Священная военная операция: между светом и тьмой

15 декабря 2023 «ЖЕЛЕЗНАЯ» КУХНЯ СВО

Время для поездки на фронтовую кухню было выбрано «удачно». Донбасс на вторые сутки «ледяного дождя» натурально карамелизировался, даже сорная трава стала похожа на засахаренные экзотические фрукты. В городских травмпунктах — аншлаг, редкие водители на дорогах повторяли, как мантру, формулу: «Не ты, так в тебя». На русском юге не любят тратиться на зимнюю резину, и есть веский аргумент: «Сколько той зимы?» Зимы действительно немного, но погодные аномалии бывают лихие.

Осень на ЛБС: все раскисло, тяжело даже гусеничной технике

Ехать до линии боевого соприкосновения было недалеко, примерное направление — на Невельское, окраину Донецка. Погода для фронта считалась хорошей. Последнюю сотню метров гражданская машина проехать не смогла — колеса шлифовали лед. Кое-как согнал авто на обочину. Дальше шел и падал: каска в одну сторону, рюкзак — в другую, сам, как черепаха, ворочался в своем железном панцире — бронике, пытаясь перевернутся брюшком вниз и встать хотя бы на четвереньки. Товарищ, выписывавший на льду танцевальные па и антраша, между делом заметил: «Будет обстрел или вражеский дрон — просто не убежим никуда». Но никакая «малая беспилотная авиация» в такую погоду не летала, зато наша артиллерия наваливала по врагу просто без остановки, прямо в низкое серое небо. Небо в ответ сыпало белой крупкой.

Темой питания на СВО я всегда интересовался, прием пищи — самое интимное общение человека с окружающей средой. Всех, кто следит за ходом спецоперации, у кого на фронте близкие, — всех без исключений страшно беспокоило: чем кормят бойцов? Читатели писали, просили рассказать о фронтовой кухне отдельно и подробно.

На фронте еда — половина дела. Детали в организации процесса и в возможностях. Зависит от места, удаленности от фронта или больших городов, от ситуации — в наступлении или в обороне питаются по-разному, это понятно. Например, на юге, в Запорожье, моим знакомым десантникам пайки приелись через месяц. Бойцы всегда мне находили пару «невзорванных» (невскрытых. — Лет.) рационов и давали с собой: «Корреспонденту на дорожку». И много раз меня эти пайки выручали.

Когда пайки уже не лезут, бойцы начинают самоорга-низовываться, если есть такая возможность. Получают положенную им тушенку, сгущенку, масло сливочное или растительное, крупы, макароны. И готовят сами на все подразделение. Блюда самые простые, из тех, что называются «домашние», — супы и каши, жареную картошку, конечно же, — это всегда хит. Но мне приходилось сталкиваться и с совершенно экзотическим фронтовым меню.

С весны этого года, когда началась уже массовая война с дронами, на фронте появились нештатные дробовики-двустволки. Сразу выяснилось, что ими можно одинаково успешно бить вражеские квадрокоптеры и расплодившихся на Донбассе фазанов. С 2014 года их стало без счета. Не бывало так, что ты куда-то поехал и не встретил фазана на дороге! «Калашников» фазана берет с трудом, проверено тысячу раз, оттого птицы чувствуют себя в безопасности и даже наглеют — любят просто гулять по шоссе.

Один раз я попал на ужин в окопах — там подавали фаршированных фазанов, запеченных в фольге! Ловкий и удачливый сибирский охотник пришел на фронт добровольцем: вражеские дроны бьет дробинкой в глаз-камеру, фазана — наповал… И вот решил побаловать сослуживцев дичью. Звали охотника, разумеется, Сеня… Но кроме гастрономической самодеятельности есть еще и централизованное питание. Вот в такой пищеблок, во взвод обеспечения, я и приехал за 30 минут до начала приготовления обеда.

В уютном дворике меня встречают коты. Серый, полосатый — бывалый охотник. Как объясняют бойцы, «наестся мышей-полевок, так что бока раздует, и спит». Второй кот, рыжий, — домашний. Кухонный баловень. Коты друг друга не замечают, живут в разных реальностях, но вместе. И любят их бойцы одинаково. Командир взвода обеспечения с позывным «Иваныч» тут же заводит меня под навес. Говорит, что погода плохая, дроны не летают, но мало ли…

Я осматриваюсь и понимаю, что все здесь прикрыто от посторонних глаз, даже полевые кухни. Их только-только растопили, печи дымят, лениво разгораясь. «Иваныч» — профессионал, рассказывает:

— Да, окончил училище, повар-кулинар. Я человек Советского Союза, так что в 80-х годах поработал практически во всех кафе и столовых Донецка…

Я подозреваю на грани интуиции, что «Иваныч» не только в столовых работал. Угадал. В конце концов «Иваныч» проговорился и как начал сыпать названиями экзотических продуктов, ресторанов, каких-то полусекретных поварских рынков и магазинов на французском побережье Средиземного моря! Говорим о приземленном, сегодняшнем. «Иваныч» объясняет:

— Борщ — вне конкуренции, а так заметил, что бойцам нравятся фасолевые и гороховые супы. Борщ идет в банках, он практически готов. Мы в него лечо добавляем, например, — своя изюминка будет у борща.

— Тушенка же разная приезжает? На ваш вкус, какая лучшая?

Я, как старый походник, приготовился к обсуждению разных «тушеночных брендов», тема неиссякаемая, вечная. Но все оказалось просто:

— К нам приезжает тушенка в банках, специально произведенная для Минобороны и под его контролем.

— Без пятачков и копыт?

— Отличная тушенка! Может, можно найти лучше, но эта полностью устраивает по пропорциям мяса, жира и по вкусу. Пять баллов по пятибалльной!

Думаю, с «Иванычем» согласятся все, кто хоть раз ее попробовал. Можно придумать и озвучить претензии к любой фронтовой еде. Пройтись, например, по салату «Воронежский», который не очень популярен. Раскритиковать паштет. Но тушенка — святое, не обсуждается: как мать, всегда любима и прекрасна. И это чистая правда.

По словам «Иваныча», все строго регламентировано, особенно время приготовления.

— Техническая карта есть, там обозначено время. Но с учетом форс-мажорных обстоятельств, погоды например, обед, само блюдо, готовится 15 минут. Растопка, закипание воды — 40 минут. В час укладываемся.

Меня зовут на кухню. Все чисто, почти стерильно. Утеплено, обито пенофолом, красивым серебристым отражающим слоем наружу. Один из самых популярных фронтовых строительных материалов, им можно быстро утеплить любые развалины, блиндаж, «лисью нору». «Иваныч» с гордостью замечает, что бойцы сами все здесь приводили в порядок — и печи перекладывали, и колодец чистили.

Повар Михаил пытается завязать повару Махмуду белую косынку. Миша молод и высок, под метр девяносто, Махмуд — строго наоборот. Кто-то предлагает завязать косынку под подбородком. Все хохочут. Я советую дерзкий пиратский вариант. На нем и остановились.

Я только краем глаза увидел, как Махмуд режет лук для суповой зажарки, и понял, что это Повар. С заглавной буквы. Махмуд — россиянин ливанского происхождения. Мы несколько минут вспоминаем Бейрут, жгучее солнце, море. Махмуд с усилием отгоняет от себя воспоминания и набрасывается на стряпню. Попутно объясняет мне происходящее:

— Работаем по форме № 2, это «блюда в железных банках». Мы их дорабатываем, чтобы было вкуснее. Вот та же заправка, которую сейчас делаем.

Догадываюсь, но все равно спрашиваю:

— Рано встаете?

— В пять часов, иногда чуть раньше. Завтрак у нас с 7 до 8 утра, обед с 13 до 14 часов, ужин с 19 до 20. Но все связано с ситуацией. Если обстрелы, можно немного опоздать. Но немного. Мы всегда на связи с командирами, отправляющими бойцов к нам за едой.

Вопрос этот волнует всех, и Махмуду приходится отвечать на него часто: как ливанский повар оказался на передовой под Донецком?

Махмуд объясняет, что так он исполнил детскую мечту.

— Я живу на Донбассе с 2006 года. Уехал из-за войны Ливана с Израилем. Мне нравится армия, я хотел быть военным, но, по ливанскому закону, я не мог уйти воевать — единственного мужчину в семье запрещено призывать. Близкий друг уже жил на Донбассе, пригласил работать в ресторане. Больше в Ливан не возвращался — здесь моя семья, моя страна. После 2014 года к нам в ресторан начали заходить донецкие ополченцы. Мне было интересно — начал их расспрашивать: как их кормят на фронте? Чем кормят? Разговорился с одним из командиров, он дал мне адрес, я подписал контракт и с 2016 года кормлю бойцов народных республик, а теперь и российской армии.

— Где интереснее повару?

— Здесь. Так, как благодарят накормленные солдаты… в ресторанах не благодарят. У меня гордость какая-то появляется: я кормлю людей, отдающих свои жизни за нас, за нашу землю.

Артиллерия по-прежнему работает, что-то даже начинает летать через нас. Я выхожу в огород — посмотреть на линию фронта, но при видимости в сотню метров различаю лишь тени каких-то терриконов. Меня зовут «снять пробу с обеда».

Немудреный армейский стол, в котором чувствуется что-то домашнее. Суп «домашний» абсолютно, язык не поворачивается его назвать «казенным». Еще на столе тарелка с «армейским сервелатом». Это действительно полукопченая колбаса. На нее спокойно можно лепить название любого известного бренда, и по вкусу никто и не скажет, что сделано для армии. Суп густой, в меру жирный, ароматный из-за заправки. Прошу добавки, у «Иваныча» теплеет взгляд.

Полевая кухня на передовой, повар-ливанец Махмуд закладывает фасоль в суп

Появляются бойцы с термосами. Махмуд с Мишей в четыре руки очень быстро заполняют пронумерованные бачки фасолевым супом, гречкой с тушенкой и чаем. Бойцы исчезают в тумане, уходят на позиции, но уже с обедом. Никто не задерживается на лишнюю минуту, чтобы не демаскировать полевую кухню.

Миша, несмотря на свою молодость, тоже повар, и непростой. Он специалист по острым супам. Объясняет, почему в России так полюбили восточную кухню — за непривычную остроту, нестандартные сочетания. И делает любопытный вывод:

— Уверен, что на Востоке и русскую кухню восприняли бы с таким же интересом и нашлись бы поклонники.

— Какое у тебя любимое «военное» блюдо?

— Мне нравятся макароны с тушенкой. Готовится просто, вкус, сочетание — безупречно. Да и бойцы его любят.

Еще Михаил может готовить «чаудер классический», это очень густой суп английских и французских рыбаков. Сложный по исполнению, не рядовое блюдо. С Махмудом они дружат и даже подумывают после СВО открыть в Донецке свой ресторанчик. От души желаю ему, как говорят шахтеры, «сбычи мечт». Спрашиваю Михаила, спокойно ли у них. Он пожимает могучими плечами:

— Обстановка не самая спокойная, но и не накаленная. Просто всегда начеку находишься, слушаешь, что происходит вокруг. Шумновато бывает.

В армию Михаила привела мама еще до СВО. Мама военнослужащая.

— Я еще работал в донецком ресторане, но мама попросила прийти в армию — нехватка поваров была просто страшная, взять их было негде.

— Где душе приятнее готовить? На фронте или в ресторане?

— Наверное, многие бы сказали, что в ресторане. Но у меня другое мнение. Я считаю, то, что я делаю, — важно для защиты моей земли.

Прощаюсь торопливо. Махмуду и Мише уже нужно начинать готовить ужин, и только потом у них найдется свободное время. До пяти утра. И мне стало понятно, кто в армии встает раньше всех. Кроме тех, кто не ложился спать вообще.

P.S. Качество питания на фронте — важный маркер состояния армии. О положении на фронте можно узнать мгновенно, всего лишь по одной детали: тебя угощают сигаретами или, наоборот, их «стреляют». Один раз в одном поселке под Марьинкой боец предложил мне скороговоркой: чай черный или зеленый, кофе растворимый, кофе заварной… Подумал секунду и добил меня словами: «Могу «масалу» на концентрированном молоке заварить. Бомба!»