Священная военная операция: между светом и тьмой

25 марта 2025 НАДЕЖДЫ МАЛЕНЬКИЙ ОРКЕСТРИК КАТИЛ ПО СЕЛАМ ФРОНТОВЫМ

Второй год ребята-волонтеры из «Интербригад» пытаются вдохнуть жизнь в этот заброшенный шахтерский край. До Луганска — 80 километров, до Северодонецка — 30 километров, но там благодаря вражеским дронам практически «ближний тыл». Город закрыт для гражданских. Самый реальный способ реанимации — восстановить школу в селе Нижнее, и тогда люди сразу же начнут возвращаться, потому что всю жизнь мыкаться по чужим углам невыносимо. Чуть больше года назад к проекту «Русская школа» подключилась «Комсомольская правда». Помню, как с координаторами Ольгой и Русланом мы сидели в кабинете главы местной администрации Первомайского и прикидывали: успеем все отремонтировать к 1 сентября 2024 года или все-таки к весне 2025 школу откроем? Чиновники источали радушие и некое сочувствие, но средств для помощи не имели. И рабочей силы у них тоже не было. Я спрашиваю Руслана: вообще власти чем-то помогли? Он пожимает плечами:

— Подарили портрет Пушкина в раме. Вот, говорят, берите, что есть!

Я цинично замечаю:

— Спасибо, что не Тараса Шевченко…

Собирали на восстановление школы всем миром по копеечке. Работают волонтеры практически бесплатно, есть и небольшая бригада местных мужиков-пенсионеров. Сделали немало, но и осталось не меньше. Сам детский комплекс, который восстанавливают, уникален. Кроме школы, на уютной территории есть детсадик, он тоже нужен. Но сначала — школа.

Военные действия прошли прямо через село Нижнее. Два попадания «градов» в плиты школьной крыши. Их, кстати, ребята уже заменили. Один из корпусов был сожжен — местные говорили, что вэсэушники специально перед отступлением жгли школы в округе. Потом в школе был госпиталь «вагнеровцев» с печками-буржуйками… В общем, школе досталось, как и всей округе.

Дороги разбиты, местность плотно заминирована. Света нет. Спрашиваешь местного жителя:

— А как вы живете?

— Да никак, на генераторах.

Разумеется, связи в округе тоже нет.

Донбасс в последние десять лет не избалован культурными мероприятиями, поэтому послушать авангардный джаз собралась вся округа. Закрылась сельская администрация, ее дверь деликатно подперли шваброй и кирпичом: мол, никого нет. К клубу «Спутник» стали подъезжать уже невиданные в Большой России машины — «москвичи» и «запорожцы». Застрекотал на клубном крыльце генератор — верный знак: что-то затевается! Пылили на концерт по сельской дороге бабушки на электровелосипедах, держа свои клюшки-палочки, как казачьи пики. Местные собаки бросили все дела и тоже подтянулись к клубу.

Клуб «Спутник», судя по названию, построили еще в 1960-х. Судьба его пощадила, единственный военный след — замок на входной двери расстрелян из автомата. Дверь сопротивлялась, по ней выпустили целый магазин, я считал пробоины. В фойе, судя по рисункам и поделкам, с детьми занимаются регулярно. Единственная отдушина. Раньше деток возили на автобусе в школу города Первомайского, но год назад водитель уволился. А так как связи нет, дистанционное обучение невозможно, и родители раз в неделю ездят за письменными заданиями, и сдают уже готовые домашние работы. Не думаю, что это правильно и нормально.

Клуб за зиму промерз и, конечно, за несколько первых теплых дней не успел оттаять, был внутри ледяным, дыхание превращалось в пар. Сергей Летов вышел на улицу погреться и пожаловался:

— Руки мерзнут от металла саксофона. И сам инструмент не очень строится. Дуешь, теплый воздух проходит, потом снова остужается, перестает играть. Одни ноты строит, другие нет. Я так играл в Крыму, в «пещере Перестройки»…

В фойе клуба парень с дредами по имени Арсений развернул походную блинопекарню. Несколько лет Арсений прожил в Индии, как оказался в ЛНР — не знает, говорит: «Приехал с гуманитаркой». Добавляет, что разворачивается его пекарня в любом месте и через 30 минут начинает выдавать «на-гора» блины. Арсений здесь не первый раз. Мы говорим с ним о местной жизни, и он вдруг замечает неожиданное:

— Я здесь проводил мастер-класс для детей, мы рисовали. Активировали правое полушарие мозга! И вот что я заметил. Дети, растущие без электричества и интернета, они совсем другие! Они не стирают пальцы об экран телефона. Они могут починить велосипед, например. Они нормально играют на улице. А мы уже и не понимаем, что с нашими детьми происходит. Последствия будут очень тяжелые.

— Думаю, это серьезный плюс жизни без электричества. Единственный!

Зал был почти полон, собак выгнали на улицу. На сцене двое — Сергей Летов — саксофон, классический и электронный, и Николай Бичан, аранжировщик и электрогитарист. Нет смысла словами описывать музыку, но свою долю мистического я получил. Казалось, голос Егора Летова прорывался в этот зал с неба или из стен. Сергей Федорович чуть позже заметил, что в два трека действительно был заплетен голос Егора. А больше и не нужно, слова большинства песен люди знают наизусть. В этом авангарде не было зауми, была мелодия, он не рвал нервы. И в отличие от привычной, окружающей нас музыки, «Электро-джазовая оборона» включала у слушателя мозг, а не рецепторы дофамина: ты слушал и думал. Музыканты сорвали овацию, и я первый раз видел, как не артисты, а артистам кланяются в пояс. Народ повалил на улицу греться и закусывать блинами. Появилась бутылка какого-то «премиального» самогона, и Сергей Федорович тоже отведал стопочку. Никто не расходился, видно, что люди ценят тот факт, что удалось собраться, что приехали люди из «большого мира». Автобус ходит тут раз в неделю, единственный транспорт до цивилизации.

Поговорил с перекуривающими мужиками. Как всегда, к середине разговора обозначился самый бойкий и смелый — шахтер Валерий Павлович начал крыть и рубить:

— Не выгнали артиллерией, выгонят равнодушием! Где свет? Народ возвращается, смотрит по сторонам и опять уезжает. А что тут делать? Ни света, ни воды.

Сколько мы писали в прокуратуру да во все службы. Над нами уже смеются — чего вы добиваетесь? Уезжайте! А куда мы уедем? Тут могилы родителей, мы здесь родились.

Я твердо пообещал написать об этом в газету. Действительно, здесь давно нет боев, почему не дали электричество? Выяснил окольными путями. Оказалось, плановые сроки разминирования выдержать не удалось — слишком много мин и снарядов. Провода проложили на ЛЭП, но оборудование для подстанций не успевают изготовить. Остается только ждать. Наш визит с блинами, музыкой и грузовиком штукатурки для школы лишний раз убедил людей — «потерпите еще немного, родные! Мы помним про вас!». И люди терпит, я же вижу, как тепло нас принимают.

Ребята разгружали мешки со смесью для выравнивания стен, пропитку для полов, какие-то ведра… А мы с Сергеем Летовым нашли уютный уголок под стеной отремонтированного корпуса. Мой собеседник оказался человеком с уникальной биографией. Музыкальное образование. По профессии химик, один из разработчиков теплозащитного покрытия легендарного советского челнока «Буран». Но судьба все равно вернула его к музыке в те годы, когда «Бураны» стали не нужны. Как и многие достойные люди, Сергей Летов — в расстрельном списке на сайте украинских нациков «Миротворце» — за концерт в Крыму в 2014 году. И этот визит ему бандеровцы тоже не простят. Говорит, что получил на днях на электронную почту «портянку с проклятиями и пожеланием скорее попасть на концерт к Кобзону». Замечаю:

— Меня тоже на этот концерт приглашали, это фирменная «шутка» у бандеровцев, по методичке. Вы же не впервые на Донбассе? Почему в этот раз приехали? И «дежурный вопрос»: не страшно?

— Страшно. Жене очень не понравилась эта идея. Спрашивала: «Нельзя ли отказаться?» Потом махнула рукой! — смеется.

Я еще в 2019-м приезжал, выступал в Донецкой филармонии. Посмотрел афиши, репертуар практически не обновляется. Артисты только местные, донецкие, из Большой России мало кто приезжал. Только Джанго да баянист из Новосибирска… Но тогда ДНР была не признана. И некие артисты, сейчас очень патриотические, убеждали меня тогда: «Не надо в ДНР ездить!» Имена называть не буду.

— Если сравнивать с 2019-м, повеселее стало на Донбассе?

— Было страшнее, потому что это была беззащитная ДНР и меня отделяла от украинской армии только Народная милиция. А сейчас ощущение какой-то уверенности. Понятно, что шальной дрон может прилететь, но Россия — большая и могущественная страна, и она своих людей будут защищать. А ДНР тогда напоминала остров Тортугу, чувствовалась некая анархия.

Конечно, когда началась СВО, я переживал за людей, читал, что были разрушены знакомые места, например, в гостиницу «Централь» что-то прилетело. Читал, что артистов филармонии мобилизовали и многие из них погибли… Не военные, а музыканты оркестра, они погибли при штурме Мариуполя, это ужасно…

Мы долго молчим перед этим вопросом, я все не решался спросить:

— Такой вопрос, от сердца. Как думаете, Егор был бы здесь, с нами?

Сергей Федорович тоже долго обдумывал ответ:

— Егор очень легко попадал под влияние других людей. Как поэт, он был очень отзывчив миру. Я вывесил на сайте Летов.ру его высказывания об украинских нацистах. Однозначно трудно судить, «что было бы, если бы», он совершал в жизни много поворотов. В СССР Егор был антикоммунистом, а в России — коммунистом, причем крайне левым. На маевках в Омске он шел с «Трудовой Россией», с «анпиловцами». Если эту линию продолжить, логично было бы считать, что Егор встал бы на сторону Донбасса. Вся его жизнь была на нашей стороне.

Саксофонист Сергей Летов, брат Егора Летова, и знаменитые чебуреки в Стаханове (ЛНР)

Мы возвращались в цивилизацию, и в совершенно мертвом селе Светличное остановились у помпезного здания ДК в стиле «сталинского римского ампира». Здание было уничтожено прямым попаданием. Я подобрал в развалинах и подарил Сергею Летову расхожий местный сувенир — бакелитовую заглушку от гранаты Ф-1. На память об уходящем военном конфликте. Уже под Донецком мне позвонил товарищ-бизнесмен, он знал, куда я уезжал на весь день. Его офис ремонтируется, и осталась куча просто шикарной мебели. Он хочет отдать ее в «Русскую школу». Донецк расцветает на глазах и начинает жить привычной, интенсивной и упругой жизнью делового города. И получается, что это волна оживления уже докатывается до бабкосела Нижнее, а значит, надежда есть.

P.S. Летом в Тошковке и окружающих селах появился свет. И люди по России опять собирали для школы на электрические шкафы, предохранители и прочее. И сразу запитали отремонтированное крыло. И вот что непонятно. Про школу в Тошковке знает очень много народу. Но, видать, это все не те люди. За время восстановления «нашей» школы Россия построила в Средней Азии десяток учебных заведений. Там нужнее.