Темный бог академии

Глава 6 Тайны Сэйхаров

Мысленно ищу, чем бы защититься, хотя это априори глупо. Почти пустая против обладателя шести колец!

К счастью, бог отходит. Всего лишь на шаг, но кажется, что между нами разверзлась пропасть. Желваки Дэмиана выступают на челюсти. Глаза все еще пылают, но уже не так ярко.

— Советую передумать и как можно быстрее, — он не говорит, он хрипит почти нечеловеческим голосом.

Отворачивается и неспешно покидает мою комнату, как король — свой тронный зал. Мое сознание в тумане, ноги подкашиваются. Из коридора доносится визг, но слов почти не слышу. Прислоняюсь спиной к стене — она холодная, то что нужно, чтобы прийти в чувства, — и медленно сползаю на пол.

Вляпалась. Вот теперь уже не по уши, а целиком.

Дэмиан Сэйхар

Ночь. То самое время, когда силы заклинателей слабеют, а демоны обретают истинную власть. Но мало кто знает, как опасна растущая Луна.

Ее бледный свет проникает в окна, разбавляет полумрак спальни и смешивается с тусклым золотом свечи. Бликует на поверхности камертона желтоглазой девчонки. Руны на нем все до одной высечены без ошибок и с одинаковой глубиной, как и положено, но магией практически не веют. И дело не в том, что камертон разломан надвое.

Артефакт может испортиться, но следы его магического использования должны остаться на некоторое время. А их нет, что означает одно из двух.

Первое: это старый инструмент, который истощил заряд почти под ноль. Второе: камертон был уже перезаряжен.

Но, как и в первом случае, это свидетельствует о том, что эта штука не могла работать нормально. Тем более в руках неопытного, почти пустого мага.

Но девчонка безошибочно нашла кристаллы и даже умудрилась направить инструмент на меня. Это не могло быть простым совпадением. Тем более с ней.

От мыслей отвлекает щелчок, характерный открыванию двери.

Последние идиотки, решившие пролезть сюда, как тараканы, стали отличным примером для других, не желающих быть отчисленными, держать со мной дистанцию. А значит, войти без стука посмели бы только двое.

И это не отец, вечно занятый великими делами. Пахнет сердобольным братцем, у которого как раз появился повод прочитать мне нотации.

— Дэм!

Ранд врывается из гостиной в спальню на всех парах, но останавливается, заметив разломанный камертон на кофейном столике. Его глаза округляются так, будто я не артефакт у Помехи забрал, но еще и убить ее успел при этом.

— Это же…

— Сломанная безделушка, — неохотно отвечаю братцу и накидываю платок с блокирующими рунами, в котором, как оказалось, не было смысла.

— Что стряслось, что ты пришел сюда посреди ночи?

— А, по-твоему, я должен спокойно спать, когда тебя назвали демоном на глазах у толпы? — парирует Ранд.

Нервный, напряженный. Даже прическа попортилась — темные волосы вывалились из хвоста и торчат в разные стороны. И его явно бесит мое спокойствие.

Но лишь идиоты паникуют в момент, когда нужно иметь холодную голову.

— Кто назвал? — спрашиваю Ранда и откидываюсь на спинку кресла с таким видом, будто ничего такого, что стоило бы запомнить, сегодня не произошло.

Ранд психует.

— Первогодка с седыми волосами и этими пугающими глазищами, — вопит он так быстро, будто от скорости сказанного что-то изменится, а потом соображает. — Да ты издеваешься! Смешно тебе, Дэм? Какая-то первогодка назвала тебя демоном! Ее камертон на тебя указал! Профессор Ривз это слышал!

— Не меня она назвала демоном, Ранд,— поправляю брата.

Хотя из нас двоих паниковать стоило бы мне. А ведь утро было славным. Все, как всегда, шло по плану. Ничего не предвещало беды, даже на свалившуюся девчонку не было смысла обращать внимания — первая что ли такая? Просто ждал, когда министерский сынок избавится от назойливой мухи.

Он уже третий год старается мне угодить. Думает, что так заполучит расположение наследника Святых. А я не мешал. Пусть служит. Но служит получше, ибо его спор с девчонкой начал утомлять. Но дальше — хуже. Она завопила:

— Демон!

Тело прострелило от макушки до пят. Я поднял взгляд, хотя не собирался на нее смотреть. И в тот момент земля треснула под ногами.

Это лицо. Эти глаза. Цвет в ночи я не успел разглядеть, а они, оказывается, янтарные. Был уверен, что она блондинка. Искал блондинку! Теперь понятно, почему не нашел.

Это недоразумение из леса — с седыми волосами! И она все еще живая. Стоит прямо передо мной. В моей же академии. Зачем⁈

Мозг прокрутил сто сценариев в секунду, прогнозируя, что сейчас выкинет эта девчонка. Но она… Она будто не узнала. Забыла тот день или же притворилась вынашивая какой-то план?

Я должен был разобраться, потому и явился к ней в комнату. И в тот же момент понял, как сильно недооценил угрозу…

Но Ранду это знать не нужно, потому и накидываю на губы улыбку, которой обманываю всегда и всех.

— Та первогодка посчитала, что я прячу экзаменационный артефакт с демонической силой, — напоминаю брату.

— Разве? — Он не отступает. — Дэм, я дико устал подчищать за тобой всякий раз!

— Всякий раз?

— Может, эта девчонка в самом деле ошиблась, а может…

— Если тебя так беспокоит первогодка с одним магическим кольцом, так устрани проблему. В конце концов, кто из нас куратор, а кто адепт? — напоминаю я.

Глаза Ранда округляются.

— Хочешь, чтобы я испортил девочке жизнь? — спрашивает так ошарашенно, будто я предложил ему прыгнуть с башни.

— У тебя есть другие варианты?

— Иногда ты в самом деле меня пугаешь. Как ты можешь принимать подобные решения с такой легкостью?

— Если я испытаю муки совести, это что-то изменит? — задаю резонный вопрос. — Кто-то в семье должен быть плохим, чтобы другой мог оставаться благородным, так ведь, брат?

— Ты идиот, Дэм!

— Мне больше нравилось, когда ты называл меня чудовищем, — усмехаюсь, вспоминая прошлое, от которого стоило бы выть, забившись в угол, и Ранд бледнеет.

— Я был не прав, — отводит взгляд в сторону на пару секунд — Но сейчас забочусь изо всех сил, и ты это видишь! Если отец узнает о том, что было… Если дело не в ошибке, а эта девчонка в самом деле…

— Тебя это не коснется. Не стоит так переживать.

— Зато тебя коснется, а мы не просто семья. Мы Сэйхары! Продолжатели рода Святых.

— Я в курсе, кто я, — чувствую, как внутри закипает злость. — И поверь мне, от этой девочки не останется и следа в академии задолго до приезда отца.

— Что… Что ты собираешься с ней сделать? — выпаливает Ранд, а глаза наполняются хорошо знакомым страхом.

Таким, каким обычно смотрят на стихию, с которой невозможно совладать.

— Я — ничего, — намеренно выбираю беззаботный тон. — Первогодка сама облила себя маслом, я поднесу огонь, если потребуется. Девчонка слабая. Пустышка без рода. Она быстро сдастся и уйдет.

Говорю как есть, но внутри терзает странное сомнение. Тот ее взгляд. Раздражает.

— Делай, как знаешь, Дэм. Но не забывай, у безродных хоть и мало магии, но воля к жизни велика. Им нечего терять, потому они и опасны.

— Приму к сведению, — отмахиваюсь, хотя дурацкое чувство, что он может быть прав, забивается под ребра.

Ранд, кинув еще один взгляд на камертон, уходит, не прощаясь. Комната пустеет, и я прислушиваюсь к треску воска почти догоревшей свечи.

Ее ствол белый, как волосы свалившейся на мою голову девчонки. А пламя, как ее глаза — золото и топаз.

Красота и глупость.

Вместо того, чтобы послушаться совета, огрызалась и смотрела прямо в глаза, будто у нас равные статусы. Ни грамма образования, но мозги то должны хоть какие-то иметься?

Как раздражает.

Приходится вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, а воздух пропитан дешевым запахом этой девчонки, оставшимся на платке. Ромашка, демоны бы их побрали.

Жалкая Ромашка — теперь головная боль самого Дэмиана Сэйхара? Усмехаюсь от того, как абсурдно это звучит.

Нет. Сейчас не до смеха.

Девчонка должна исчезнуть. И дело уже не в красной луне, не в ее подозрительной магии. Все гораздо хуже.

На нее реагирует… Он.

Яра Шторм

Подниматься с пола совершенно не хочется. Это будто означает, что пора опять идти в бой. А я еще толком не отдохнула, не погоревала как следует о своем нелегком будущем.

Но, как говорила в шутку мама, «Поплакать всегда успеешь, а вот дела любят срок».

Потому и поднимаюсь на затекшие ноги, отряхиваю платье и принимаюсь за обустройство нового пристанища.

Разложив пожитки на свободные полки в шкафу, принимаюсь заправлять постель. Она пахнет розовыми лепестками и чем-то еще непонятным. Приятный запах, но непривычный.

Дома свежая постель пахла хозяйственным мылом, луговыми травами и ромашкой, но быстро пропитывалась запахом еды, так как дверей не было. Кухня служила нам и гостиной, и коридором, разделявшим две комнаты, — нашу с Аей и родительскую. И мне все это нравилось.

Потому этот изысканный аромат мне кажется чужим и холодным, но даже он никак не избавляет от другого запаха. Омела, древесина и дым. Запах Дэмиана Сэйхара, который, кажется, пропитал здесь все насквозь и даже меня!

И с какой стати этот бог академии самолично являлся в мою комнату? С чего вдруг велел мне уйти? Совет он дал! По доброте, говорит, душевной! Душечка с демоническим характером!

Да что я такого сделала в конце концов? Повернула камертон в его сторону? За такое не выгоняют!

Хотя кто знает, к чему привыкли избалованные богачи. Вон даже Рузанна, хоть и не из высшего сословия, а дочь наместника, тоже никогда не видит границ!

Мало мне было войны с ней, теперь еще и под гнев местного божка попала⁈

Злюсь так, что несчастная подушка, на которую я как бы натягивала наволочку, напоминает теперь потрепанную грушу для битья. Ну, зато хотя бы пыль из нее вытряхнула. А пыли было много, до сих пор кружит в воздухе. И этот запах Сэйхара! Фу!

Открываю окно, чтобы вытравить все, что напоминает о Сэйхаре, но он будто в нос мне въелся. «Дыши глубже, Яра, дыши!», — пытаюсь себя успокоить.

За спиной раздается щелчок, характерный открыванию двери, и я тут же вздрагиваю, хотя подобных привычек шарахаться от всего подряд за мной никогда не наблюдалось. Видимо, от встречи с этим проклятым «богом» все еще не отошла.

Закрываю окно, так как от сквозняка уже дважды получила прядями своих же волос по лицу, и оборачиваюсь.

— Яра? — замирает на пороге шатенка.

И сердце, только что сжавшееся от страха, тут же пускается в пляс.

— Вот мы и встретились, Иша! — радостно приветствую я.

Девчонка тут же срывается с места и бежит ко мне, желая обнять. И я с радостью обнимаю в ответ, ибо в этой огромной академии очень нужен друг.

Особенно тот, с которым уже успел разделить несчастье.

— Как же здорово, что мы обе поступили! — радуется с огнем в глазах и тут же меркнет. — Но Рузанна тоже поступила, — добавляет она, и от одного только имени дочки наместника пальцы Иши идут дрожью…

И на то есть причины.

* * *

— Сейчас уже поздно. Займи любую свободную кровать, а утром приступишь к подготовке к вступительным экзаменам, — говорила мне смотрительница, когда я, запыхавшись, прибежала ко вратам академии поздним вечером.

Эта седовласая, строгая на вид женщина не выгнала, не отругала за опоздание почти на день. Она лишь проверила наличие кольца и показала путь к общежитию для поступающих, попутно давая наставления.

Помню, как сильно я хотела рассмотреть академию, как зашкаливал пульс от неверия, что я все-таки добралась.

Но здание для поступающих стояло на отшибе, и я мало что успела разглядеть. И потому ждала скорейшего наступления нового дня. Хотела увидеть других девчонок и парней, с которыми ступлю на общий путь, но едва мы подошли к дверям одной из комнат, как сердце ухнуло вниз.

— Я дочь наместника Пурима! И я точно сдам экзамен! Не сомневайтесь! — донесся звонкий голос из комнаты.

Я сразу его узнала, но хотела думать, что ошиблась. Не могло же мне так «повезти».

— Конечно! Ты не только умная, но и красивая. Уверена, уж тебя-то Дэмиан Сэйхар заметит! — звучали хором голоса в ответ.

И стоило дверям распахнуться, как пятерка девушек, сидевших возле одной кровати, заваленной шелками и украшениями, тут же смолкла. Я скользнула взглядом по юным лицам, остановилась на том, которое уже хорошо знала.

Рузанна выглядела как принцесса в нежно-голубых шелках, которые отлично смотрелись с ее рыжими кудрявыми волосами. Едва узнав меня, дочь наместника напряглась в плечах. Даже встала, видимо, желая выгнать прочь, но при смотрительнице не решилась.

— Подъем в семь утра, завтрак в половину восьмого, а после инструктаж и подготовка к вступительным экзаменам, — напомнила мне женщина.

Стоило ей выйти из комнаты, как воздух накалился до предела.

— Ты что тут делаешь, Пугало? — вскочила Рузанна и сжала кулаки.

Да будет мне свидетелем павшая богиня, если бы не запрет на драки и страх отчисления, эта рыжая точно попыталась бы вырвать мне волосы.

— Видимо, то же, что и ты, — я ответила холодно и пошла к самой дальней кровати под шепот девчонок.

«А кто это? Что с ее волосами? А глаза ты видела? Они жуткие!»

Не знаю, кто именно из девочек расспрашивал обо мне, но Рузанна ответила всем и сразу.

— Эта ущербная — дочка рыбака, чьей поставкой мы всей семьей едва не отравились, — она лгала об отравлении, но я смолчала. — У нас ее считают Проклятой. Так что лучше не подходите. Всех, кто с ней рядом, непременно настигает беда!

Второе, увы, было не ложью, а горькой правдой. По крайней мере про то, как меня обзывали. Но никого из моих близких не настигла из-за меня беда. По крайне мере, магическая. Не считая, пожалуй, лекаря, спасшего мне жизнь.

Однако слова Рузанны хлыстом прошлись по сердцу. Дико захотелось поставить ее на место, но я сдержалась. Ведь Рузанна чуть что доложит об обидах отцу, а тот может усложнить жизнь моей семье. Пришлось молчать.

— Эй ты, я не буду спать с тобой в одной комнате! Иди и просись в другую! — крикнула мне рыжая.

А девчонки, облепившие ее со всех сторон, растерянно хлопали ресницами, но все же предпочли остаться на стороне принцессы. Видимо, одного дня ей хватило, чтобы собрать своими хвастливыми рассказами свиту из незнакомок, желающую угодить во всем.

— Будешь ко мне приставать, прокляну так, что семь лет тебя беды преследовать будут. Остальных это тоже касается. Так что либо не трогаете меня, либо будет война, — ответила я и, отвернувшись, заметила шестую девушку.

Шатенка с бледным худым лицом, одетая в ситцевое платье в заплатках, сидела в углу с потрепанной книгой и испуганно поглядывала то на меня, то на свиту дочери наместника.

— А ты чего уставилась? Иди и заправь нам кровати! — рявкнула ей Рузанна, чтобы хоть как-то компенсировать нанесенную мною обиду за счет другой жертвы.

Иша, вздрогнув, поднялась на ноги.

— Я? — испуганно шепнула она.

— Хочешь, чтобы мы сами таким занимались, или видишь кого-то более подходящего на роль служанки, дочь поломойки?

Видимо, Иша успела рассказать о себе правду, не подозревая, что такие как Рузана воспользуются ее положением.

— Но я учусь… — растерянно промямлила Иша.

Зря.

— Слушай сюда внимательно. Я дочь наместника Пурима, и я точно поступлю в академию, а вот ты можешь огрести таких проблем, что на экзамен даже близко не попадешь! Либо знай свое место и будь полезной, либо… — решила Рузанна. — Девочки!

— Нет! Не нужно! — отозвалась Иша, испугавшись до дрожи в пальцах. — Я помогу, мне не сложно…

Она верила, что чем меньше возражает, тем меньше ее будут доставать. Она ошибалась… А я… Клянусь светлой памятью богини, я пыталась не вмешиваться, но… все пошло не по плану.

— Яра, — окликает меня Иша, и я возвращаюсь из воспоминаний и мягко улыбаюсь ей.

— Ничего. Тогда же справились и сейчас справимся, — обещаю подруге.

Мы говорим еще час, изучаем расписание занятий, разбираем учебники, которые приносят в комнату перед отбоем, и делимся мечтами о том, какой будет жизнь, когда обе станем истинными заклинательницами.

В таком хорошем настроении ложимся спать, а утром отправляемся на первый и самый важный в учебной жизни день!

День, который я теперь никогда не забуду.