Театры в дни революции 1917

Общее собрание артистов государственных театров

События развивались, и государственным театрам надо было как либо определить свое отношение к ним. Для обсуждения всех этих вопросов и в первую очередь дабы вырешить вопрос о возобновлении спектаклей, на 5 ноября в Мариинском театре было созвано общее собрание артистов всех групп Петроградских государственных театров.

Ф. Д. Батюшков и его ближайшие помощники предполагали — и имели к этому данные — что общее собрание всех трупп определенно вынесет резолюцию о продолжении отмены спектаклей до тех пор, пока существует советская власть, т. е. до ожидавшегося в скором времени созыва Учредительного собрания.

Во всю сцену Мариинского театра тянулся стол, покрытый зеленым сукном и за столом расположился многочисленный президиум собрания. Собрание было исключительно многолюдное, атмосфера была приподнятая до нельзя, но деловая, и все вопросы решались сравнительно быстро и определенно.

Солисты оперы довольно непреклонно высказались за открытие театров и готовы были хоть через день начать спектакли.

Технический персонал всех театров, в который входили и рабочие сцены, заявил, что они еще плохо разбираются в делах политики, но хорошо знают своих детей и жен, которые каждый день снова хотят есть и пить, а поэтому, если им будут платить на самые необходимые расходы, то, пожалуй, они готовы не работать, голодать же добровольно, продолжал забастовку, они не очень хотели бы.

Артисты балета, оркестра и хора не придерживались единой линии: среди них часть была за открытие, а часть — против него.

Артисты драмы, воинственно настроенные, определенно высказались против открытия театров.

В такой обстановке кто то из представителей театральной дирекции зачитал выдержку из газет об обстреле в Москве некоторых исторически-ценных зданий и произведенных в них разрушениях.

Это сообщение как будто объединило на момент все собрание, и вынесена была резолюция, требовавшая закрыть еще на три дня государственные театры «в знак траура», а с 9 ноября начать работу и спектакли во всех государственных театров.

Позволяю себе привести принятую на этом собрании резолюцию, черновой корректурный оттиск которой случайно сохранился у меня, попав ко мне, как к коменданту, из типографии государственных театров, где она была напечатана для распространения. Резолюция эта как нельзя более характерна для умонастроений артистической корпорации в то время и чрезвычайно типична своей фразеологией. Гласит она так:

«Рушатся вековые святыни искусства русского народа. В безумном ослеплении брат пошел на брата. Кремль и Успенский собор обстреливались пушечными ядрами… Церковь Василия Блаженного сожжена… Нет сил вообразить себе тот ужас, который пережили в Москве свидетели братоубийственной воины; нет слов выразить негодование виновникам гибели бесчисленных жертв дикой расправы насильников, уничтожения художественных сокровищ, которых восстановить нельзя. Стоном и скорбью отозвалась печальная весть о событиях в Москве по всей земле русской. Мы, артисты государственных театров, призванные служить родному искусству, мы, хранители высших заветов достижений искусства прошлого и ищущие ему новых путей, мы, благоговеющие перед вечными ценностями, в которых весь смысл культурного существования, мы обращаемся с призывом ко всем гражданам Великой страны: остановите братоубийственную воину, вразумляйте ослепленных, защищайте вечные ценности искусства, сплотитесь в братском единении. Через искусство проникают в жизнь идеалы правды, справедливости, человеколюбия. Посягающие на памятники искусства попирают высший смысл жизни».

«В знак траура по тому, что уже совершилось, мы на три дня прекращаем спектакли во всех государственных театрах»[19].

На этом общем собрании мне неожиданно устроили бенефис артисты Александрийского театра М. А. Ведринская и А. Н. Лаврентьев, усиленно высмеивавшие меня как «большевика». Они обратились к общему собранию с предложением, чтобы меня попросили покинуть зал, так как я теперь назначен комендантом театров советской властью, но большинство собрания не поддержало этого предложения.

Однако, этот выпад имел своим следствием здесь же вынесенное постановление общего собрания, по которому артисты театра впредь не имели права совмещать административные или хозяйственные должности с художественной работой.

После такого постановления, очевидно направленного против меня, мне нужно было или оставаться комендантом и бросить оперную работу или остаться артистом оперы и отказаться от комендатуры. Конечно, выбор для меня был прост и ясен и я сейчас же заявил общему собранию, что слагаю с себя обязанности коменданта. Когда я сообщил об этом Батюшкову, он снова стал со мной мил и любезен.