Темный бог академии

Глава 32 Сделка

Ровно четыре секунды он смотрит на меня как на призрака, а затем в уголке четко очерченных губ появляется усмешка.

— Сделка? С тобой? — говорит с такой надменной усмешкой, что внутри понимаются новые волны жара. — И что же ты решила мне предложить?

Зеленые глаза опасно прищуриваются. А сам Дэмиан наклоняется так близко, что я непроизвольно задерживаю дыхание.

Как пить дать, решил меня запугать. И у него это отлично получается. От страха даже во рту пересыхает, от нервов закусываю губу, и Дэмиан вдруг замирает. Кадык дергается, вена на шее пульсирует, а на челюстях выступают желваки.

Секунда, и он отступает так резко, что ветром обдает. Отворачивается, рассматривает что-то на абсолютно белой стене. А затем и вовсе отворачивается так, что вижу лишь его напряженную, с выпирающими мышцами спину.

— Уходи, Пустая.

Короткий приказ, больше похожий на рык.

— Сначала послушай, — прошу его.

— Стой там! — чеканит он, едва я дергаюсь в его сторону.

Можно подумать, я горю желанием тут беседы вести. Я вынуждена!

Ибо такого как он победить сложнее, чем попробовать договориться на обоюдно выгодных условиях. Всем ведь в итоге будет хорошо. Но Дэмиан даже не собирается разбираться. Он смотрит так, будто убьет на месте, если я сейчас же не исчезну отсюда — зрачки расширились, зеленой радужки почти не видно. И дышит он уж очень сбивчиво.

Этот демон чем-то болен или просто на голову пришибленный?

Разобраться не успеваю.

— Ты глухая? Пошла вон отсюда! — Разворачивается и резко распахивает окно, с рамы которого слетает отколовшаяся краска.

Будто намеренно выбирает слова побольнее. И попадают они прямо в грудь. Сглатываю ком в горле и понимаю, как это глупо. Глупо было даже мысль допускать, что с ним удастся договориться с первого раза.

— Слышала. И с удовольствием уйду, но… — говорю, и воротит оттого, что сделку приходится выторговывать.

— Никаких «но»… Не хочу слышать твой голос. Он бесит, — перебивает гад.

— Скоро не придется. Я уйду. И не только из коридора, но и из академии, — чеканю Дэмиану в спину то, что должна сказать. — Через пять дней. Дай мне пожить это время спокойно и получишь то, что хочешь. Я исчезну, и всем будет хорошо. — свирепо заявляю я.

Плечи Дэмина напрягаются, но он ничего не спешит говорить. Зато точно услышал.

— Приму твое молчание за согласие. Так всем в итоге будет хорошо, — чеканю напоследок.

Разворачиваюсь на каблуке и хочу поскорее уйти, чтобы смыть с себя запах этой удушающей встречи, но горячие пальцы Дэмиана хватают запястье и тянут. Врезаюсь в его тело, чувствую бешеный стук сердца под рубашкой. От него пахнет огнем и чем-то диким. Его рука прижимает талию так, будто мое тело принадлежит ему, а не мне.

— Что ты сейчас сказала? — Дэм не спрашивает, а гневно требует ответ.

— С ума сошел⁈ — воплю с испуга.

Сам ведь нос воротил, будто от меня дурно пахнет. А теперь и запах не смущает, нависает надо мной горой. Обжигает лицо горячим дыханием, а зрачки расширились настолько, что от зеленых радужек остался лишь тонкий обруч.

— Еще не сошел, — хрипит Дэмиан у самого уха. — Но близко. Тебе демонски везет, Пустая.

Едва ослабляет хватку, дергаюсь, но тщетно. Да что с ним не так?

— Пусти! — требую я.

Но кто бы слушал?

— Повтори, что ты сейчас сказала, — требует Дэмиан.

Страх, который, как мне казалось, я обуздала, вновь подскакивает к горлу. По спине пробегает холод, и лишь в зоне талии, где нагло и собственнически лежит его ладонь — кожа горит.

— Я… попросила пять дней, — приходится выбирать выражения, потому что пропасть между нашими статусами никто не отменял.

Он все еще способен наказать меня за пощечину. И у него достаточно власти, чтобы отобрать у меня все.

— Дальше… Демоны! — рычит так, что вздрагиваю. Отворачивается, но лишь на секунду. — Повтори то, что ты сказала после этого!

— Сказала, что исчезну из академии! — выпаливаю, кажется, громче, чем нужно.

Не слышу голос за грохотом собственного взбесившегося сердца. И оно бьется все быстрее и быстрее, пока на мраморном лице Дэмина медленно одна эмоция сменяется другой. Гнев, видимо, на то, что какая-то безродная посмела с ним торговаться, уступает место полубезумной ухмылке.

— Ты издеваешься, Пустая? — спрашивает Дэмиан, а голос пронизан ядом. — Ты только что перевернула эту академию, устранила главную пакостницу, чтобы что? Чтобы просто взять и уйти? У тебя точно все в порядке с головой?

Не знаю, что там с моей головой. Но с его — точно беда. Он прижимает меня все сильнее. Запястье уже не горит, а болит. Точно будут синяки!

Дергаю руку в попытке освободиться. но опять все тщетно. Сила на его стороне, а он, видимо, не из тех, кто останавливается. Он из тех, кто все решает силой!

— Как-то странно ты выражаешь радость своей победе, — рычу на него. — Разве ты не этого хотел?

Лишь после этих слов на лице Дэмиана нарастает привычная ледяная маска. Однако глаза… глаза по-прежнему горят. Только вот каким-то иным огнем. Каким именно, даже разгадывать не собираюсь, плевать.

— Пытаешься удовлетворить мои желания — что-то новенькое. Тогда скажи сначала на милость, как работает твоя голова? Зачем было все это устраивать, чтобы потом сбежать, как трусиха? — спрашивает он.

— Ты сам сказал: я выиграла битву, а не войну. И к новым ставкам я не готова. Рузанна лишь часть огромного механизма. Не будет ее — в игру вступят другие, кому не по вкусу мысль, что первогодка с одним кольцом может стать ученицей великого Дэмиана Сэйхара, — напоминаю ему. — Мне нужно было оправдать свое имя — я это сделала. А дальше сражаться бессмысленно. Поздравляю, ваше Святейшество. Победа — ваша. Можете праздновать!

Последнее выпаливаю громче, чем хотелось. Но Дэмиан не ликует. Он смотрит так, будто либо убьет меня сейчас, либо сожрет.

— Так что, мы договорись? — болтаю, что придет в голову, в надежде, что его отпустит.

А он, придя в себя, наконец-то отпустит меня. И в идеале это должно случиться до того, как я потеряю над собой контроль и заработаю еще одно наказание какой-нибудь неприемлемой выходкой.

А врезать ему хочется всегда. Сейчас вот дико хочется оттоптать ему пяткой пальцы на ноге, как минимум!

— А с чего мне соглашаться на твою дурацкую сделку? — отвлекает от воображаемой мести Дэмиан.

Вопрос резонный. Ответа нет, демоны его возьми!

— Будешь чувствовать себя лучше, если отравишь мне последние дни?

Дэмиан тоже не спешит отвечать. Продолжает допрос.

— И куда же ты собралась? — смотрит так, будто я ему отчитываться о каждом вздохе обязана.

Бесит, гад. И с каждой секундой становится все опаснее. Его наглая близость провоцирует приступы безумия.

— Подальше. Почему тебя это так волнует?

— Хочу быть уверен, что больше не будешь путаться у меня под ногами, — отвечает Дэмиан.

— Вряд ли лучшего адепта отчислят и переведут на артефактный завод, так что волноваться не о чем.

— Это уж точно, — хмыкает он.

Мы договорили, но вместо того, чтобы отпустить, он все крепче прижимает к себе. С трудом сдерживаюсь, чтобы его не толкнуть. Сделка вот-вот случится. Терпи, Яра, терпи. Всего раз.

Смотри на него, но не видь его взгляд. Стой, но не чувствуй, как тебя расплавляют его касания. Он — огнедышащая окова, и скоро ты от нее освободишься насовсем… Скоро.

Нет, не выдержу больше даже секунды!

— Прощальные объятья как-то сильно затянулись, — хочу говорить спокойно, но рычу.

Каждая мышца Дэмиана, прикасающаяся к моему телу, каменеет. Он сжимает челюсти так, что я слышу скрип зубов.

— Это не объятия, Пустая. Это попытка тебя не убить. — шепчет так тихо, что слова обжигают кожу. — Пять дней. Молись, чтобы я не увидел тебя на шестой.

Отходит тяжелой поступью к окну. Хватается пальцами за мраморный подоконник с такой силой, что тот трещит.

— А теперь… беги. Не то передумаю, — угрожает он.

В словах не приходится сомневаться. Ноги и сами несут меня прочь, да с такой скоростью, будто от этого жизнь зависит. Кровь шумит в ушах, за спиной что-то трещит и ломается.

Кажется, мраморный подоконник, но об этом стараюсь не думать. Радуюсь, что на месте того сломанного предмета не моя шея.

Вылетаю из башни, но даже здесь не чувствую так необходимого облегчения. Ярость Дэмиана, его необъяснимая тьма будто бы пропитала каждый сантиметр не только кожи, но и плоти до самого сердца. А может, даже и само сердце.

Воздух снаружи настолько холодный, что надо бы укутаться в теплую мантию, но ее нет. Да и не нужна.

Позволяю ветру остудить свое тело и голову, а затем направляюсь в комнату, чтобы смыть с себя грязные и наглые прикосновения местного бога, который считает, что может лапать, кого вздумается.

Была бы я физически сильнее — он бы и пальцем не коснулся. Но такого дня не настанет. Теперь уж точно.

В другую академию мне не перевестись. Всего в Тэриасе четыре академии заклинателей. В центральной части континента — одна, а на другой континент меня не возьмут из-за незнания диалекта.

Так что у меня одна дорога — на артефакторный завод. Я уйду, когда получу еще одну стипендию. Через четыре дня. Всего четыре дня… Главное, чтобы Лика к этому времени не вернулась со своей практики — иначе мне точно конец.

Ей и про пощечину доложат, и про все остальное. Я уже не выкручусь, как в прошлый раз. А у принцессы руки куда длиннее моих. Пострадать могу не только я, но и семья.

О, павшая богиня, почему жизнь настолько несправедлива и жестока? Почему одним можно все, а другим приходится выбирать меньшее из зол, чтобы просто выжить?

Бессмысленное трепыхание, которое позволяет прожить еще один день. И еще один…

Слезы подступают к глазам, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но даже это дается больно. Грудь сдавило обидой. Обидой, от которой у меня нет спасения.

«Все, хватит! Я сделала все, что могла. Сделала отлично!» — убеждаю себя, чтобы не разреветься. Я знала, что так будет, когда готовила возмездие.

Понимала, что придется попрощаться с единственным шансом на счастливое будущее, за который так упрямо держалась. Понимала и шла на это осознанно!

Тогда почему же так больно сейчас⁈ Почему же так бесит? Бесит, что Дэмиану Сэйхару можно все, включая зажимания всех, кто попадется под руку, а мне нельзя было даже защититься.

Пришлось сдерживаться, чтобы не ударить, не наговорить все, что хочется. Пришлось проиграть самой, чтобы не растоптали. И он мог… Один своим взглядом он напомнил мне, какая пропасть между такими, как он, и такой, как я.

«Но все же я оправдала свое имя и честь семьи. Это главное, о другом уже нет смысла переживать. Там я все равно бессильна», — напоминаю себе, пока иду по двору к общежитию. А адепты, как назло, впервые в жизни не спешат чинить мне гадости. Они даже смотрят иначе.

Две блондинки стыдливо прячут глаза, будто виноваты передо мной. Другие смотрят то с жалостью, то с восхищением.

Для них я больше не преступница, я — жертва, которая гордо несла несправедливый груз чужой вины. Они ненавидели и презирали напрасно, и многие это сейчас понимают.

Но не подойдут и не попросят прощения — гордость и статусы. Никто не любит признавать ошибки.

А через несколько дней они вспомнят, что День Свержения демонов близок, и будут искать новые поводы доставать. Уже не такие агрессивные, как прежде. А может, угомонятся и решат не связываться из чувства вины — не знаю. И уже не узнаю. Меня здесь не будет.

Не будет…

Останавливаюсь, едва поднявшись на первую ступень каменного крыльца. Кидаю взгляд на огромный двор, заваленный золотыми листьями. Не хочу прощаться, но прощаюсь. Не с академией, с мечтой…

Так надо ради семьи, которая заплатила за мою жизнь слишком высокую цену.

Сглатываю горечь и ступаю внутрь, молясь лишь о том, чтобы Сэйхар с его больной головой сдержал свое слово. Однако даже представить себе не могу, что вот-вот произойдет такое, что перевернет мою жизнь вверх дном…