Театры в дни революции 1917

Сторонники советской власти

Между тем Луначарский прислал в художественно-репертуарный комитет Мариинского театра письмо, в котором предлагал артистам выбрать делегатов и прислать их к нему для совещания о дальнейшей работе и демократизации театра.

Но артисты медлили с ответом, или лучше сказать, не желали отвечать.

Тогда пришло второе письмо от Луначарского, смысл которого заключался в том, что если артисты не желают прислать делегатов для переговоров, то есть еще и иные средства побудить их это сделать. Письмо это имело успех и произвело должное впечатление. Все, кто храбрился, сразу стихли и на некоторое время потеряли дар слова.

А «союз солистов», в то время доживавший свой век, по этому вопросу решил держаться такой точки зрения, что если театр не желает послать делегатов, то он все же должен ответить на письмо и просить Луначарского самому приехать в Мариинский театр.

Эта точка зрения была окончательно поддержана «фондом артистов» после того как группа актеров и режиссеров, признающая новую власть, собралась на совещание в Морском клубе.

В оперную группу, признающую новую власть, входили: Е. Н. Владимирова, В. С. Шаронов, Л. М. Сибиряков, П. И. Мельников, Н. А. Малько, Н. А. Ростовский, В. В. Киселев, В. Э. Мейерхольд (он тогда числился по опере как режиссер) и еще немногие другие.

Эта группа решила собраться на совещание в Морском клубе, который разместился в особняке Кирилла Владимировича на улице Глинки.

Совещание состоялось и на нем было решено предложить артистам оперы пригласить на одно из своих собраний комиссара Луначарского и просить его информировать актеров, объяснить им, что такое «большевики», что такое «советская власть», что хочет эта власть от государственных театров и что может дать она театру.

После многих и долгих споров общее собрание артистов оперы решило просить приехать к ним на собрание А. В. Луначарского.

Когда затем на общем собрании всех групп и коллективов Мариинского театра В. Э. Мейерхольд и Н. А. Малько сделали сообщение о посылке солистами ответа на письмо Луначарского и о приглашении последнего в Мариинский театр на собрание солистов оперы, то хор, оркестр и балет улюлюканьем, свистом и шумом ответили на это. Зато М. Б. Черкасская сорвала апплодисменты, заявив, что она не участвовала в составлении этого «позорного письма».