Темный бог академии

Глава 29 Невозможная Яра

Дэмиан Сэхйар

Спросить? Она сказала «спросить?»

Да что можно спрашивать в такой ситуации?

Неужели эта первогодка все еще думает, что сможет выкрутиться. У нее был один шанс. Я его ей дал по доброй воле, несмотря на все но, а она… Она не воспользовалась! Предпочла вот это все!

Едва удерживаюсь на месте, чтобы не ломануться в толпу и не привести эту девчонку в чувства. А она кидает такой взгляд, будто велит мне: «Не вмешивайся!».

Велит. Мне!

Бред какой-то. Видимо, хорошо мне на состязании по голове досталось, раз мерещится такое. Она молить о помощи должна, а вместо этого спокойно ждет ответа ректора.

Надоело!

— Спрашивайте, — раздается голос, едва делаю шаг вперед.

— Дэмиан! — нервно окликает Ник, о существовании которого я успел забыть.

Зато его ошарашенный вид быстро напоминает о том, что вмешиваться в происходящее мне не стоит.

Девчонка захотела уйти — вот и отлично!

«Отлично!» — повторяю себе и отворачиваюсь. Не хочу на это больше смотреть. Будто других дел нет. Лучше пойду на тренировку.

Но ноги не идут. Жду, демоны меня возьми, что скажет сумасшедшая.

— Господин ректор, — ее голос уже не дрожит, как минуту раньше.

В нем вообще не капли растерянности, будто до этого она лишь играла.

Оборачиваюсь и вижу в лице Яры ту самую уверенность, с которой она смотрела на меня.

Что она затеяла на самом деле?

— Вам написали на меня донос. Толпа здесь собралась не просто так. Адептов сюда привели, заманили, чтобы уличить меня в неподобающем поведении. Меня очерняют и порочат намеренно, господин ректор. И зачинщик среди престувующих. Разве это меньшее преступление, чем то, в котором меня хотят обвинить? — спрашивает Яра с таким огнем в глазах, что до сюда дотягивается жар.

Неужели красивыми словами решила выиграть бой? Нет, не ими… Кажется, за время противостояния я кое-что упустил из виду.

— А сильно сказано! — тем временем отмечает Ник, стоящий за спиной.

Даже усмехается одобрительно — тоже видимо, позабыл, что Яра — враг. Не спешу ему напоминать.

И про то, что он не знает пока не говорю. Я отлично помню, что сделала Яра, когда на нее напали в общежитии. Я четко помню ее слова, брошенные мне в лицо в третью встречу. Она подставит щеку столько раз, сколько потребуется, чтобы добиться своей цели. Неужели…

Впиваюсь взглядом в ее желтые глаза и вижу ответ, которого в упор не видел ранее — ловушка не для Яры! Ее устроила сама Яра. Поэтому и отправила Ника куда подальше!

— Вы говорите верно, адептка Шторм. Если кто-то пытается очернить вас, то это не меньшее преступление. И наказание за него предусмотрено соответствующее. Отчисление из академии, перевод на артефакторный завод, уведомление семьи о неподобающем поведении и тяжелые исправительные работы, — отзывается ректор.

Яра старательно делает вид, что слышит это впервые. Но она уже знала, потому в левом уголке ее губ промелькнула тень улыбки.

— Тогда, прошу вас, пусть меня проверят лекари. Как можно скорее, моя честь на кону. — заявляет Шторм и ступает к свите под гул охающей и перешептывающейся толпы.

С позволения ректора высокий лекарь в белой мантии и его помощница выходят вперед. Просят Яру пройти за ними в ближайший кабинет. А она бросает один-единственный взгляд на Рузанну.

И в этом взгляде нет ни капли ожидаемого злорадства. Но там — безжалостностный смертный приговор.

Двери за спиной Ромашки и лекарей закрываются. Двор погружается в шепот толпы.

— Ты удивил меня, Дэм, — раздается голос Ранда.

За всей этой суетой я почти забыл, что он вмешался. Как бы невзначай встал на моем пути. И сейчас поравнялся и стоит с точно таким же непричастным видом.

— Думал, ты ждешь отчисления первогодки, — продолжает и скучающе наблюдает за толпой.

Ник, будто чувствуя, что дело пахнет пожаром, отходит назад на несколько шагов.

— Ты же просил оставить ее в покое. Так зачем пытался помешать мне сейчас? — спрашиваю Ранда и чувствую, как внутри что-то начинает закипать. — Ты знал, что это ловушка.

Тень ухмылки прорисовывается на тонких губах брата, и противных лопающихся пузырьков в груди становится все больше — либо Ранд был посвящен в план Яры, что означает, что эти двое общаются за моей спиной. Либо он за ней очень плотно наблюдал, плотнее чем я. И при этом лгал мне, что девчонка не стоит внимания.

— Ты и сам с легкостью бы догадался, Дэм. Ты ведь всегда был проницательнее меня. Но, видимо, что-то затуманивает твой разум в последнее время, — с усладой выдает братец. — Старый добрый Дэм бы сразу заметил, что эта отчаянная первогодка ко всему прочему еще и отличный стратег.

— Звучит как восхищение. — Передергивает.

— А что в этом удивительного? Ее столько травили, а она не только не сдалась, но и нашла способ наказать врага. Знаешь что? Если победа сегодня окажется за ней, то я, пожалуй, позову ее на свидание, — делится своими планами братец и тут же кидает на меня удивленный взгляд. — Что такое? Разве вражда не окончена, раз ты сам хотел остановить травлю?

— С чего ты взял, что я хотел именно этого? — спрашиваю брата, и контролировать тон становится той еще демонической задачей.

Кулаки так и чешутся. Но делаю вдох поглубже — из нас двоих спокойствие в спорах первым всегда терял Ранд.

— Я ошибся? Тогда хорошо, что ты помедлил. Уверен, она справится сама, — кивает братец.

Не припомню, когда в последний раз меня так бесила его фальшивая улыбка. Одной богине известно, чего мне стоит сейчас оставаться спокойным. Хотя не уверен, что получается отлично, как раньше. Челюсти сводит так, что зубы могут раскрошиться под натиском.

Ранд не успевает ответить. Лекари возвращаются, а вместе с ними Яра. Идет, гордо подняв голову.

— Они вернулись. Вот она. Что там? — идет шепот в толпе.

Всматриваюсь в лица лекарей, пытаясь понять, к чему идет дело.

— Господин Адвус, вы осмотрели адептку? — спрашивает ректор, и двор погружается в тишину.

— Так точно, господин ректор. Девушка невинна!

— Что? — раздаются охи в толпе.

Лицо рыжей искажается сначала удивлением, а затем ужасом осознания того, как сильно она просчиталась.

— Значит, наговор, — тут же заключает во всеуслышание профессор Ривз.

Еще один непрошеный защитник. Но сегодня его слова идут на пользу.

— Нет! Клянусь вам, это какая-то ошибка. Я своими глазами видела живот! Яру тошнило при всех! — талдычит рыжая. — Господин ректор, поверьте мне!

Лицо у ректора пунцовое. Он ведь тоже был уверен, что воровка из простолюдин могла пойти по наклонной. Потому неловко прокашливается и кидает вопросительный взгляд в лекаря.

— На это у нас тоже есть ответ, — отзывается тот. — Адептка Шторм приходила на днях. Она жаловалась на боли в животе после еды, но ушла, не дожидаясь осмотра. Сегодня она сообщила, что недавно в гончарном цеху кто-то добавил белую глину в еду. С уверенностью могу сообщить, что это и стало причиной вздутия.

— Вот оно как! — ступает вперед профессор Ривз. Выглядит таким довольным, будто сам одержал победу в дуэли. — Выходит, донос все-таки был ложным. А может быть, и подстроечным, так ведь, адептка Родив?

— Нет! Я ничего такого не хотела. Они… Они заманили меня в ловушку. Яра и ее нищая подруга подставили меня! — выкрикивает рыжая и пытается найти в толпе Ишу.

Но та выходит сама.

— Господин декан, профессор Ривз, позвольте сказать! — тянет дрожащим голосом и опускает взгляд в землю. — Рузанна часто запугивала меня. Она настраивала всех против Яры. И я видела, как она возвращалась в раздевалку в тот день, когда случилась кража. А еще она угрожала мне, чтобы узнать, где Яра прячется, и я назвала ей это место. Больше о никто об этом не знал. Так что письмо с ложным доносом могла послать лишь она!

— Ложь! Ты сама сказала мне, что у Яры есть любовник! Не смей на меня клеветать! — истирит Рузанна, а затем соображает. — Вы… Вы обе все это подстроили! Ты…

Глаза вспыхивают безумием. Рыжая кидается к Яре, но Иша хватает за сумку. Та разрывается на две части, и все содержимое падает на истоптанную землю.

— Что это такое⁈ — выкрикивает шатенка.

Толпа охает, а затем наступает еще одна мучительная минута тишины. Профессор Ривз наклоняется, поднимает с травы блестящий предмет и демонстративно рассматривает, показывая всем вокруг, а затем и ректору.

— Кажется, мы только что нашли недостающую подвеску, в краже которой обвинили адептку Шторм, — говорит он, а затем оборачивается к рыжей адептке, которая уже похожа на красный помидор от гнева и бессилия.

— Нет! Нет. Это неправда. — трясет она головой, кидает взгляд на профессоров, на ректора, на толпу, и видит ровно то, чему подвергала Яру все это время — презрение.

— Довольно. У меня в ушах звенит от ваших жалких оправданий. Стража, уведите адептку Родив и допросите! — велит ректор.

Два стражника направляются к рыжей, а она отползает с таким рвением, будто от виселицы пытается спастись. Теряет последние капли достоинства.

Жалкое зрелище, хочется отвернуться, и Яра делает то же самое. Не смотрит на Рузанну, хотя сама поставила ее на колени не только перед собой, но и перед всей академией. Но не наслаждается своей местью, что странно.

Умная настолько, чтобы сокрушить сильного врага. Жестокая, но не кровожадная, выходит? Баланс, которого я никогда прежде не видел.

Засматриваюсь на ее гордый профиль и не сразу замечаю, как стражники ослабляют хватку, а рыжая, воспользовавшись шансом, хватает с травы камертон и кидается на Яру.

В ту же секунду выпускаю плетение. И оно сплетается с еще одним, вылетевшим на долю секунды позже, и обездвиживает угрозу.

— Дэм? — поворачивается ко мне Ранд.

А я смотрю на его подрагивающие пальцы, пытающиеся удержать камертон, который и выпустил второе плетение. Так, значит, братец?