Священная военная операция: между светом и тьмой

9 мая 2023 «ЗАБЫЛИ БРАТЬЯ-СЛАВЯНЕ И ПРО БРАТСТВО, И ПРО ПОДВИГИ ДЕДОВ. НО НАУЧИЛИСЬ ЖЕСТОКОСТИ»

Я недолго думал над гостинцами для этих парней. Спросил продавщицу придорожного магазинчика, показав на полуторалитровую бутыль энергетического напитка: «Два ящика будет?» Гостинец оказался в «тему». Никто ничего праздновать не собирался. Командир с позывным «Харам» копался в ящике со всякой саперной справой, раскладывая рядком детонаторы:

— Какие праздничные мероприятия запланированы? Не заслужили, победим — будем праздновать. Пока, раз день свободный, будут учения по минно-взрывному делу. Растяжки будем ставить и снимать, и еще я несколько мин-ловушек состряпаю, учебных. Их сейчас много на передке (передовой) появилось.

Я оглянулся по сторонам — яркое пятно на фоне нежной весенней зелени, георгиевская лента, свернутая в такую дерзкую розетку на груди у юного бойца. Боец тоже привлек внимание командира, и «Харам» моментально этим воспользовался. Бойца начали по-отечески строго пропесочивать за то, что на последнем разведвыходе слег под тяжеленным рюкзаком с БК (боекомплектом). Я деликатно отошел в сторону. Там рубили мясо в огромный таз и терли лук. В носу сразу же защипало. «Харам» чуть лукавил, конечно, чтобы не расслаблять личный состав. Праздник не отмечаем, но праздничный ужин будет. Конечно, поинтересовался: «Чем разведчики маринуют?» Мне ответили заговорщицким шепотом, ибо секрет подразделения:

— Пивом.

— Сколько градусов?

— Безалкогольным, мясо спирт не принимает. Случайно рецепт открыли. Уксуса не было, а пиво было, полбаклажки. Залили, попробовали, удивились, теперь так и делаем.

В подразделении сухой закон, для провинившегося — земляные работы. Нужно выкопать стандартную землянку на четырех человек в полный рост и захоронить там пустую бутылку. Археологи потом будут в шоке. Про нарушителя и говорить нечего.

Наконец «Харам» закончил служебно-саперные дела и внимательно в меня вгляделся, силясь вспомнить, где мы виделись. Я вглядывался в ответ. Получилось, как в бородатом анекдоте, где Борман и Штирлиц сверяют памятные места из своих биографий и вдруг понимают, что один из них Чапаев, а другой — Петька. Где угодно могли видеться: в Славянске, под Волновахой, на холме у цитадели Пальмиры, где я первый раз попал под «бесшумные» французские минометные мины. Только биография «Харама» неизмеримо, несопоставимо жестче. Местный. Воюет с 22 апреля 2014 года. Пять пулевых ранений, 17 осколочных, след от белого фосфора (его с тела срезают ножом, если нет возможности перекрыть кислород). Керамические коленные чашечки — вэсэушники раздробили молотком. В 2014 году, раненный, обколотый обезболивающим, он попал в плен и практически не чувствовал, когда его калечили…

По итогам «сверки координат» я оказался безоговорочно своим, и мы пошли пить кофе.

— Мы с первых дней этих военных действий получили уроки жестокости, — говорит мне «Харам». — Мы и не подозревали, как славяне могут быть жестоки друг к другу. Забыли они все. И про братство наше, и про подвиги дедов…

«Харам» поправляется:

— Не забыли, им мозги промыли.

— Есть ощущение, что сегодня праздник?

— Да. Его нам бабушки и дедушки сделали. Я помню, как маленькими ходили на парад, голубей выпускали. Нас воспитали в уважении к дедам, совершившим этот подвиг, победившим фашизм. И мы победим.

— Смотри, как получается. Сейчас боевые действия идут по Миус-фронту, иногда по старым позициям 1941–1942 годов. И воюют против нас под теми же знаменами. Получается, деды что-то не доделали или это наша уже вина, что позволили?

— Нет, деды сделали все как нужно. Мы свои ошибки исправляем. Не поняли вовремя, что украинцы — податливый народ и враг может вылепить из них то, что ему нужно. Но мы доделаем, за что взялись, пусть деды на небесах будут спокойны. Прошедший год уже изменил людей. Большинство изменил. Нам дети, школьники на коптеры собирают, понимаешь?

Спрашиваю «Харама» прямо:

— Много сейчас западного оружия на той стороне появилось? Вы чувствуете, слышите, что оно есть, стреляет в вас?

«Харам» вытягивает из-под кровати трофейные кейсы с боеприпасами, сумки-переноски для патронов.

— Отчетливо слышу и знаю, что все пулеметы западного 308-го калибра. Мы за одним пулеметчиком долго охотились, вычисляли. Он ушел, пулемет остался нам, сейчас воюет в обратную сторону. Так вот, он был серьезно доработан вэсэушниками. Винтовки «М», «AR», их копии украинского производства…

Наконец «Харам» приносит любимый трофей — «прибор наблюдения» с надписью на борту «Разом до перемоги. Литва». «Харам» по одной из воинских специальностей — антиснайпер инструкторского уровня, вот и отработали его ребята литовского снайпера. «Харам» смеется:

— Он нам все отдал — винтовку, бронежилет. Там много интересного добра было. Спасибо ему, хотя, наверное, он нас не слышит.

Нас прерывает молодой парень. Представляется командиру. Доброволец из Саратова, позывной «Мак». Первый раз оказался на Донбассе в начале конфликта, добровольцем. Был тяжело ранен в 2016 году, пулевое в голову. Опять короткий разговор с «Харамом», выяснение, кто кого знает и где служил. Постепенно находится куча знакомых, и «Харам» вдруг говорит «Маку»: «Иди поговори с журналистом, ты пока не военнослужащий, можно». «Мак» не хочет, но «Харам» двумя-тремя фразами объясняет, как это важно. Особенно сейчас, на переломе. Тем более у парня такая биография! Я обещаю помогать наводящими вопросами.

«Мак» говорит мне просто:

— Приехал завершить начатое. Решился не сразу, с начала СВО думал, прикидывал, понял — нужно. В армию не захотел, приехал к местным, шахтерам, людям, воюющим за свою землю. Я же видел, как здесь все начиналось и как поступали со своим же народом.

— Для тебя сегодняшний день особенный?

— Конечно. Всех с праздником, не волнуйтесь, мы хорошо помним все, что сделали наши предки.

P.S. Я не знал, но чувствовал, что подружусь с «Хара-мом». Каждую встречу он раскрывался для меня с новой стороны. Спросишь о кассетных боеприпасах, он тут же покажет тебе два следа от стального дротика. Один выдернул сам, другой вырезали хирурги. Оказалось, что «Харам» — коренной малоросс, только судьба сложилась так, что родился он в Сибири, но каждое лето жил у бабушки с дедом на Донбассе. Воевал начиная со второй чеченской, в том числе и в африканских песках. Сам лично всегда опрашивает пленных, чтобы знать обстановку на участке фронта и в украинском социуме в целом. Гигабайтами читает наставления по западному оружию и боеприпасам. Помню его лекции по медицине, лекции уникального, израненного практика! И лекции по саперному делу. Он мог бы преподавать в академии, как минимум. Я выручал его несколько раз снаряжением. Всегда буду помнить, как он примчался ночью с фронта за двумя дронами с тепловизорами «Мавик ЗТ» — они заходили в тот момент в город Украинск. «Мавики» я взял в долг, это около миллиона рублей, не было времени ждать, пока мы с читателями соберем на них свои копейки. «Харам» взял дроны в руки и заметил: «Ну вот, нас теперь больше живых останется». Собрали деньги на дроны за сутки. И нет сомнений, что нам удалось спасти чьи-то жизни. Как потом рассказывал «Харам»: «Украинск взяли — даже половина стекол уцелела».