Священная военная операция: между светом и тьмой

28 августа 2023 РАЗВЕДЧИК «ХАРАМ»: БОИ ПОД СЕВЕРСКОМ, КАССЕТНЫЕ БОЕПРИПАСЫ И ЗАРПЛАТА ВРАГА

Воюет «Харам» с 22 апреля 2014 года. Он профессиональный военный, десантник, еще с тех, домайданных, времен.

Я помню, был так потрясен количеством его ранений, что даже занизил цифры — 5 пулевых, 17 осколочных будет правильно. Читатели КП тоже были потрясены, причем так, что собрали «Хараму» два рюкзака подарков. Очень непростых подарков, достойных отдельного упоминания.

В середине лета «Харам» уехал на передок, и сколько я ни звонил, телефон молчал, а СМС не доходили. На днях все-таки связались, но «Харам» предупредил: дома на побывке, приезжай в гости сам, заодно своих рыб покажу, через два дня уйду со связи до середины сентября. Я понимаю, что это означает.

Действительно, субботним утром разведчик «Харам» бегал по дому с пакетами, заполненными водой, — в них сидели рыбки. Они переезжали из садков-аквариумов для молодняка в аквариумы большие, видовые. Спросил: как там дела на полигоне? И он удивляет меня в первый раз:

— Идет очень большой поток новобранцев, прямо заметно, как он увеличился.

— Добровольцы?

— Именно. Их большинство. И главное, что едут из Москвы и Подмосковья. Может, из-за беспилотников? Прямо наплыв из этих мест в последние недели. Следующий по численности — Петербург. И очень много людей с Севера, из Сибири.

Дальность стрельбы около 10 километров, огонь корректируется дроном-разведчиком, получается точно и эффективно

— Злые люди из Варшавы и Вильнюса пишут, что «из нищей российской провинции едут зарабатывать на передовую». Не верю.

— Хочешь честно? Пятьдесят на пятьдесят. Это я такой вывод делаю по подразделениям, которые лично готовлю. Со всеми же общаюсь. Кто-то видит возможность быстро изменить свой финансовый статус, купить то, что не мог позволить, — машину, например, или жилье. Для них хорошая зарплата — это толчок в жизни. Но очень немало идейных, понимающих.

Слушайте, если патриотам еще и деньги платят, что же в этом плохого?

Спросил у «Харама» про опыт у ребят, приходящих на подготовку. Как мне казалось, многие должны были застать вторую чеченскую. И войну 08.08.08. Но ошибся:

— Опыта у них ноль, как правило. Недавно отбирал себе десять человек, до 30 лет. Ни один даже срочную не служил.

— Но они толковые?

— Однозначно, есть потенциал, выучу. Я же и сам учусь все время.

— А где? Поделись?

— Смотрю канал «Батя Терминатор», мы очень много у него берем, потому что человек дает правильные вещи. С «Бати» начните, фуфла не скажет. И это все работает. Я же проверяю на практике!

«Харам» тут же показывает мне фишку, как переменить руки с оружием и направлением стрельбы соответственно, и объясняет, в чем ошибка в общепринятой методике — бойцу нужно было привстать на секунду, но снайперу этого часто хватало для поражения.

— Понимаешь, — говорит он мне, — есть методики, чтобы увеличить выживаемость не на 50 процентов, на 70!

Я взял у него тактику передвижения, при которой у тебя максимально закрыты артерии: группируешься по-другому, минимизируешь силуэт. Проверили на передке. Группа 15 человек, подготовленная по старым методикам, выдвигается на задачу — вернулось пять, то есть десять «отсеялось».

Я киваю: мол, понял, что значит «отсеялось». «Харам» продолжает:

— А вторая группа вернулась в полном составе — 15 вышло, задачу выполнили, 15 пришло. Один легко раненный. Не буду называть подразделение, с которым мы так «соревновались», просто скажу — «спецназ старой школы».

Я резюмирую услышанное: как в современном спорте — системами тренировок, знанием физиологии человека, смогли достигнуть такого результата, который древним грекам и не снился. Верно? «Харам» кивает:

— Пот экономит кровь. Закон жизни.

«Харам» несколько дней назад вернулся с передовой, из так называемого «Шервудского леса» (обширный лесной массив между Изюмом и Святогорском). Говорит, «выпросился с полигона» на передовую.

«Шервуд», говорит, красивая позиция. Лес не исчез, не сгорел — пока выдерживает боевые действия. Поэтому ВСУ там активно применяют кассеты и дроны. Рассказывает совершенно головокружительную историю про бой УАЗа-«буханки» и вражеский FPV-дрон[3].

— Ага, машиной его сбили, — смеется.

Я не верю, и он объясняет:

— Дрон ждал машину на трассе — просто стоял на асфальте. Поехала «таблетка» с двумя парнями. В этот момент оператор беспилотник поднимает, идет в лоб машине.

— Да, в лоб «буханки» не промахнуться…

— Он даже не успел толком разогнаться, шел низко. Водитель увернулся, хотел его бортануть, задеть пропеллеры. Получилось, но тот все равно сдетонировал. Никого даже не затрехсотило, все живы и здоровы! Водитель похромал чуть-чуть, и все.

Спрашиваю про кассетные бомбы. Про них все сейчас говорят.

— Как ты их оцениваешь?

— Стррррашно!

— А результативность?

— Не. Неделю нас посыпали — два трехсотых. Суббоеприпасы с калеными стальными дротиками. Один снаряд у них не сработал, мы его осмотрели, очень красивый, 155 мм. Подрывают их высоко — на сотне метров, — чтобы накрывать большие площади.

— Как от них закрыться, уберечься?

«Харам» говорит, что ребята уже начали делать «щиты-укрывашки» из дерева, кевлара и ковриков-карематов. Но есть тонкости:

— Смотря чем стреляют. Есть кассеты с поражающим элементом из хрупкого металла (как «экспансивные пули», которые о препятствие как бы «разворачиваются», увеличивая площадь удара). Вот такие осколки в теле превращаются в крошку. Врачи вытягивают осколок, а тот ломается… Рану нужно расширять — на это как раз и рассчитано. От такого можно укрыться хоть просто в машине. Следующий тип — стальные шарики и каленые дротики. Чтобы косило все живое, пробивало…

«Харам» отставляет чашку с кофе и задирает штанину: между щиколоткой и коленом два параллельных рубца-углубления, как по линеечке. И продолжает просвещать:

— Третий тип кассетных суббоеприпасов — кумулятивные — вызывает детонацию боекомплекта в бронемашине. Они как киндер-сюрпризы, только большие, с матерчатым стабилизатором. При разрыве дают что-то, напоминающее разряд молнии. Такими работают как можно ниже — площадь накрывают не очень большую, но плотно. Позиции танков, например.

«Харам», снайпер-разведчик, вернулся с передовой и рассказывает о кассетных боеприпасах натовских гаубиц

Один из вопросов, на который сложно получить ответ: что в голове у противника? Говорю, что пока объяснения нет, и привожу два примера:

— Я был в двух основных местах так называемых «мясных штурмов» ВСУ. То, что они «мясные», — это просто по запаху чувствуется, я потом машину отмывал, запах мертвечины не выветривался. Это Работное, под Урожайным, Времьевский выступ — там все поля завалены телами. Вот что заставляет ИХ идти в эти штурмы?

— Подпирают. Толкают. Потом вдруг выясняется, что против нас воюют только повара и шоферы. Но я с ними начинаю розмовлять украинской мовой…

Тут «Харам» переходит на бойкую мову, я больше половины слов не понимаю, это не суржик. «Харам» замечает мое удивление:

— У пленных глаза тоже становятся круглыми, у меня еще акцент львовский. Спрашиваю: «Ты откуда? С Полтавы? А я из Владимира-Волынского!» Они не привыкли, чтобы с ними на мове говорили. А вот недавно к нам попали граждане из подразделения «Ангелы Президента». Их называют «киевские президентские войска». Спрашиваю: «Как там с натовской техникой?» Оказывается, в ВСУ ее почти нет — вся идет в «аэромобильные» штурмовые бригады и подразделения типа «Кракена». Снайперские винтовки у них обязательно западные.

— А настроение у них как? Закончился их «контрнаступ»?

— Не похоже. Они захватывают позиции, мы захватываем. Они сразу стараются отбить их. И делают не одну попытку. Инициатива у них есть. Но хоть бы один пленный признался, что он штурмовик.

— Ты же спрашивал их, зачем они пошли?

— О, это очень частый вопрос: «Якого чорта ты сюды прийшов?» В ответ: «А что мне было робить, меня с военкомата забрали?» Рассказывают, что «на войне мир повидали»: месяц в учебке, потом туда свозили, сюда свозили на подготовку. Некоторые и в самой Англии были на учебе. А потом он получает первую зарплату и понимает: жизнь удалась! Только после первого замеса зарплата кажется не такой уж и большой!

— А сколько у них зарплаты?

— У всех по-разному. Но у штурмовиков, участников «мясных штурмов», она равна нашей.

— Надолго еще хватит противника?

— Их чуть-чуть осталось. Чисто мои наблюдения. Я считаю цифру потерь 400 тысяч достоверной. Мобрезерва по цифрам около 2 миллионов, призвать смогут 1 миллион 200 тысяч. Год, и у них включится мозг. Сейчас же как война выглядит: пинг-понг с помощью арты, все основные ранения — минно-взрывные, пулевые только на штурмах, их немного.

Хотелось бы, чтобы поскорее начали думать. Устал я, с 14-то года воевать…

«Харам» рассказывает, что собой представляет «народная система» снабжения украинской армии. Такой опосредованный налог, и к явлению явно приложили руки западные советники.

— По снайперам у них волонтеры работают так: начинают снабжать подразделение, но взамен требуют какой-то видеоконтент с убийством русских. Создают телеграм-канал подразделения, выкладывают туда съемки, туда валят самостийники — побачить, подывитися, и с них начинают собирать гривны. Много. Так обеспечивают одно подразделение, потом переходят к другому.

Приношу из машины свой груз — два «суточных» тактических рюкзака. И чем дольше мы перебираем присланное, тем больше удивляемся. Вот какому человеку, далекому от войны, придет в голову отправить на фронт сотню крупных рыболовных крючков-тройников и к ним баллон с зеленой краской? «Харам» мне тут же показывает фото в телефоне — темень, корявый ствол какого-то дерева, в нем два десятка таких же крючков, выкрашены в зеленое и сохнут. Там же сохнут взрыватели. Это же для установки мин-растяжек!

Рюкзаки продолжают исторгать из себя непривычные вещи — лак для изоляции контактов, матерчатую темную изоленту, жаропрочные краски разных цветов, фланелевые салфетки для оптики, лупы с подсветкой (ценнейшая вещь для сапера), мультитулы маленькие, меньше ладони, — тоже саперам.

Работино — Орехово, Запорожский фронт — осколок «бесшумной» польской мины

Нашелся в рюкзаке высоко ценимый военными препарат, купирующий острую боль. Каждый шприц-тюбик дополнительно вставлен в пластиковую пробирку с герметичной крышечкой (защита). «Харам» удивленно рассматривает эти пробирки, крутит головой:

— Ну как же по уму собирали нам посылку добрые люди! Ты же по ямам все время лазаешь, падаешь, трешься. Аптечка всегда на поясе или на груди. А потом, как понадобится, лезешь в эту аптечку, а все шприцы-тюбики с обезболом либо вытекли, либо иглы погнулись или сломались…

Перебираем эту кучу нужнейших подарков, и кажется, что через эти предметы мы сейчас общаемся с добрыми людьми из далекой Москвы. «Харам» и так не сказать что был печален, а тут совсем развеселился. Для солдата, догуливавшего два дня отпуска, это было бесценно.

P.S. Пожалуй, это мой первый текст, где упоминается вундерваффе, «сверхоружие» этой войны, — FPV-дроны. Они были на фронте давно, но чаще встречались «мавики», сбрасывающие гранаты и самодельные маломощные боеприпасы — бутылка 0,5 от минералки, пластит, гайки и гвозди. FPV-дрон уже спокойно поднимал и доставлял к цели «морковку», выстрел от РПГ — осколочно-фугасный или кумулятивный. Урон от этих дронов пополз вверх по экспоненте, и противник начал насыщать ими фронт. Сотнями и тысячами! Благо стоили они по 50–80 долларов. В народе их прозвали «камики» — от слова «камикадзе». Четыре мотора на шасси, выпиленном из фанеры или текстолита.

В ответ мы тут же вступили в эту войну в «малом небе». Пока у нас нет существенного перевеса, но паритета мы давно достигли. В отличие от конца лета 2023 года…