. Волосы выкрашены в иссиня-черный цвет, контрастировавший с бледной кожей, как клавиши пианино. Она была именно тем, кого искал Рис.

— Я Рейвен, — представилась она, положив руки ему на плечи.

— Родители, должно быть, предсказали твою карьеру еще в пеленках, — едко отозвался Рис сквозь грохот музыки.

Она либо пропустила шутку мимо ушей, либо работала на таком автопилоте, что ничего не заметила.

— Ты слишком симпатичный для этого места. Расскажешь о себе?

— Просто хочу хорошо провести время.

— А кто не хочет? Угостишь даму выпивкой?

Рис знал эту схему: ты покупаешь танцовщице напиток, а она делит стоимость дорогущего шампанского (или, что хуже, фруктового сока) с заведением.

— Конечно, — ответил он.

Рейвен махнула официантке, та принесла бокал с какой-то игристой жидкостью, и Рис бросил на стол двадцатку.

— Сдачи не надо. — В ответ он удостоился понимающей ухмылки официантки.

— Ты в отличной форме, — заметила Рейвен, похлопав его по груди. — На военного не похож, для бейсболиста староват… Стройка?

— Что-то вроде того.

— Хочешь приватный танец? Я о тебе позабочусь в лучшем виде.

— Давай просто посидим здесь и поболтаем минуту. Я в долгу не останусь.

— Обожаю болтать, детка. Всё равно тут больше не с кем.

— Я так понимаю, ты любишь «повеселиться»?

Её глаза загорелись при этом кодовом слове, означавшем наркотики.

— О да, я очень люблю «веселиться». Но ты не похож на того, кто в теме.

— Всякое бывает. У тебя что-нибудь есть на руках?

Её игривый тон моментально сменился деловым. Она отбросила образ танцовщицы и примерила роль предприимчивого дилера.

— Кое-что найдется. Что именно ищешь?

— Что-нибудь для спины: «Лоритаб», «Рокси», «Перки» — подойдет что угодно.

— Думаю, у диджея есть «Дон» — большие таблетки. Ты ведь не коп?

— Я совершенно точно не коп. Почем?

— Схожу спрошу. — Она быстро зашагала к будке диджея и скрылась на ступенях. Вернулась через две минуты, хитро прищурившись. Снова села к Рису на колени, на этот раз верхом. — У него есть четыре штуки. Продаст по сотне за каждую. Я на этом ничего не имею, просто помогаю тебе.

«Ну конечно», — подумал Рис, но вслух не сказал. Он навел справки и знал, что это грабёж среди бела дня, но ему было плевать. Он залез в карман и вытащил четыре стодолларовые купюры. Рейвен запихнула их себе за пояс трусиков и достала оттуда же сверток фольги, который сунула Рису в нагрудный карман рубашки. Он испытал легкое облегчение от того, что ему не пришлось брать это в руки.

— Спасибо, детка, — сказала Рейвен, придвинулась и чмокнула его в щеку. Она слезла с его колен, и он направился к выходу.

• • •

Вернувшись домой, Рис надел нитриловые перчатки и достал сверток с таблетками, купленный у Рейвен. Несмотря на репутацию метадона как средства для лечения героиновой зависимости, в первую очередь это соединение использовалось как сильное обезболивающее. Рис выяснил, что назначать метадон — задача крайне тонкая, так как терапевтическая доза опасно близка к летальной, а будучи опиоидом длительного действия, он очень долго выводится из организма. Тем не менее многие врачи прописывают его при хронических болях из-за низкой стоимости. Он прочитал серию статей о пациентах, получавших пособие по программе Medicaid и случайно погибавших от передозировки метадона. Также он изучил доклад с конференции судмедэкспертов о смертности среди взрослых мужчин в США от передозировок рецептурными препаратами — чаще всего в результате того, что врачи называли «полипрагмазией».

Рис положил две большие таблетки метадона в маленький пластиковый пакет. Туда же добавил по две таблетки алпразолама, полученного в госпитале Бальбоа, и немного каризопродола, который нашел в собственной аптечке — остатки после травмы шеи, полученной пару лет назад во время игры в регби с британскими коллегами по программе обмена. Он поместил этот пакет внутрь зиплока побольше и положил на кухонную столешницу. Маленьким молотком он растолок таблетки, пока они не превратились в мелкий порошок. Пакет он убрал в один из карманов своего небольшого нейлонового рюкзака, а все оставшиеся таблетки спустил в унитаз. Затем собрал рецептурные пузырьки и перчатки в бумажный пакет, чтобы позже сжечь.

• • •

Всё его снаряжение было разложено на полу гаража: оружие и разнообразная экипировка, накопленная за годы службы в спецназе. Он чистил и смазывал стволы, снаряжал магазины, готовил подрывные заряды. Делал всё так же, как и перед бесчисленными тренировками и реальными боевыми выходами за последние восемнадцать лет. Только на этот раз рядом не было товарищей по отряду, хотя он надеялся, что они наблюдают за ним сверху.

Каждый предмет вычеркивался из списка по мере того, как отправлялся в сумки и кейсы, выстроенные вдоль закрытых ворот гаража. Несмотря на желание остаться дома, в окружении того, что уцелело от его прошлой жизни, он понимал, что здесь он как на ладони. Рис забрал всё необходимое для выполнения миссии, чтобы обустроить базу в кондоминиуме «работодателя» Бена.

В шесть утра следующего дня, после очередной ночи в бронежилете, нагруженный вещами белый Land Cruiser Риса выехал на 8-ю межштатную магистраль в восточном направлении. Рис прихлебывал кофе из дорожной кружки Yeti Rambler и чувствовал, как напряжение, сковывавшее его тело неделями, немного отпускает. Мысли были ясными, голова не болела. Он протянул руку и включил стереосистему. Услышав знакомый гитарный рифф одной из своих любимых групп, он уверенно улыбнулся. Рис выруливал с подъездной дорожки под звуки AC/DC — «Highway to Hell».