Темный бог академии

Глава 47 Слом

Впиваюсь в ее губы. Мягкие, горячие. Ворую ее поцелуй, присваиваю ее тепло, пытаясь утолить им бесконечный голод. Игнорирую боль, бьющую в ребра, и металлический вкус собственной крови.

Укусила. Толкнула, но слабо. Бей сильнее, Яра. Убей. Уж лучше так. Оба мучиться не будем.

Мне мало твоих волос. Мне мало твоего дыхания. Мне нужны стоны. Мне нужно, чтобы ты растворилась во мне так же, как меня плющит по тебе. Без остатка. Сама… Добровольно.

Меняю грубость на нежность, едва она перестает сопротивляться. Внутри дико клокочет. Скольжу рукой ниже, запоминая кончиками пальцев каждый изгиб ее тела, и тут — этот звук, страшнее громового раската.

Застываю, как оглушенный. Нет, грозы не было. Был хлюп, похожий на то, как плачут. А теперь что-то мокрое и горячее стекает со скулы Яры на мой палец.

Нет, это не может быть слеза!

Отстраняюсь так быстро, как только могу. Смотрю в янтарные глаза, полные даже не страха, не презрения. Полные… боли.

Демоны меня возьми…

— Как же я тебя ненавижу… Дэмиан Сэйхар…

Не шепчет. Лишь двигает беззвучно губами, но все слышу сквозь ее неровное дыхание. Пальцы начинают дрожать. Жара как не бывало.

Я псих. Я точно сумасшедший.

— Прости… — Не уверен, что сказал это вслух.

Не уверен, что ей это нужно. Не уверен, что я вообще все еще человек.

Зато точно должен уйти!

Вылетаю так быстро, как только могу… Демоны! Демоны! Демоны! Хочу разбить весь этот мир — но разбивать нужно себя! Вдребезги, Тьма меня возьми!

Но нет тут ни площадки для спаррингов. Ни одного демона, об которого можно было бы сломаться! А сломаться нужно.… Пока не сломал ее!

Яра Шторм

Дверь хлопнула давно. Ледяной воздух все еще треплет волосы, гуляя по балкону. С улиц доносятся голоса, но кто и что говорит, я не слышу.

Не способна слышать. Не способна думать.

Меня все еще трясет, а в голове вспышками проносится случившееся. Его горячие пальцы на шее, затем за щеках, в волосах. Дрожь, которой не должно было быть. Но она прошла.

Его дыхание — тяжелое, обжигающее мочку уха. Его взгляд — такой, какого я не видела ни у кого и никогда, без прикосновений вызывающий реакцию тела.

И это все было подтверждением моих опасных догадок — я обладаю чем-то, что очень нужно Дэмиану.

Но я опять поступила не так, как планировала. Растерялась, разозлилась, несла всякую чушь. Порой брала над собой контроль, потом опять его упускала. И стоило ему сказать: «Назови цену, Яра», как перед глазами протянулась красная пелена.

Знала ведь, с кем имею дело. И все равно меня как молнией обожгло, содрало кожу, обнажило кости и обсыпало плоть солью.

Единственное, чего я захотела в тот миг — ударить Дэмиана так же больно и глубоко, как он ударил меня. Ляпнула про какой-то язык. Но это было слишком просто. Нужно его сердце, вырванное из груди.

«Ты повысил ставку — я подниму ее до небес», — мелькнула ужасная мысль, каких прежде не водилось. Дэмиан, — нет, этот демон в красивом мужском обличии, — знакомил меня с той стороной себя, которую я не хотела в себе взращивать.

Но даже я когда увидела, как назревает буря в зеленых глазах, не отступила. Хотя должна была понять — обязана, к чему это приведет. Но нет… с ним всегда мозг отключается. Включился слишком поздно. Попыталась отвести взгляд — не успела. Он обхватил своими горячими пальцами голу и… присвоил поцелуй.

Жадно, страстно, так, будто желал съесть. Паника ударила в голову, а я, кажется, ударила Сэйхара. Точно укусила. Взбесилась, как дикая. А он не останавливался. Продолжал, и самое страшное, что в какой-то момент меня будто парализовало. Камертон выпал из рук. Что-то неведомое, страшное по своей силе, захлестнуло с головой. И вот тогда стало страшно.

Страшно, что где-то глубоко внутри, во тьме, о которой я даже не подозревало, что-то треснуло. Меня потянуло… к нему.

Осознание огнем прошлось по и без того горящей плоти. Нужно было это прекратить. Нужно было спастись, остановить его.

Щелчок. Я за секунду поняла, что его остановит. И это было вторым, что меня напугало до демонов.

Не сила, а хитрость. Тонкая, женская, какой у меня до этого в наборе не было.

И она сработала сама по себе, потому что реветь и так дико хотелось. Внутри все трещало, и я позволила всей обиде, которую так отчаянно прятала от чужих глаз, обратиться в слезы и… коснуться его.

И почему-то я знала… знала, демоны меня возьми, что он остановится. И он застыл. Грудь, которой касались мои кулаки, стала каменной. А взгляд… его невозможно было вынести. Он делал трещину внутри все больше.

— Ненавижу…

Это было правдой. Я ненавидела его, за то, что он делал со мной. Ненавидела себя за то, что едва не сломалась. За что, что не сипользовала камертон, а уронила его. А ведь могла остановить — могла, и закон был бы на моей стороне.

Но нет, я совершила непростительную ошибку, и теперь поздно рвать на себе волосы. Надо заглушить эту трещину, но чем и как? Пальцы трясутся от ненависти. К себе.

Оборачиваюсь лицом к ветру, и впиваюсь ногтями в деревянные перила. Ни грозы, ни шторма не ветра. Полный штиль, как назло. А внутри колотит. Колотит, и слезы снова обжигают щеки. Глубокий вдох — в груди жжет. Задыхаюсь. Хочу все, что попадется под руку, но денег заплатить за ущерб нет. И возможности сбежать из гостевого дома — тоже. У нас задание. Приказ.

Я задыхаюсь, сползая на холодный пол и прислоняюсь спиной к балюстрадам. Теряю счет времени в попытках забыться.

Улицы города стихают. В окнах гаснет свет. Над высокими шпилями сияет луна. Белая, холодная, чужая. Себя я тоже сейчас ощущаю чужой. Точнее тело — чужим.

Касаюсь замерзшими пальцами губ, которые все еще покалывает изнутри. Я не смыла с них поцелуй!

Вскакиваю, чтобы найти мочалку или пензу, а лучше всю себя кипятком обдать, но, едва войдя в комнату, вижу тень в щелке под дверью. В коридоре стоит человек. Стоит, не шевелится. Затем касается ручки двери.

Этого я, разумеется, не вижу, но чувствую. Потому что знаю, чья это рука.

Дэмиан Сэйхар!

Не смей открывать!

Тело напрягается до кончиков пальцев. Хватаю с пола упавший камертон и направляю. В этот раз я точно выстрелю!

Но дверь не открывается. Тень отдаляется. Исчезает беззвучно. Проходит время, а я все еще стою в боевой позе с бешено стучащим сердцем.

Даю себе еще немного времени, а затем запираю все замки. Еще час смотрю на отражение в ванной, на красные глаза, на почти что незнакомое лицо, а затем плетусь в постель и молю богиню послать мне сон. И он приходит, но где-то под утро.

А просыпаюсь я, когда слуги гостевого дома стучат в дверь, чтобы сообщить о завтраке.

— Где остальные заклинатели? — спрашиваю сгорбленного старичка в болотной униформе, а сама боюсь, что сейчас мимо открытой двери пройдет мой враг.

— Собираются, госпожа. Уже подали коней. А мне велели служить вам до их возвращения. Вам принести завтрак в комнату или спуститесь в обеденную залу? — спрашивает слуга.

С облегчением выдыхаю.

— Спущусь, — отвечаю я.

Закрыв за слугой дверь, иду умываться и одеваться. Выжидаю еще минут пять, чтобы наверняка, и ступаю на балкон. Но четыре заклинателя, как назло, еще не покинули гостевой двор. Как раз запрыгивают на вороных коней.

Дэмиан, будучи уже верхом, поворачивает голову в сторону моего балкона, а я как ошпаренная заскакиваю за штору. Не хочу встречаться с ним взглядом.

К счастью раздается голос Ранда:

— Выдвигаемся!

Четыре всадника — три лиловые мантии, одна черная, — выходят из широкий ворот на городскую улицу, а после исчезают из вида за поворотом белого дома.

Со мной остается лишь ветер и холод утра.

— Госпожа, — в комнату возвращается слуга с зеленым пузырьком на деревянном подносе. — Вам велели занести. Для восстановления сил.

— Кто велел?

— Капитан. Так и сказал: передай, что от капитана.

Почему я чувствую в этом подвох?

— А как выглядел капитан? — спрашиваю.

— Красивый такой, высокий. Волосы темные, — перечисляет мужчина, и пока все сходится. — И глаза такие яркие. Зеленые.

Вот и прокололся «капитан». У Ранда серые глаза.

— Унесите. Мне это не нужно, — прошу слугу, а голос выходит жестче, чем хотелось бы.

— Не могу госпожа. Мне велено отдать. А вы уж, ради богини, сами распорядитесь, как поступить. Не мучьте бедного слугу, — просит мужчина.

И демоны меня возьми, он прав. Моя злость не повод подставлять других. Зная Дэмиана, он вытрясет из бедняги душу за то, что тот не исполнил поручение.

— Хорошо. Оставьте, — скребя сердцем, забираю дурацкий поднос.

— Как скажете, госпожа. Завтрак готов и ждет вас внизу, — радуется слуга и убегает, закрывая за собой дверь, будто опасаясь, что я могу передумать.

Хочется выкинуть подачку в окно, но если буду поддаваться каждому порыву злости, то точно потеряю себя. Ставлю дурацкий поднос на тумбу и отхожу подальше, чтобы не иметь с темным богом ничего общего, однако, когда злость стихает, возвращается ясность ума.

Я должна хотя бы понять, что именно мне передали, чтобы вычислить замысел и следующий ход врага, если хочу от него освободиться.

Через силу непослушными пальцами беру зеленый пузырек, откупориваю пробку, принюхиваясь к содержимому. Пахнет мелиссой и чем-то незнакомым.

Этикета на джутовой дает ответ: «Отвар столетнего женьшеня с травами».

Столетнего? Это тот самый, что способен увеличивать силу на сутки? Он стоит как моя годовая стипендия наверняка. Хорошо, что не выкинула — в жизни бы не расплатилась. Но и принимать эту ересь не стану! Верну.

Нет, не сама. Лишний повод подходить и говорить мне точно не нужен. Передам через Бьянку, когда она вернется.

Закончив мучить голову решением глупостей, которыми обеспечил темный бог даже после своего ухода, надеваю боевую форму и выхожу из комнаты. Плечо резко обдает леденящим холодом, а рука рефлекторно тянется к камертону.

— Что это у вас? — останавливаю женщину-слугу со стопкой мятых разноцветных одеяний в руках.

Она сначала удивленно смотрит, а затем, поняв по костюму, кто задал вопрос, отвечает:

— Вещи гостя, госпожа заклинательница. Велено выстирать.

— Какого гостя? Из какой комнаты? — настораживаюсь я.

— Так из вон той. Заклинателем из Песков представился. Разве не знаком вам? — охает женщина.

А я, не ответив, влетаю в распахнутую дверь названной комнаты. Камертон не греется, как бы ни пыталась его применить. Но внутреннее чутье реагирует почти так же, как на Дэмиана. Вот только вместо огня, по коже расходятся ледяные мурашки. А это означает, скорее всего, лишь одно, но нужно убедиться.

Без спроса забираюсь в шкаф, затем в сундук.

— Госпожа, что вы делаете? Также нельзя! — вопит служанка.

— Костюм. Боевой. Похожий на мой. Вы когда-нибудь видели его в этой комнате или на постоятельце из этой комнаты?

— Я? Нет… Он всегда в шелках, — растерянно отвечает она.

Последний пазл встает в картинку. Демон не может надеть защитный костюм из-за антидемонических рун. Именно поэтому Максимилиан являлся к нам в полураздетом виде, изображая спешку после пробуждения.

И именно поэтому этого костюма даже близко нет в его комнате. Настоящий заклинатель никогда бы не потерял и не избавился от униформы.

Высший демон способен скрыть ауру, будучи близко к заклинателям, но не может делать этого на протяжении долгого времени, потому на вещах и остался след… Но как же он тогда держал в руках камертон? Иллюзия⁈

— Где сейчас этот гость? — спрашиваю служанку.

Женщина пугается еще больше, но отвечает:

— Так, следом за вашими куда-то отправился.

Следом за нашими?

Мне нужны лошади. Срочно!