Тебя одну

42

Мы эхо. Мы долгое эхо друг друга.

© Дмитрий Фильфиневич

Сжимая чашку кофе, стою у стеклянной стены кабинета и смотрю, как в темноте отсвечивают окна танцевальной студии Шмидт. Скоро она закончит работу и начнет собираться домой.

Умница, конечно.

Клипы, группы, фестивали, мастер-классы — все успевает. Теперь вот и тур по Европе на подходе — приглашает известная компания.

Проституточная Петра и Розы моими трудами вконец схлопнулась. Так она и тут в стороне не осталась — забрала к себе танцовщиц, взяла в аренду еще одно помещение и организовала шоу, которое дало фору самому Мулен Руж. И без всякой похабщины их коллективные номера производили настоящий фурор. Люди стали ходить на представления, как в театр.

Я тоже не сдавался.

И к окнам этой студии в прямом смысле поднимался. Зная, как Лия любит фильм «Красотка», решил повторить финальную сцену. Задействовали для этого кран.

— Ты же понимаешь, что это будет либо легендарно, либо феерически тупо? — уточняет Тоха, когда я забираюсь в открытую кабину подъемника.

Ебаный в рот… Сквозь прорезы в днище видно землю.

— Понимаю, — заявляю, важно поправляя пиджак.

— Блядь… Можно я с тобой? — выпаливает Тоха.

Не дождавшись ответа, перемахивает через ограждение и плюхается внутрь, отчего металлическая платформа вздрагивает и уходит в бок, чуть раскачиваясь.

— Ты дебил? — хватаюсь за поручень, пытаясь удержать равновесие, пока нас мотает.

— Ну а хули, ты упадешь, а мне смотреть, что ли?

— Ладно, — скриплю зубами. — Отвечаешь за музыку. В остальное не вмешивайся.

Даю крановщику отмашку продолжать подъем. Тросы натягиваются, и земля под ногами начинает медленно, но верно уходить вниз. Ветер подхватывает полы пиджака, раздувает волосы, наметает какой-то дикий кураж в голову.

Летим вверх, как Белка и Стрелка. Без скафандров, без подготовки и без страховки. Идейные, бля.

— Крановщик не проспался, что ли? — ржет Тоха. — Что стройматериалы, что люди — похер. В пизду, как раскачивает! Слышь, убогий, давай сделаем селфи, как на «Титанике»?

— На хуй иди, — не разделяю его веселья я.

— Стоим с бобром за бортом… Вдвоем! Шатает креном нас, хули! — начинает путь это жизненное недоразумение, переделывая вирусную песню. — Фиалка, солнце, он твой балласт! Ну, да! Ну, дай! Пиздец нас ждет, если не дашь!

— Заткнись, ты, бобр, блядь.

— Розу не потеряй, как юмор.

— Музыку врубай.

— Вы готовы, дети? Да, капитан! И-и-и-и… Шоу начинается!

Через секунду темноту разрывает фирменным риффом Орбисона.

Oh, Pretty Woman.

Еще миг, и я поднимаю розу, чтобы зажать ее зубами.

Динамик так орет, что группа, которую ведет Шмидт, резко теряет концентрацию, обращая все свое внимание на нас. Лия замирает. Пока другие хихикают, на ее лице читается выражение непроходящего шока. Я сжимаю розу крепче и жестом прошу ее подойти.

— Ты с ума сошел?! — первое, что я слышу, когда она открывает окно. — И ты! Долевой участник по интеллекту! — кричит Тохе. — Если вы, мать вашу, упадете, я вас… Я вас доломаю и с двоих одного соберу!

Тоха гогочет и принимается бездарно подпевать.

— Pretty woman, that you look lovely as can be… Are you lonely just like me? Wow [1] !

Хотя последняя нота, стоит признать, ему удается на славу.

— Привет, Фиалка, — с улыбкой протягиваю розу. — Не будешь ли ты так любезна составить мне компанию на эту жизнь?

Она резко закрывает лицо руками и рычит в ладони.

— Ненормальный! — выпаливает, осмеливаясь снова на меня посмотреть.

Фыркнув, хватает розу и… закрывает окно.

— Она послала, что ли? — недоумевает Тоха.

Прилипнув рожей к стеклу, выдает какие-то кринжовые знаки. Не знаю, ради кого он так старается, когда Лия вновь распахивает окно, не сразу прерывается.

— Значит, ты все-таки решил, что я проститутка?! — заряжает Богиня в гневе.

— Конечно, нет!

— А к чему тогда этот трюк?!

— К тому, что это твой любимый фильм.

— Один из! — отрезает она.

Глаза сверкают, щеки пылают, волосы разлетаются… Самый настоящий праведный гнев.

Я открываю рот, готовясь чем-то крыть, но не успеваю. Потому как Фиалка внезапно высовывается из рамы, хватает меня за лацканы пиджака и целует.

Срыв, падение, новый взлет — вот, что я проживаю внутри.

Отвечаю, как только сердце догоняет гравитацию. Глубже, горячее, жаднее. За пятисекундный поцелуй между нами проносятся и вспышка любви, и признание тоски, и клятвы на вечность.

Лия отрывается, но ускользает не сразу. Замирая близко-близко, смотрит в глаза.

— Это было неплохо, — заключает с улыбкой и учащенным дыханием. — А теперь спускайся вниз, пока я тебя не убила!

Медленно отдаляется и снова закрывает окно. На этот раз навсегда.

— Дмитрий? — мягко зовет отец, заставляя меня обернуться. — Ты вообще слышал меня? Я говорю, первые канаты уже отправлены в космос. Где ты витаешь?

На хрена мне космос? Я, как тот царь, переживаю, чтобы у меня «шведы Кемь не взяли».

— Да, пап, слышал. Круто. Я рад за компанию, — говорю искренне, хоть в данную минуту и не вовлечен. Делаю последний глоток кофе и, пройдя через кабинет, возвращаю ее на подставку. — Заберешь Елю? — спрашиваю, надевая пиджак. — У меня еще дела.

— Конечно. Не беспокойся.

Киваю и выхожу.

В разладе с Лией один плюс — родителям пришлось включиться в воспитание Елизара. Сам я бы физически не справился. Хоть пацан по-прежнему жил со мной, немало времени теперь проводил и с отцом, и с матерью. Последняя даже влезла в изучение какой-то заграничной программы, которая вроде как ставила на ноги детей и подростков с диагнозом ДЦП.

— Привет, — здороваюсь, поймав Лию на парковке.

Она вздыхает и оборачивается. С трудом сдерживая улыбку, демонстративно подбрасывает и ловит ключ от дерзкой Ламбы, которую я ей подарил в день получения водительских прав.

Несмотря на кричащий красный бант на неоново-фиолетовом Urus'е, выскочив из сервисного центра МВД, Лия видит только меня. Слетая по ступенькам, несется навстречу с такой скоростью, словно весь мир ей принадлежит.

— Поздравить меня приехал? — интересуется задорно, заливаясь легким счастливым смехом. — Да! Я сдала! — выкрикивает, подпрыгивая на месте.

— Не сомневался, — улыбаюсь я.

Она же, размахивая пластиком, пускается в пляс.

— Ну тогда… — продолжая пританцовывать, лукаво стреляет в меня глазками. — Можешь меня обнять.

Отступая, хитро манит пальцем.

Я, конечно, не дебил, чтобы разыгрывать какую-то долбанутую гордость. Быстро шагаю вперед, хватаю и заключаю в объятия. Прижимая, раскачиваюсь вместе с ней. Прикрывая глаза, проношу через себя ее тепло, запах, дрожь и все эмоции.

Грудь вздымается. Сердце вылетает.

— Ну-у… Все… Хватит…

Выскальзывает, но я ловлю за руку. Осторожно подтягиваю упирающуюся к Urus'у.

— Тебе.

Она потрясенно моргает. Затем еще более ошарашенно расширяет глаза.

— Ты… прикалываешься?.. Это же розыгрыш, да?! Где камера? Должна быть там же, где твой ебанутый друг… — крутится в поисках Тохи.

Я ржу.

— Нет его, — заверяю ее. — А машина правда твоя, — сказав это, снимаю блокировку и вкладываю ей в ладонь ключ. — Документы внутри.

Лия прикрывает рот. Смотрит на меня, как на седьмое чудо света.

А потом… Раскинув руки, визжит.

— О, Боже мой… Боже… — в этих восклицаниях смесь восторга и неверия. — Она такая шикарная!!! А-а-а… Мамочки!

Крутанувшись, сама мне в грудь влетает. Повиснув на шее, обхватывает ногами и снова визжит от радости.

— Классно выглядишь, — хриплю, окидывая восхищенным взглядом. — Очень красивая.

Уголки губ дрожат, как Фиалка их не сжимает… И она улыбается.

Смеюсь на выдохе.

И замираю, едва встречаемся с ней взглядами.

В вечности ее глаз сверкают кометы. Яркие. Стремительные. Неуловимые.

И вот зачем мне какой-то там космос, когда у меня есть свой?

— Прям очень? — дразниться Фиалка игриво.

— Прям очень, — подтверждаю, не сводя с нее взгляда.

Она морщится, как делает всегда, когда смакует испытываемое удовольствие.

Я сглатываю, ощущая, как к горлу поднимается тепло.

— Похоже, нам нужны новые враги, — роняет с придыханием. — Старые стали нашими фанатами.

Я стыну.

Мгновение зыбкое. Кажется, что под ногами лед.

И все же я отбиваю:

— Богиня.

Фиалка не задерживается:

— Идол.

— Выпьешь со мной кофе? — выпаливаю спешно.

И ловлю себя на том, что дожидаясь ее ответа, прекращаю дышать.

— Кофе? — переспрашивает, глядя на руки, которые я спрятал в карманы брюк.

Привыкла, что приношу с собой.

— Здесь. В пабе, — киваю на заведение внутри бизнес-центра.

Она смотрит в указанном направлении. Обдумывая предложение, покусывает губы.

— Нет… Мне вставать рано… И вообще…

Сглатывая, загоняю свое чертово разочарование куда подальше.

— Вояжируешь? — спрашиваю, чтобы ее задержать.

— В каком-то смысле… А ты?.. Как у тебя дела?

Первый раз спросила.

— Пойдем расскажу, — мягко, но снова зову в паб.

Она улыбается. Обнимая себя руками, раскачивается, выдавая волнение.

У меня, блядь, начинается тахикардия.

— Ну ладно… Только ненадолго…

А уж когда я слышу это, в сбой идут все системы. По телу разливается колючее тепло, и именно оно ощущается единственным, что держит в целостности.

Жестом галантно показываю, чтобы шла вперед. А когда Лия оказывается впереди, хоть и перевел дыхание, залипаю на ее голых ногах, на колышущейся в такт ходьбы попке.

В животе разливается магма. Ее так много, что вскоре начинает топить грудь.

Но я вида не подаю, конечно. Не хочу испортить момент.

Открываю перед Фиалкой дверь. Веду к столику. Делаем заказ. Пока кофе готовится, изучаем друг друга так пристально, словно первый раз в этой жизни встретились.

— Мне нравится твоя стрижка, — говорит Лия.

— А мне в тебе, — делаю паузу, чтобы успеть задержать то, что пока рано говорить, — нравится все.

— Угу, — тихонько смеется она. — Очень, — повторяет недавнее признание.

— Очень.

Официант ставит перед нами два кофе.

— Ну… — протягивает Лия, приподнимая бровь. — Что расскажешь?

Я ставлю локти на стол, придвигаюсь ближе, с удовольствием рассматриваю ее.

— У меня все сложно. Но мне приятно, что ты спросила, — говорю, ловя каждый ее вздох, каждый взгляд, замедленное движение ресниц. От этого легкого трепыхания внутри меня собирается буря. Но я не отвлекаюсь ни на миг. Еще не расстались, а это время уже дорого посекундно. — Расскажи о себе.

— Так спрашиваешь… — выдыхает Лия. — Будто сам не знаешь…

— Не думаю, что знаю все. Да и в целом, мне интересно послушать.

Она проводит пальцем по ободку, отводит взгляд и, поднимая чашку, делает глоток.

— Я живу по графику.

— Довольна?

Глаза в глаза.

Она облизывает губы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать то же.

— Да.

— Я рад за тебя. Это искренне.

— Я знаю. Спасибо, — протягивает, розовея. Делая новый глоток, со смущенной улыбкой пытается оправдать этот румянец: — Кофе горячий.

Я киваю, хотя к своему так и не притронулся.

— Что вне графика?

— Если тебя интересует, общаюсь ли я с мужчинами, так и спроси.

— Общаешься? — вбрасываю без обходных маневров.

— Нет.

Смена температур, и меня накрывает мурашками.

— Что насчет сети? — углубляю вопрос.

Фиалка кривится, показывая свое отношение к подобному раньше, чем отвечает.

— Ни за что.

Я прочищаю горло и, двинув плечами, перевожу дыхание.

— Отлично.

— А ты… — сжимая пальцами переносицу, выдерживает паузу. И все же, тряхнув рукой, а затем и головой, спрашивает: — У тебя есть кто-то?

— Нет, — толкаю без промедления.

— Отлично, — отражает она с заметным облегчением.

Я невольно усмехаюсь. Но долго держать эту эмоцию не могу. Как себя не настраиваю, грудь пробивает той самой шаровой молнией. Вроде расслабленно сижу, а мышцы буквально сечет.

— У меня ничего не поменялось, Ли, — говорю серьезно. — И не поменяется. Сдался давно. Жду тебя.

Она начинает нервничать. Глаза увлажняются, краснеют… Прячет их. Но долго смотреть в чашку, даже если там по остаткам кофе судьбу видно, у нее не получается.

Вскидывает взгляд. Пронизывает своими переживаниями.

— Что, если затянется?..

Рубашка вдруг становится тесной. Да и пылает под ней там, где ебашит сердце, с такой силой, что кажется, прожжет дыру.

— Куда мне спешить? — улыбаюсь. — Столько лет впереди.

— Понятно, — выдыхает все так же сдавленно.

— У меня есть еще несколько вопросов. Но, чтобы ты могла на них ответить, нам нужно взять что-нибудь покрепче кофе.

— В другой раз… — хрипит Фиалка задушенно. — Спасибо тебе... — благодарит неожиданно. И тут непонятно за что, потому что за месяцы интенсивной осады слышу это впервые. Не может ведь быть за напиток? За Ламбу не слышал. — Мне пора, Дим... — прошептав это, тут же встает.

Черт.

Чувствую, что задерживать не стоит. Так что поднимаюсь следом, бросаю на стол деньги и иду провожать.

Ничего лишнего себе не позволяю. Только ладонь придерживаю, сжимаю. Когда садится в машину, легко хлопаю по крыше, прощаясь.

Уезжаю первым. Но на трассе она обгоняет. Опускает стекло. Я делаю то же. Из ее Ламбы течет песня, которая моментально заполняет не просто мой салон… Вселенную.

Покроется небо пылинками звезд,

И выгнутся ветви упруго.

Тебя я услышу за тысячу верст.

Мы эхо, мы эхо,

Мы долгое эхо друг друга.

Протягивая ко мне руку, вертит ею в воздухе. Смотрю, как ее пальчики легко ловят ритм, слушаю слова, и по телу рассыпаются искры. Выплескивая со смехом переизбыток рванувших эмоций, повторяю жест.

Мы эхо. Мы долгое эхо друг друга.

[1] Перевод строк из песни: Красотка, ты выглядишь так прекрасно, как только возможно. Ты одинока так же, как и я? Вау!