Священная военная операция: между светом и тьмой

22 июля 2024 ШЕДЕВРЫ ИЗ «ЭХА ВОЙНЫ»

Лет десять назад один из донецких кузнецов выковал розу из осколков снарядов, прилетевших по городу. Роза была эстетически идеальна, а материал и обстоятельства, при которых она появилась, нагружали изделие множеством смыслов: неофициальное название Донецка — «город миллиона роз». Я видел, как в 14-м году их поливали технической водой из пожарных машин, пытаясь спасти. Город тогда погибал от жажды, но розы на бульваре Пушкина были дороже, их нельзя было бросить. Никому даже в голову не пришло процедить: «Лучше бы воду людям раздали». Прошло 10 лет, стальные розы стали топовым сувениром и появились в квартирах большинства сограждан, связанных с Донбассом. Продолжение темы просто напрашивалось.

На днях в «отдыхайке» одного из подразделений, воюющего уже за Авдеевкой, я наткнулся на странную инсталляцию, собранную из фрагментов войны. Каждый элемент был конкретным объектом, частью снаряжения или боеприпаса. Я, как завороженный, крутил эту инсталляцию, рассматривая со всех сторон. Кто-то из бойцов заметил: «Это «Мудрик» делает такие штуки у себя в гараже. Понравилось?»

«Мудрика» — в миру Алексея — я нашел в гараже в неприметном поселочке между Донецком и Макеевкой. Он в этот момент приваривал ножны от горелого штык-ножа к развороченной взрывом тушке фугасного снаряда. Гаражный котенок (это его официальный статус, судя по проти-воблошиному ошейнику) не мигая смотрел на сварку. Леша заметил:

— Он всегда наблюдает за всеми технологическими операциями. Любит, когда шиномонтажный станок работает и сварку. Мне кажется, котенок по ночам в гараже что-то мастерит сам.

— Это не «мусор войны», — объясняет мне «Мудрик», — это «эхо войны». Как-то один из знакомых командиров попросил сделать «что-то этакое» для подарка. Военного металла вокруг завались, мне еще целый джип военного железа доставили. Все, разумеется, дезактивировано. Не сразу, но разработал технологию окраски и тонировки (без этого остается ощущение сваренного вместе «мусора войны», а «эха» нет).

Алексей показывает мне «инсталляции больших форм», в их основе РПГ (ручной противотанковый гранатомет), пулемет и автомат Калашникова:

— Этому оружию и так досталось, но я еще дополнительно прорезал стволы и затворы, а все, что двигается, приварил. Это мне привезли с артемовского направления. Схема простая — мне привозят железо и говорят: «Леша, сделай из него что-то красивое!»

И это очень точная фраза — из опасного, страшного хлама сделать красивое. Есть в этом какая-то магия.

В поселочке, где живет и работает «Мудрик», есть Аллея Павших в память о жителях, погибших еще с 14-го года. Вместо памятника там гранитный валун. Администрация попросила сделать на этом валуне какую-то инсталляцию, и Леша уже морально готовится к работе. Объект должен быть большим, чтобы свести к минимуму вероятность безмозглого вандализма, попытки «отломать на память». Кто-то обещал привезти дверь от трофейного броневика, а кто-то из друзей — крыло вражеского самолета.

Я лично уже сделал вклад в будущий памятник. Нашел на авдеевском «Коксохиме» место, где у бандеровцев стоял американский станковый гранатомет Mk47 Striker, и набрал для будущей инсталляции мешок иноземных стреляных гильз с фрагментами ленты. Пока материала для творчества в Донбассе хватает.