Темный бог академии

Глава 26 Темнота

Дэмиан

Ночь темна. Темнота спасительна отчасти — в ней не видно себя.

Но в ней звенят голоса. Множество голосов, повторяющих «Демон! Ты демон!» и лишь один говорит иные слова. Ее слова.

Поднимаюсь с кресла и подхожу к окну. Внутри все горит и тлеет. Холодный ветер врывающийся в комнату не остужает. Даже ныряние в прорубь будет бесполезным — скорее вода закипит, чем пламя, бродящее по жилам, стихнет.

А все эта девчонка. Ее длинный язык, ее желтые глаза, взгляд… от него не отмыться. Не отдышаться!

«Одинокий демон», «Мёртвый в живом теле», «Скоро все узнают, кто ты есть на самом деле!»… Она вспомнила о Лиловой горе или просто ляпнула то, что в голову пришло?

Комната пуста, в коридоре не слышно шагов. Прошло уже восемь часов.

Если бы вспомнила, то непременно пошла бы к ректору. Не глупая ведь, понимает, что только правда ее теперь спасет.

Но раз никто до сих пор не явился, значит, смолчала. Нет. Ей просто нечего говорить.

Закрываю глаза, и вновь вижу тот не взгляд. Там не угроза, не шантаж. Там — констатация факта и… ни капли страха. Если она и боялась, то ненавидела куда сильнее. Настолько, чтобы наплевать на собственную руку!

«Откуда ты такая упала на мою голову?» — рычу, откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок, будто там найдется то самое правильное решение. Но правильного давно уже нет.

Отец с детства вбивал всем в голову, что быть продолжателем рода Святых — не только привилегия, но и ответственность.

— Ты не живешь, как хочешь, ты живешь, как должен. Пользуешься всеми благами в ответ на то, что соответствует возложенным на тебя ожиданиям. Эмоции прочь, чувства туда же, есть долг, есть выгода, есть репутация, и точка, — говорил он.

И я соответствовал, даже несмотря на демона внутри. А что теперь?

Как же хочется все разнести, но чем это поможет?

В двери снова раздается стук. Робкий, но уже пятый раз за два часа.

Министерский сыночек сегодня на редкость назойливый. Странно, что Ранд еще не явился.

Откидываю голову на спинку кресла, закрываю глаза и игнорирую стук, не хочу слышать ничего за пределами темноты, окутавшей комнату. Но там, за линией контроля звучит другой голос. Тот, что хуже звона сотни колоколов.

— Что? — Поднимаюсь с кресла и толкаю дверь.

Ник застывает. Форма как всегда с иголочки, волосы зализаны, а в глазах самый настоящий неприкрытый страх. И вовсе уже не потому, что я всех напугал до одури на тренировке.

— П-прости, что пришел вот так без приглашения, — заикается, хотя такого за ним не водилось.

Мнется, чего я особо не люблю, но сейчас, кажется все лучше, чем захлопнуть перед его носом дверь. Потому что если закрою, тишина опять начнет звенеть противным голосом этого седовласого Бедствия.

— Чего ты хотел? — спрашиваю Ника.

В прошлом, в дни, когда воспоминания о смерти матери душили особенно сильно, его присутствие притупляло ощущения, отвлекало. А Ник даже понятия не имел, с чего вдруг я таскаю его за собой.

Но сейчас не срабатывает. Не тот случай и не та дыра, которую можно заткнуть другим человеком. Яд внутри. Разъедает.

— Я просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке? — Ник на секунду поднимает взгляд, пытаясь оценить, безопасно ли стоять рядом, и вновь опускает.

Видимо, он считал «не безопасно».

— С чего должно быть иначе?

— Все говорят что эта новенькая выскочка… — запинается Ник. — Она… пыталась тебя ударить.

— Зайди. Говори. — велю ему.

Слушается и рассказывает за закрытыми дверями все то, что я и так вижу перед глазами последние пять часов.

— А девчонка… Она еще жива? — спрашивает он и смотрит на меня, как кролик на удава.

— По-твоему, ее нужно было убить?

— Нет, конечно! Но наказать обязательно. За такое нарушение руку отрубить мало! Ты сообщил ректору?

— Нет, и ты никому не скажешь. Пойди и приструни, — велю Нику.

Он округляет глаза.

— Приструнить новенькую? А как именно? Магией пользоваться вне занятий нельзя, а поднимать на девушку руку…

— Не Яру, а слухи, — обрываю поток его бреда.

— Слухи? — переспрашивает и смотрит так, будто я сказал что-то безумное, затем спохватывается. — Сейчас же все улажу!

Заверяет, но не уходит. Смотрит на меня во все глаза, и долго гадать не приходится, что за вопрос его мучает.

— С Ярой я сам разберусь.

— А! Понял! — оживляется Ник. — Выбираешь наказание пожестче! Не буду отвлекать!

Одобрительно кивает и уходит.

А его «пожестче» так и висит в воздухе.

Только вот вопрос: куда уж жестче? На нее даже если тьма демонов обрушится, то пострадают скорее они, чем эта Пустая.

Пустая…

Пустая… Демоны бы ее побрали, но нет! Демоны пожирают меня.

Комната опять погружается в тишину. В звенящую и давящую тишину. Ни шелеста веток за окном, ни завывания ветра. Полный штиль там. Полный кошмар здесь.

Сажусь на колючее кресло, кидаю взгляд на папку, которую должны были доставить утром, но задержали. «Дочь рыбака. Родом из Парама. Мать. Сестра двенадцати лет». Я хотел это использовать, пригрозить, а теперь так воротит, что касаться не могу.

Ни горячий душ, ни холодная вода, ни разбитое зеркало в ванной — не помогают. Этого мало.

Нужно просто дожить до утра. А там, как минимум спарринг. Притом двадцать низших демонов разом.

Я бы их в легкую сейчас положил. А если даже и нет — тоже сойдет! Боль приводит в чувства лучше всего остального.

Надо выпустить пар, пока башню окончательно не сорвало. Где найти оппонентов? Со стеной что ли сражаться? Так она не даст сдачи, она же не бесстрашная Яра!

Твою ж…

Так, нужно привести мысли в порядок. Не думать о ней. Не думать о ни о ее ядовитых словах, ни о ее смертельно дерзкой выходке, ни о том, как эта идиотка полезла забирать жалкое письмо и впечаталась в меня.

Нет. Этого точно нельзя вспоминать.

Спи, Дэмиан, спи! Но какой там? За окном уже проклятый рассвет. Серый. Тихий. Пустой.

— Встал так рано? — раздается голос с порога.

Я не слышал, как Ранд вошел в комнату. Теряю хватку.

— Как-то ты в этот раз припозднился, — оборачиваюсь.

Судя по тому, каким напряженным выглядит Ранд, он уже в курсе случившегося.

— Николас умело унял слухи, но я хочу узнать лично: это все-таки случилось или нет? — спрашивает Ранд.

Да с таким видом, будто это я девчонку по лицу ударил, а не она меня. Хотя, чего еще от меня ждать? Последние восемь лет, как бы он не притворялся заступником, только и ждет момента, когда я оступлюсь.

— Беспокоишься за репутацию Сэйхаров, Ранд?

— В том числе и это, — уклончиво отвечает он.

— А что еще в этом числе?

Ранд будто ждал этого вопроса. Выпрямляется, взгляд становится решительным.

— Не трогай девочку. Она наверняка уже так сожалеет, что себе руку отгрызть готова. — просит он, и едва осевший в чертогах души гнев лавиной поднимается наружу.

— А с чего это вдруг ты, братец, заступаешься за эту Пустую? — задаю провокационный вопрос.

— Она не сделала ничего дурного. Ты — тот, кто должен защищать, довел ее до крайности. Яра лишь оступилась. — говорит Ранд, а меня взрывает уже от того, как именно он произносит ее имя.

Все, что касается этой девчонки — взрыв чистой природы. Неконтролируемый и смертельно опасный.

— Неужели будешь рад, если ей отрубят руку? Тебе нужно остановиться, Дэмиан!

Какой прекрасный совет. Интересно, Ранд придерживался бы той же политики, если бы знал, что делает один лишь взгляд Яры с тварью под моей шкурой, и что именно Яра была свидетелем на Лиловой горе.

Нет, он первым бы свернул ей шею, лишь бы сохранить страшную тайну семьи. Благородный братец.

— Почему ты улыбаешься? — нервничает Ранд, пока я раскладываю и собираю его сущность на части в своей голове.

— Пожалуй, сегодня возьму выходной, предупреди профессоров, — говорю я, и Ранда перекашивает от бешенства.

— Что ты собрался делать?

— Ничего из того, о чем тебе стоит беспокоиться.

— Я уже не уверен, что у нас с тобой одинаковое понимание границ, Дэм. Но очень прошу, не делай того, о чем потом пожалеешь. Ты ведь наследник Святых… — на удивление настойчив брат.

Хочу понять. Почему… Почему тот, кто никогда мне не перечил так заступается именно за нее? И не нужно тут про справедливость или жалость!

— Тебя на самом деле заботит репутация или эта Пустая тебе нравится, Ранд? — выпаливаю быстрее, чем соображаю, что не хочу знать ответ…