Вернувшись в дирекцию, я прошел к Ф. Д. Батюшкову и рассказал ему, что был в Смольном и снова назначен комендантом государственных театров.
Ф. Д. Батюшков как то замкнулся и ничего определенного мне не ответил. Я решил, что он чем то озабочен и уехал в Мариинский театр.
Здесь я встретил управляющего оперой А. И. Зилотти, которому тоже рассказал, что был в Смольном и снова назначен комендантом. Но и Зилотти это известие принял как то холодно. Обыкновенно, встречаясь с Зилотти в кулуарах Мариинского театра, мы часто спорили и редко сходились во мнениях, но все это носило характер некоторого добродушия и товарищества, а тут мне показалось, что совершилась какая то еще не совсем понятная для меня перемена.
Я насторожился.
Через день все выяснилось. Оказывается, не только Батюшков с Зилотти были против новой власти, но и весь Александрийский театр, весь оркестр, хор и балет заняли самую непримиримую позицию по отношению к новому правительству.
Артисты Мариинского театра раскололись на три группы — первая, самая большая по количеству, была в недоумении и не знала как отнестись к событиям, вторая, небольшая, была определенно против новой власти, и третья, самая малочисленная, была за новое правительство.