Священная военная операция: между светом и тьмой

23 ноября 2023 «ХОТЕЛИ В ЕВРОПУ, А ПОПАЛИ В АД» С ЧЕГО 10 ЛЕТ НАЗАД НАЧАЛСЯ МАЙДАН И КУДА ОН ЗАВЕЛ УКРАИНУ «ОБРЯД НА КРОВИ»

Начнем с финала. Февраль 2014-го, лютый мороз. Я сижу на подоконнике сталинской гостиницы «Украина». Она возвышается над Майданом. Наследие проклятого режима, давшего Украине все — от названия и языка до субъектности и промышленности, давит на площадь Незалежности.

Монумент, архитектурный центр майдана Незалежности, — колонна Свободы, в сравнении с гигантской гостиницей напоминает карандаш, воткнутый в разворошенный муравейник. Муравейник тлеет вонючим резиновым дымом. Резиновая гарь везде — на стенах, одежде, лицах и руках. Заслуженные деятели Майдана из быдлопехоты похожи на опереточных негров.

Подо мной, в холле гостиницы, лежат трупы, три десятка белых свертков, — часть расстрелянной утром с двух сторон «Небесной сотни». Стреляли и со стороны Майдана, и с крыш правительственного квартала — чтобы наверняка. Гостиничные простыни промокли от выступившей крови. Трупы один за другим выносят из гостиницы на площадь.

На сцене Майдана в этот момент включают хит сезона — песню «Плыве кача». Черная толпа запаливает зажигалки и раскачивается под музыку. «Голос Майдана» и его комендант Андрей Парубий, получивший справку об умственной отсталости еще в 1971 году, выкрикивает в микрофон старый бандеровский лозунг: «Слава героям!» Площадь откликается: «Героям слава!» Зрелище пробирает и удивляет — русскоговорящих на площади процентов восемьдесят. Я все думал: как же это похоже на обряд — вяжут кровью, вяжут смертью.

Так и вышло.

Одеваюсь тепло, поддеваю под куртку кевларовый броник скрытого ношения, оставляю редакционное удостоверение в номере — журналистов «Комсомольской правды» уже начали ловить майданные активисты. Коллег с одного из российских каналов всю ночь пытали в подвале «будинка профсоюзов». Били дубинками и электрошокерами, потом выкинули на улицу… подобрали прохожие…

Камеру убираю в карман — холодина на улице лютая. Иду поучаствовать в прощании с жертвами. Между проносами трупов на сцену Майдана выкатывают Юлию Тимошенко, в лабутенах и на инвалидной коляске. Ее только освободили из тюрьмы, народ ревет, приветствуя «газовую принцессу». «Принцесса» морщится, когда на сцену затягивает лохмотьями сажи от горящих покрышек. Кажется, она понимает, что в украинской политике ей больше ничего не светит.

Бегу в гостиницу греться. На входе — сюрприз. Какие-то деятели Майдана меня не пускают. Юноша-активист примечателен черным лицом с нежными соплями, замерзшими над верхней губой. Весь в каких-то самодельных наручах и поножах из канализационных труб, в руке «беркутов-ский» алюминиевый щит и арматурина. «Мусорный воин» пытается говорить со мной на мове, продолжения которой не знает. Пока потом придется выучить:

— Москалей нам здесь нэ треба!

Я объясняю, что живу тут, номер оплатил, вот мой ключ и т. д. Но активист непреклонен: «Мы здесь власть». Майдановский лозунг, который потом полюбит и наша оппозиция.

Я обхожу гостиницу и нахожу служебный вход, поднимаюсь в номер, подивившись скудоумию майдановцев. Искренне не понимаю, что происходит. Еще сутки назад публика на Майдане наперебой мне объясняла: «Мы не против России, мы не против русского языка, мы против Януковича и Кремля». Меня, например, ставили в тупик вопросом:

— Мы на каком языке с вами разговариваем? На русском! Как же мы с ним будем бороться?

Оказалось, что очень просто, нужно только начать за русский язык наказывать. Сначала штрафовать. Потом — бить, увольнять с работы, высылать из страны.

В этот день на Майдане что-то за считаные часы изменилось. Кровь подвела черту под этим «праздником непослушания», превратила его в заупокойную мессу, которая потом станет настоящим культом смерти. А эта кровь «Небесной сотни» — лишь первая. Будет еще, целые реки.

Но никто из массовки Майдана тогда об этом не догадывался.

А начинал ось-то все невинно! С твита в сети, который написал будущий депутат постмайданной Верховной рады, журналист Мустафа Найем: «Встречаемся в 22:30 под монументом Независимости. Одевайтесь тепло, берите зонтики, чай, кофе и друзей». Твит вышел 21 ноября 2013 года. Это был день, когда по Украине покатилось кровавое колесо, давя всмятку обманутых людей.

Как и положено по драматургии цветных революций, первыми на площадь Независимости вышли студенты. Повод был. Еще с «оранжевого Майдана» 2004 года украинцам рассказывали, как они вольются в дружную семью европейских народов, «пойдут европейским шляхом». В ЕС на это мычали уклончиво и принимать Украину не торопились, хотя, когда европейцам нужно, они за неделю примут к себе любых лысых и нищих чертей — от Румынии до Прибалтики. Но Украине была уготована другая судьба. Президент Янукович отказался подписывать ассоциацию с ЕС. Обещал, дотянул до подписания и отказался — чтобы громче прозвучало?

Студенты, вышедшие на первый ноябрьский пикет, рассказывали журналистам, что без этой ассоциации с ЕС они «чувствуют себя без будущего». Пикет разогнали силой. Поднялась волна негодования: «Они же дети!» Знали ли эти студенты, какое будущее их ждет? Нет, конечно, никто ТАКОГО и не мог представить.

Через три дня, 24 ноября, украинская оппозиция банде-ровского толка собирает на площади Независимости уже 100-тысячный митинг. Студенты на этом митинге потерялись, протестовать приехали иные люди из иных регионов. Лозунг для начала взяли старый, 10-летней давности: «Банду геть!» Имелось в виду правительство Януковича.

К 30 ноября в Киев стягивают силовиков со всей страны. Начинают формироваться «сотни самообороны Майдана» — записалось 5 тысяч человек. Власть понимает: затягивать больше нельзя, и начинает зачистку площади. Зачистка кончается тем, что на Майдане собирается уже от 500 до 800 тысяч человек. Занимаются первые административные здания в центре города. Чуя численное превосходство, майдановцы начинают навязывать «Беркуту» бое-столкновения, делая картинку протеста для СМИ. Западные СМИ как по команде за Майдан. Кто бы сомневался.

В первое воскресенье декабря начинается строительство первых баррикад. Европарламент легитимизирует Майдан, принимая резолюцию в его поддержку, что, конечно, грубое вмешательство во внутренние дела Украины.

И власти в Киеве начинают вибрировать — политики и чиновники по одному переползают на сторону протестующих, готовя «запасные аэродромы». «Беркут» по-прежнему «ждет приказа» и тупо стоит на улице Грушевского, принимая на щиты бутылки с горючей смесью и петарды. Смотрится красиво — сам снимал часами. По всем западным телеканалам крутят картинку: «Битва украинского народа за свободу». Большинство киевлян брезгливо обходят вонючее, тлеющее и крикливое пятно в центре прекрасного города. В сотнях метрах от сюда в любую сторону — чистый снег, ездят машины, гуляют дети и красивые киевлянки в шубках пьют каву с цукерками.

Они еще не знают, что вся будущая жизнь Украины уже пошла по черно-красному пути крови с сажей, а «европейский шлях» так и останется несбыточной мечтой, на которую развели целую «страну дураков».

Любимая фраза внезапно огорченных новой властью украинцев. Употреблялась активно в 2014—2015 годах. Иногда с юмористическим подтекстом: «Яценюк на Майдане обещал!» Яценюк давно уже в Майами, и фразу эту постепенно перестали употреблять. «Слишком тошно все это вспоминать», — честно сказал мне приятель-одессит, который сначала поддержал Майдан, а потом не знал, как унести ноги с бывшей родины в Россию. Итак, за что стоял Майдан?

Однозначно это главный, официальный лозунг Майдана. Первая часть взята из времен петлюровщины, вторая часть — это пароль-приветствие бандеровцев. Разумеется, на Майдане было немало людей, которым этот лозунг был не по нутру. Но за 10 лет их отучили высказываться на эту тему либо превратили в субэтнос — «политических украинцев», людей, которые не имеют в себе ни капли малороссийской крови, но готовы пролить за свое украинство сколько угодно крови чужой.

От автора