Темный бог академии

Глава 60 Лиловая гора

Его тело горячее печи. Так он долго не протянет.

Пытаюсь использовать магию, но без камертона с двумя кольцами и без навыков — толку нет. Оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то похожее на воду, тряпку и таз, но вокруг лишь деревянные стены и пыль. Виски сдавливает. Перед глазами маячат картинки. Как некстати!

Соберись, Яра, не до этого, соберись!

Поднимаюсь на ноги. Ведет в сторону. Падаю, но поднимаюсь. Среди утвари большого зала находится несколько свертков старой заживляющей пудры, но она скорее нужна мне, чем Дэмиану, он не ранен.

Нахожу и ведро, а воды нет. Колодец! Должен быть колодец!. Кидаюсь со всех ног и, вылетев во двор замираю, глядя на вечно цветущие фиалковые деревья в алых красках заката.

Лиловая гора? Дэмиан сказал, что здесь мы впервые встретились, он перенес нас сюда. Это что же выходит, эта деревянная лачуга и есть дом лекаря-отшельника?

Виски резко сдавливает боль. Перед глазами встает вспышка.

* * *

— Помогите! Помогите ей, — голос матери.

Запах отца.

Он держит меня на руках, потому что ходить я не в силах. Зрение то проясняется, то гаснет. Смутно вижу старика в мятой льняной мантии. Он и есть лекарь-отшельник с Лиловой горы.

— Кладите ее сюда, — велит старик.

Чем-то гремит, шорохи, шаги. Всхлипывания мамы. Отец ничего не говорит, но его напряженное молчание громче тысячи слов.

Что-то холодное касается сначала левого запястья, затем правого. Лоб и шею начинает жечь. Виски сдавливает.

— Вы уверены, что это правильно? — мама пугается.

Что-то явно идет не так.

— У вашей дочери вовсе не болезнь. Заберете ее, она и месяца не протянет. Две магии борются в ней, — выдает родителям лекарь.

Тишина страшнее грома.

— Вы… вы можете помочь? — отец.

— Это сложно, — отзывается лекарь-отшельник, голос звучит обреченно.

— Просите все, что хотите! Мы все отдадим! — умоляет мама.

— От мирского я давно отрекся. Оставьте девочку. Заночуйте в деревне у подножия горы и возвращайтесь на рассвете четвертого дня.

Так он велел. Затем прощания, слезы. Ни мама, ни отец не хотели уходить, но выбора не было. Я угасала, но улыбалась, невзирая на боль трещин на губах. Дальше все было как во сне.

— Отправь письмо. О таком нельзя утаивать, — сказал лекарь своему подмастерью. — Пусть явятся на рассвете второго дня.

— Непременно, — отозвался кудрявый парнишка.

Он куда-то ушел. А затем в глазах снова потемнело. Очнулась уже от резкого запаха дыма и трав.

— Потерпи, девочка. Излечить я вряд ли смогу, но по крайней мере подавлю, — говорил по мной лекарь, проводя какой-то обряд. — А потом тебе помогут другие?

— Другие? — хотела спросить, но голоса не было.

Зрение снова ускользнуло. Что-то гремело, лекарь читал заклинания. Тело то наполнялось силой и теплом, то мерзло, будто меня окунали в прорубь. А затем все прошло.

Я открыла глаза на закате. Впервые зрение было таким четким и в мышцах появилась сила. Я даже смогла подойти на собственных ногах к окну и не верила, что все взаправду. Любовалась Лиловой горой.

— Прогуляйся, тело должно вспомнить, как двигаться, — лекарь дал мне совет.

Я кивнула, надела на босые ноги старые туфли и вышла из единственного дома на этой огромной горе. С одной стороны был обрыв, с другой — ручей с теплой водой. И здесь пахло… Пахло лепестками фиалковых деревьев. Казалось, что я впервые дышу. Не хотелось возвращаться, даже когда стемнело. Оказалось, и не нужно было.

Стоило подойти к дому, как раздались страшные крики и вспышки. Не сразу поняла, что происходит. Напали демоны. Лекарь не вышел, выбежал его кудрявый подмастерье, схватил меня за руку и потащил через лес.

Ноги были слабы, я все время норовила упасть, а он не отпускал. Все повторял: «Ты нужна! Выберемся вместе!». Но демоны с человеческими лицами и черным дымом вокруг тел оказались быстрее.

Парнишка, имени которого я даже не знала, пал первым. Демоны окружили со всех сторон, я должна была умереть, но появилась вспышка. Появился… он.

* * *

— Это был ты, Дэмиан, — шепчу, сидя на полу возле все еще спящего Дэмиана, и растираю его горячее тело мокрым полотенцем.

— Ты тогда пришел, спас меня. Ты бился чуть ли не с дюжиной. Почти проиграл. Схватил меня за руку, чтобы увести, и в этот момент твой демон… Шад проломил тебе кости. У него были красные глаза. Враги пали, и я должна была пасть. Но ты вдруг резко упал, а я с испугу убежала…

Останавливаюсь, чтобы смочить полотенце и положить холодное ему на лоб.

— В итоге поскользнулась на каком-то корешке и слетела вниз по склону. Нашли меня уже утром травники из деревни. А где был ты, Дэмиан? Проснись же. Ответь, — прошу его, но он молчит. — Ты ведь не лежал там всю ночь, борясь с собственным демоном, как сейчас?

Но в ответ все та же тишина. Уже сутки так. Солнце опять начинает садиться. Выстиранная от крови рубашка Дэмиана кажется не белой, а золотой в лучах заката. Когда он очнется, то может быть, не вспомнит о том, что произошло? Или вспомнит?

Сначала нужно сделать так, чтобы он очнулся, а жар не спадает. Воды в ведре почти не осталось.

Поднимаюсь на одеревеневшие ноги. От голода ведет в сторону, но в этом доме еды практически нет. Видимо, все разграбили после того, как местных обитателей убили. Нахожу лишь растяжку сушеных долек яблок и засовываю несколько кусочков в рот.

Беру ведро и чистую мантию лекаря, ибо в моей одежде лучше Дэмиана не встречать. На Лиловой горе всегда тепло, даже вода в ручье, что близь дома, кажется парным молоком, смывает кровь и усталость. Наспех одеваюсь, толком не вымакнув мокрые волосы, набираю ведро и тороплюсь вернуться.

«Когда Дэм очнется, я должна быть рядом. Я скажу, что он не один», — повторяю себе на обратном пути. Но самые важные слова застревают в горле.

Когда или если… очнется?

Ветро выскальзывает из пальцев и падает на каменистую землю, но не расплескивается. В водной ряби мерцают золотые облака.

— Богиня, — вскидываю голову к небу. Сцепляю в замок раненые пальцы. — Богиня, если ты слышишь…

Дэмиан Сэйхар

— Яра… — пытаюсь позвать, а голоса нет.

Губы давно пересохли. На лбу какая-то мокрая тряпка. Ей и вытираю лицо. Поднимаюсь на локтях. Рубашки на мне нет, нет крови, будто кто-то вытер. А я помню кровь.

Помню… Яра!

Она точно была рядом. Я ее чувствовал. Я ее слышал. Даже демон перед ней уступил. Но где она сейчас?

Оглядываю пыльную лачугу. Храм целителя на Лиловой горе? Значит, я сюда перенес Яру, едва взяв над телом контроль. А она не ушла, когда я велел ей бежать. Осталась, звала. Никогда не слушается, упрямая девчонка. И все же… спасла.

Но где же тебя носит сейчас, Яра? Подняться на ноги сложно — вдоль костей бродят отголоски боли. Но встаю. Обхожу дом, где Яра уже успела похозяйничать, даже выстирала мою рубашку. Накидываю ее на себя. Хочу впитать в себя остатки тепла Ромашки.

Подхожу к одной из дверей. Она ведет на террасу, часть которой сломана после боя с демонами. За ней сразу пропасть.

Другая дверь ведет наружу. Яра там. Стоит на коленях в лекарском платье. Мокрые волосы треплет ветер. Ее руки сложены в молебную печать у груди.

Хочу подойти, но останавливаюсь, когда слышу что, она говорит:

— Прошу, дай ему очнуться!

Молится. Богине. Обо мне.

— Все, что хочешь, отдам, прошу! Он не заслуживает смерти!

Заслуживаю, Яра. Заслуживаю… Но и этого себе позволить не могу. Если там, за Гранью, не будет запаха ромашки, я разнесу небеса.

— Богиня! — выкрикивает так, что птицы слетают с крон соседних деревьев.

Ей больно. Нужно остановить.

— Прошу, дай мне ему сказать, как сильно я была не права. Позволь сказать, как сильно его люблю…

Удар под дых. А затем… эта странная детская радость. Неверие. Невозможность. Жизнь.

Яра Шторм

— Повтори, — голос. Тихий, за спиной.

Даже не сразу верю, что не ослышалась. Секунда. Вторая. Как ошпаренная вскакиваю на ноги. Дэмиан стоит передо мной.

— Д-дэмиан, — не уверена, что смогла произнести это вслух.

Во все глаза смотрю на темного бога. На его рану на брови, на разбитую губу, на ссадины на руках. И — в глаза. Зеленые, родные, глаза. Блестящие от влаги.

— Я боюсь, что умру, так и не услышав, что ты сейчас сказала, — говорит он, старается улыбнуться левым уголком губ.

Срываюсь с места, кидаю к нему на плечи, едва не сбив с ног.

— Прости, — тут же шепчу.

Ран хоть и нет, но он ослаб после боя. А Дэмиан даже сейчас находит силы, что не просто обнять, а закружить в воздухе. Так сжимает ребра, что почти трещат. Но мне мало. Я хочу чувствовать целиком. Его!

— Так и не повторишь? — спрашивает он, обхватив своими горячими пальцами мое лицо.

Горячий. Живой. Настоящий!

— Люблю тебя, — шепчу то, что само рвется из груди.

Темный бог странно смаргивает, смеется, но соскальзывает одна-единственная слеза. Но он не дает мне ее рассмотреть. Наклоняется и накрывает мои губы поцелуем.

Пьянящим, дурманящим, укрывающий от реальности, которую хочется забыть. Хочется забыть про весь мир. Хочется ощущать целиком лишь его, и я ощущаю.

Слышу его дыхание. Чувствую его пальцы в своих волосах. Чувствую, как напрягаются все мышцы в местах, где касаюсь, и не только. Чувствую, как внизу живота поднимается пламя, и там же чувствую его желание.

Не останавливаюсь, не хочу. Не знаю, как мы добираемся до дома, но уже ощущаю под спиной холод простыней. У груди его жар. Поцелуи опускаются ниже, пальцы оставляют огненные дорожки на бедрах, но страха нет. Совсем. Я впервые чувствую и знаю, что то, что всегда было неправильным — сейчас единственно верное. Так надо. Так должно быть.

Сейчас есть только мы…