Темный бог академии

Глава 24 Взрыв

Яра Шторм

— Дэмиан Сэйхар проиграл в состязаниях. Как же так? Такого ведь раньше не было! — шепчутся все, пока мы с Ишей принимаем душ и переодеваемся.

Адепты в шоке, если не сказать в трауре, а я малодушно радуюсь. Ну да, есть такой грешок. Ведь, оказывается, у кого-то кого важного тоже могут быть проблемы. И это значит, что какое-то время всем будет не до меня.

Всем, кроме Рузанны. Она уже оделась в обычную ученическую форму, но не уходит, пытается заглянуть в мою душевую кабинку.

Я намеренно позволяю ей понаблюдать пару секунд, и когда ее глаза округляются, тут же сердито задергиваю шторку. Выхожу из душевой, лишь когда раздевалка пустеет. Иша, охранявшая полотенце и одежду, прощается, так как спешит в библиотеку, а я неспешно одевшись, ступаю в сторону гончарного цеха.

Что в башне, что во дворе только и разговоров о неудаче Дэмиана. Хотя нет, не только.

— Ты уже забрала письмо?

— Ага. А тебе написали?

Болтают адептки. Замечаю конверты в их руках, а затем окидываю двор — письма есть и у других адептов.

Всемилостивая богиня, как я могла забыть про день писем? Откапываю в памяти всю информацию, что нам давали при поступлении и направляюсь в самый большой холл третьей башни — именно там раз в три месяца раздают письма и принимают ответы.

Толпа адептов здесь собралась такая, что не вздохнуть. Поскольку время еще есть, решаю подождать немного в сторонке, в коридоре. Но едва подхожу к фонтанчику, как чутье тут же подает сигнал опасности.

Отскакиваю на шаг назад, но не так быстро, как следовало бы. Струя, брызнувшая из питьевого фонтана отчасти задевает меня в области плеча и шеи, и исчезает. Зато зачинщицы остаются на месте и довольно хихикают.

— Надо же, даже фонтанчик пытается смыть с падшей грязь! — корчат из себя непричастных блондинки.

Как же хочется… А впрочем, почему бы и нет?

Оглядываюсь по сторонам — профессоров не видно. Касаюсь камертона внутри сумки, и другой фонтанчик, стоящий позади девиц, тут же плюется струей.

— Ай! Ой! Что за кошмар⁈ — вопят мокрые девицы.

Кидаю в меня злые взгляды, а я спокойно смотрю на них.

— Надо же, вы правы! Фонтанчики в самом деле здесь чудные. Даже грязные рты отмывают, — отвечаю им с улыбкой.

— Ах ты! — кидает одна из подруг, но вторая останавливает.

Напоминает про правило о рукоприкладстве в академии.

— Но это она! — ворчит первая. — Надо рассказать профессору, что она магию вне занятий применяет!

— И про первый фонтан не забудьте, — подмигиваю девчонкам, и довольная возвращаюсь в холл.

Народа здесь стало намного меньше. От силы две дюжины. Кто-то уже получил письмо и читает, кто-то уже пишет ответ, используя мраморные подоконники как столы. Дожидаюсь своей очереди и подхожу к монументу в виде высокой колонны. Точно так же как и предыдущие адепты прикладываю руку к прохладному камню, и из специального выреза вылетает конверт.

Ловлю его так ловко, будто от этого вся моя жизнь зависит. Но письмо проскальзывает меж пальцев и падает в руку незнакомой старшекурсницы с черными волосами. А она, в свою очередь, демонстративно подносит его к урне, чтобы выкинуть.

— Что ты делаешь? Это мое! — хочу говорить холодно и строго, а получается гневный рык.

— А что такое? Воровать у сокурсниц, в ученицы к Дэмиану набиваться через головы других и путаться со всеми подряд духу хватает, а залезть в помойку, где тебе самое место, гордость не позволяет? — спрашивает брюнетка.

— Знала бы свое место и вела себя прилично, не пришлось бы пачкать об тебя руки! — выкрикивает ее белобрысая подружка.

— Прилично? А гадить из-подтишка прилично⁈ — хочется знать мне.

Злость пробирает так, что даже волосы на затылке шевелятся.

— Хочешь, чтобы тебе в открытую шею намылили? — еще один голос из толпы.

Не знаю чей, да и знать не хочу.

Отвечаю всем и сразу:

— Уж лучше так, дорогие будущие заклинатели. Ибо вы сейчас не лучше демонов!

— Что ты сказала, Пугало?

Ох, я еще даже говорить не начала. А если бы начала, то тут был бы такой поединок, каких академия даже на состязаниях не видела. Ибо когда дело касается семьи и всего, что с ней связано, я готова рвать и метать.

Но сейчас нужно взять себя в руки, ведь день свержения Рузанны — послезавтра. Сейчас нужно обойтись малой кровью, хотя хочется смертельного боя.

Сжимаю кулаки, унимая ярость, и расправляю плечи.

— Чему нас учат профессора? — спрашиваю. Громко, четко, спокойно, как и хотела. — Нужно не только действовать, но и думать головой. Вы считаете, что боретесь за правое дело, очищая академию от такой, как я, но так ли оно? Воровка — а вы своими глазами видели, как я что-то украла? Падшая — из какого камина прилетел этот слух? Есть хоть одно доказательство? Нет! Но оно ведь вам и не нужно, не так ли? Вы просто не хотите, чтобы полупустышка, вроде меня, недостойная, по-вашему, стала ученицей наследника Святых. Но вы хоть раз задавались вопросом, с чего вдруг мне ей становится? Хочу ли я этого, или вас просто используют?

— Что?

— Что за чушь она несет?

— Вот именно, что чушь! Я не собираюсь становиться ученицей Дэмиана Сэйхара! Вас обвели вокруг пальца, а вы и рады быть обманутыми. Презираете меня, а сами чем лучше? С такими заклинателями как вы, нам и Шада с его демонами не нужно, чтобы разрушить мир. Разве этому нас всех учили? Так бы вы поступали, если бы здесь стояли ваши родители, которые считают, что их дети будущие герои?

Спрашиваю с огнем в глазах и вижу, вижу, как этот огонь проникает в сердца некоторых из них. Но знаю, что парой слов не выиграть сражение. Тем более с толпой, которая руководствуется не отдельными умами, а стадным инстинктом.

И пока эта толпа хоть немного растеряна, резко вытягиваю руку перед брюнеткой.

— Отдай письмо!

Она вернет! Должна вернуть, не то последние капли терпения лопнут, и зубами вопьюсь ей в горло.

— Слушай, верни ты эту жалкую бумажку Пугалу, не пачкай руки, — толкает блондинка подругу, стыдливо отведя взгляд.

Брюнетка хмурится, сопротивляется сама себе. Косится на других, ожидая поддержки, а те уже делают вид, что ни при чём.

— Держи свое вонючее письмо! — сердито сует мне конверт.

Но едва я хочу ухватить, как тот взмывает в воздух и пролетает над головами в сторону выхода.

— Нет! — кидаюсь в толпу и замираю, когда вижу, возле чьих пальцев письмо замирает в этот раз…

Безупречный Дэмиан Сэйхар решил лично нас посетить. Хотя не такой уж и он теперь безупречный.

Темные волосы мокрые и растрепанные, форма выглядит слегка помятой, да и сам наследник больше похож на безумного демона, нежели на божественную статую, с которой его сравнивают все кому не лень.

Но я бы скорей назвала его дымящейся злом каменный глыбой. И эта глыба, поймав мой конверт, кидает взгляд сначала на растерянную толпу, а затем на меня.

Уже от этого пробирает до дрожи, а стоит Дэмиану сделать шаг, как все внутри кричит: «Беги, Яра, сейчас же!».

Таким злым я не видела его прежде. И судя по лицам адептов — они тоже.

Толпа отходит от шока, начинает шептаться: «Дэмиан! Что он тут делает? Зачем забрал письмо? Он пришел к ней? Сам? Почему?»

Сэйхар прекрасно их слышит. Злится и даже не пытается это скрыть за напускным безразличием. Не моргая, смотрит в глаза так, что горло будто костлявой рукой перехватывает — не могу сделать вдох.

— Все — вон, — приказывает Сэйхар.

Говорит тихо, но оглушает сильнее, чем раскат грома в майскую ночь.

Толпа застывает, не шевелится и кажется даже не дышит — лишь взгляд бегает от бога ко мне и обратно. Несколько секунд адепты пытаются прийти в себя, а затем по одному спешат к выходу. И одной лишь богине известно, как мне хочется убежать отсюда вместе с ними.

Но этот гад не даст. Он пришел по мою душу…

Огромный холл пустеет, но кажется таким крохотным из-за того, что здесь Дэмиан с его удушающей аурой. Он не спешит говорить, не спешит на меня наступать.

Просто смотрит, будто ожидая, что уже от этого я расплачусь и убегу прочь. И честно сказать, хочется… Сама не знаю от чего. Есть у него какая-то скрытая сила, что пронизывает насквозь, заставляя все внутри то вспыхивать, то леденеть.

Сглатываю, пытаясь прийти в себя, вскидываю подбородок и говорю лишь одну фразу:

— Верни… письмо.

Слова эхом отходят от белых стен. Холл снова погружается в тишину. Дэмиан неподвижен еще несколько секунд, а затем на его губах появляется пугающая ухмылка.

— Это все, что ты можешь сейчас мне сказать? — голос сдавленный, пронизан яростью.

«Бог» делает шаг, — всего один, — и мне хочется бежать от него на край света. Но я стою на месте.

Не уйду, раз уж собралась биться. Тем более уже привела в готовность план, который либо спасет меня, либо погубит.

— Ты кем себя возомнила, а? — спрашивает Дэмиан, остановившись в нескольких метрах от меня.

Ближе не подходит, будто от меня заразу можно подхватить. Да его даже оттуда передергивает. И этот огонь в изумрудных глазах становится все ярче и опаснее.

— Ты не особенная, Яра Шторм. Ты всего лишь бельмо на глазу. Тебя топчут, ты отряхиваешься и идешь дальше. Тебя унижают, ты улыбаешься, как ни в чем не бывало. Теперь и проповеди сбившимся с пути заклинателям читать начала? Кого ты пытаешься из себя строить? Святую?

— Святой, точнее наследник крови Святых, из нас двоих лишь ты. И если это хоть что-то для тебя значит, верни мне мое письмо, — пытаюсь быть осторожной, но это дается с таким трудом, что уже сама себя боюсь.

Как же я его ненавижу!

— Вернуть⁈ — переспрашивает Дэмиан. На челюсти выступают желваки. — Ты должна была подчиниться, а ты все еще здесь и смеешь требовать? Что с тобой не так, а? Ты смерти ищешь?

Делает ко мне еще один шаг, резко задерживает дыхание и пятится. Ну точно заразиться боится. И взгляд его становится еще безумнее, плотояднее.

— Ты даже не представляешь, насколько ты к этому близка… — хрипит Дэмиан.

Мурашки толпами бродят по коже. Но чем дольше смотрю в это до безобразия красивое лицо подонка, тем сильнее хочу выцарапать ему глаза.

— Для тебя чужие жизни всего лишь игрушки? — вырывается с болью вопрос.

Но «бог» не понимает. Может, не слышит или не хочет слышать.

Здесь есть лишь он и его «хочу». И это бесит еще больше. Бесит до умопомрачения. И одной богине лишь ведомо, чего мне стоит, выбирать слова.

— Меня все презирают. Моя жизнь превратилась в кошмар. — говорю, а голос хрипит и ломается. — Разве этого все еще недостаточно, чтобы успокоиться?

— Успокоиться⁈ Нет, Яра. Пока ты здесь, я не могу успокоиться! — вспыхивает Дэмиан.

— Почему⁈ — выкрикиваю лишь один вопрос.

Но этого хватает, чтобы что-то во взгляде «бога» изменилось до неузнаваемости.

Секунда. Вторая. Третья. Он молчит. А затем с презрением отвечает:

— Не твоего ума дело, Пустая!

Магией поднимает письмо над пальцами, и я, потеряв последние капли рассудка, срываюсь с места.

Но этот гад слишком ловкий. Отводит руку в сторону, а я едва не упав, оказываюсь прижатой к его телу. Горячие мышцы Сэйхара под пальцами мгновенно каменеют. Взгляд застывает. Он, кажется, даже не дышит. Зрачки расширяются так, что изумрудных радужек почти не остается.

А там, в этой тьме пылает настолько безумное пламя, что магией проникает в меня, заставляя кожу воспламеняться во всех местах, где он касается меня.

Это пугает настолько, что толкаю Дэмиана со всей силы, а он будто окаменевший — не двигается. Секунда и прижимает к себе, наклоняется, обжигая дыханием губы, а затем сам отшатывается так резко, что мокрые пряди волос падают ему на глаза.

— Нет, Яра Шторм. Ты должна не уйти, а бежать. Сейчас же, — велит он.

Щелкает пальцами, и письмо вспыхивает огнем в его руках.

— Нет! — выкрикиваю до сипоты.

В оцепенении смотрю, как обрывки письма падают на пол. Не просто письма, а той связи, ради которой я все это время борюсь. Единственной весточки от мамы, папы, сестры…

Кидаюсь на каменный пол. Тушу пальцами то, что еще можно спасти. Но ничего не уцелело.

Ничего…

К огню добавляется вода.

Горячая слеза скатывается по щеке, оставляет за собой соленую дорожку на губах, и срывается на пол.

— Ты не понимаешь, что я тебе говорю? Какого демона ты упала колени и жжешь себе пальцы из-за жалкой бумажки⁈ В тебе вообще ни капли достоинства нет⁈ Я сказал, вставай и выметайся! — рычит Дэмиан.

И я встаю. Нет, вскакиваю. Рука рассекает воздух и с такой силой приходится по лицу этого надменного бога, что пальцы опаляет огнем. Лишь потом понимаю, кому именно я сейчас отвесила пощечину.

И этот кто-то застывает. Смотрит на меня в оцепенении, за которым вскоре последует гнев, но мне так плевать, что там будет дальше… Сейчас я наконец-то чувствую справедливость.

— Ты спросил меня, кто я такая? — повторяю его дурацкий вопрос. — Но сам ты кто, Дэмиан Сэйхар? Кто дал тебе право рушить чужие жизни? Раз родился наследником Святых, то все возможно? А кто ты без этого статуса? Жестокий одинокий демон, за которым стоит толпа, но нет ни одного друга рядом! И не будет, потому что ты не заслуживаешь ни любви, ни радости, ни понимания. Ты мертвый в живом теле! И однажды все увидят твое истинное лицо!

Отворачиваюсь — не могу на него больше смотреть. Поднимаю с пола сумку и ухожу, позволяя шагам эхом таять в тишине пустого холла.

Один шаг. Второй. Третий. Пятнадцать.

Руки толкают тяжелые деревянные двери, ветер бьет в лицо, но я не чувствую, теплый ли он или холодный. Мне даже наплевать на дюжину адептов, которая, скорее всего, заглядывала в окна или слушала, а теперь в ужасе смотрит на меня.

Молча рассекаю толпу.