Глава 2 Амулет-2

Дом семьи Думовых стоял на окраине деревни, совсем близко от леса, на узенькой улочке аж с тремя фонарями. Один из них не работал, сколько Стас себя помнил.

К тому времени, как Стас подъехал к родному деревянному штакетнику, окрашенному в зеленый цвет собственноручно в прошлом году, дождь перестал, чуточку посветлело, тучи обещали вскорости разойтись.

Возле соседского, Сапожниковского дома стоял внедорожник, не самой последней модели, но вполне себе приличный, с кенгурятником и багажником наверху — для охоты и рыбалки самое то.

Стас вылез из машины, хлопнул дверью, открыл багажник, чтобы достать дорожную сумку. В этот момент из дома вышли мать и бабуля.

Мать за последние месяцы заметно постарела и осунулась, обзаведясь новыми мелкими морщинами по всему лицу. А вот бабушка с любимыми янтарными бусами на шее — пухлая, круглая, румяная, нарядная, так и пышет здоровьем. И при этом матери всего-то пятьдесят восемь, а бабке девятый десяток пошел… Стас возил мать по врачам — говорят, что ничего страшного со здоровьем не стряслось, просто умеренная гипертония и стресс по любому поводу. А мнительность лекарствами не вылечить.

Стас был обласкан и усажен за стол с разносолами. Ради него старались с раннего утра: из подпола соленья-варенья достали, пельменей налепили, пирожков напекли, суп с курицей сварили — причем курица не из магазина, бледная как сама смерть, а деревенская, еще недавно шнырявшая по двору, с желтым жирком, пахучая, аж слюнки текут…

Стас еще не отошел как следует после случая на дороге, испытывая некоторую закрепощенность, но про старика-тауханца решил не заикаться. Мать начнет волноваться и вконец достанет своей тревожностью.

А у Стаса собственной хватает.

Он ожидал, что женщины будут донимать насчет Вики, однако, к счастью, разговор за обедом касался только мелких обыденных тем. Мать с бабушкой жизни не учили и своего мнения не навязывали — слава звездной пыли, из которой мы все, говорят, сделаны.

После обеда Стас переоделся в старый потрепанный спортивный костюм, сунул в уши беспроводные наушники, врубил на телефоне негромкую музычку и обошел дом и участок. Обход показал, что кое-где надо подмазать и забелить стены, на курятнике заменить кусок треснувшего шифера, крыша малость протекает, у дома подрубить ветви на разросшемся дереве и расколошматить пять чурбанов у дровника.

В огороде росли всего две грядки — одна с помидорами, другая с луком и укропом. Когда Стас жил здесь постоянно, огород был засажен весь… Грядки, видно, пропалывали давно, нужно и этим заняться.

Из огорода Стас полюбовался на крышу дома. В прошлом году он перекрыл весь шифер на доме, сейчас новехонькая крыша прямо светиться — особенно на фоне соседских. Хорошо бы еще и баню напрочь снести и построить новую, но за отпуск не успеет. Да и денег не хватит.

Стас постоял перед пустой будкой с цепью и кусками линялой собачьей шерсти на вытоптанной до каменной твердости земле. Пес по кличке Сварог, служивший верой и правдой еще со времен отца, преставился прошлой весной, а вместо него женщины щенка брать не стали, ограничившись кошкой Пэрис, которая третий день гуляет где-то с котами. За забором сидит Сапожниковская собака Найда, злющая, как сатана, вот и сейчас на Стаса порыкивает из-за забора. Она охраняет сразу два дома. Благо, в деревне редко когда случаются ограбления, разве что вконец упившийся местный алконавт в приступе жестокой абстиненции полезет за опохмелом в чужой дом.

Пока Стас лазал на крышу курятника, вредная Найда подняла скандал и на шум вышел Никита, друг детства, — высокий, почти как сам Стас, мосластый, белобрысый, с насмешливым прищуром бледно-голубых глаз. Последний раз Стас видел его несколько лет назад, — постоянно не совпадали их визиты в деревню. Когда-то они обменялись номерами, но созванивались редко.

— Стасян! — заорал Никита. — Как дела, мужик⁈

— Никитос!

Стас вынул наушники, сунул, не глядя, в карман и слез с крыши. Друзья детства обнялись через невысокий деревянный забор между огородами — тоже выкрашенный в зеленый цвет, как и штакетник вокруг дома.

Выяснилось, что Никита приехал к предкам на недельку с двумя сынишками-близнецами. Жена осталась в городе у мамы. Пусть отдохнет от мужского населения, а детишки пусть на природе порезвятся. Злата, между прочим, снова на сносях, ждет девочку.

Выложив эту информацию, Никита прищурился на Стаса:

— Ну а ты че, не остепенился?

Если честно, Стасу не понравился тон. Словно бы многодетный Никитос его в чем-то обвиняет и одновременно насмехается, а в тридцать лет быть не обремененным семьей — какой-то низкий поступок.

— Да вот… — сдержанно сказал Стас, разведя руками.

— Нам уж по тридцатнику, — напомнил Никита, продолжая насмешливо лыбиться.

— Я помню, — еще более сдержанно сказал Стас.

Никита, вероятно, уловил недовольство и сменил тему, показав пальцем на джип.

— Вот, новую тачку прикупил, как тебе?

— Хороша, — честно одобрил Стас. — В кредит брал?

— А как же еще? Я ж не богач какой… хотя и карьеру делаю.

Стас опешил.

— Ты ж вроде водилой на сахарном заводе работал?

— Ну да, — промурлыкал Никита. — А сейчас в прокуратуре… тоже водителем — но не абы каким, а самого замначальника вожу! И зарплата повыше, и связей побольше. Если понадобится какое-нибудь деликатное дело порешать, обращайся, поможем. Я серьезно.

В этом весь Никитос: в любой ситуации ухитряется доминировать. Хоть и водила-птушник, а рядом с ним Стас с инженерно-строительным за плечами чувствует себя сущим смердом никчемным у ног важного барина. И в школе Никита учился слабовато, но самоуверенности всегда было хоть отбавляй.

— Спасибо, — ответил Стас и тоже заулыбался. — Надеюсь, не понадобится.

— Ну а у тебя как дела в плане работы? Все строишь?

Вот тут Стас почувствовал себя уверенней.

— Ага. В строительной компании тружусь. Строим дома и коттеджи.

— Прораб? — уточнил зачем-то Никита.

— Инженер-технолог, — пояснил Стас, и, когда стало ясно, что Никите эта должность ни о чем не говорит, добавил: — Зарплата недурная, кредитов не имею.

После этого Никита слегка поугомонился, и насмешливый прищур у него наконец выключился.

В целом, общение с однокашником оставило неприятное послевкусие, но Стас быстро выкинул из головы Никитоса, его детей и джип — сроду не был завистлив, просто малость не уверен в себе.

Когда Никита отбыл обратно в дом, Стас вернулся на крышу. Пошарил в карманах — один наушник на месте, а второй куда-то запропастился. Видно, выпал во время общения с Никитой или сразу после. Стас обшарил траву возле забора, крышу курятника, поискал внутри, пугая кур и горластого петуха, но так и не нашел. Как говорится, «что посеешь, потом хрен найдешь»…

Стас тихонько матюгнулся, но утешил себя: наушники хоть и не самые дешевые, но однозначно старые. Значит, пришло время приобрести новые, такой вот сигнал от вселенной. А пока придется ограничиться одним.

До вечера Стас успел отремонтировать крышу курятника, укрепить сетчатую дверь, расколошматить с помощью клина и кувалды два чурбана и настроить спутниковую антенну — после сильного ветра на прошлой недели пропало несколько каналов.

Утомившись, лег спать рано в своей спальне, где на дверях до сих пор торчали петли для висящего замка.

…А ночью вдруг проснулся ни с того ни с сего. Глянул на экран телефона: 2:35.

Дом тонул во мраке, чернильном, почти осязаемом. За окном — кромешная темень, небо вновь затянуло облаками, а работающие фонари слишком далеко. Стас перевернулся с боку на бок, попытался уснуть, но сразу не вышло. Он лежал и слушал, как в вязкой тишине слышатся легчайшие шорохи и скрипы, будто где-то в коридоре или на веранде крадется кто-то грузный, но осторожный…

Кошка? Нет, двери заперли на ночь, а Пэрис к тому времени еще не вернулась из любовного турне. Что тогда? Сам дом «дышит»? Такое бывает со старыми домами, он еще в детстве заметил.

Но на сей раз все было чуточку иначе. В доме явно кто-то крался, очень осторожно. Ни мать, ни бабуля так не передвигаются, они обычно шлепают стоптанными тапками. На Стаса накатило мощное ощущение чего-то неведомого, страшного, пугающего, в городе такое ощущение его никогда не посещало.

Шорохи и поскрипывание затихли, затем тихонько лязгнуло. Может, мыши обнаглели в отсутствии кошки? Стас осознал, что ему нужно отлить, а вставать и тем более выходить во двор боязно, точно ему десять лет. Мать-то с бабулей используют специальные ведра, а Стас постыдился поставить себе такой же.

Все же встал, откинул занавеску с окна, выглянул и далеко-далеко разглядел слабое пятно света — это один из двух функционирующих уличных фонаря. Второго за деревьями вовсе не видно. Стас нащупал выключатель и щелкнул. Свет не загорелся.

— Ну что за херня? — возмутился Стас.

Время идет, люди летают в космос, а в Серебряной Пойме до сих пор вырубают электричество в домах!.. Наощупь, что ли, брести? Впрочем, в телефоне есть достаточно мощный фонарик.

Он еще два раза щелкнул выключателем, и неожиданно под потолком желтоватым светом засияла лампа в старомодном абажуре.

— То-то же, — пробормотал Стас. За несколько прошлых визитов сюда такого безобразия не наблюдалось, а то бы он и выключатели проверил и мощным фонарем на всякий случай запасся.

Накинул тонкую ветровку — по ночам холодает из-за стылых воздушных масс, сползающих с гор, — и взгляд случайно упал на темное окно с раздвинутыми занавесками. В непроницаемо черном стекле отразилась часть комнаты вместе со Стасом. Испытывая непонятное беспокойство, он подошел к окну — задернуть занавеску — и вдруг уловил движение в темноте снаружи.

Быстро приблизил лицо к стеклу и увидел грузную фигуру бабы Насти, идущей между штакетником и стеной дома. Там протянулась клумба, но имелась и узкая цементная дорожка, ведущая со двора к дровяному сараю, но никак не к туалету за курятником или бане. Что бабуля там потеряла среди ночи?

Стас тихонько постучал по стеклу, привлекая внимание бабушки, но та не услышала — или попросту проигнорировала, учитывая то, что не заметить ночью освещенное окно и физиономию внука в ней невозможно. Она медленно удалилась в сторону дровяного сарая, и Стас отчетливо различил старомодные янтарные бусы на ее шее. Спит она в них, что ли, или специально нарядилась, на свидание пошла?

Стас фыркнул, но беспокойство никуда не делось. Припомнились собственные лунатические похождения в детстве. Что, если бабуля на старости лет тоже стала страдать сомнамбулизмом? Если это семейное, то очень даже вероятно…

Он выскочил из комнаты, проскользнул по короткому коридору, миновал веранду, везде включая свет, нашел свои шлепанцы и очутился на крыльце под небольшим навесом. Здесь он врубил светодиодную панель, очень мощную, осветившую весь двор и часть пространства с клумбой, но до дровника не дотягивающую.

— Бабуля? — негромко позвал он.

Никто не откликнулся.

Стас забежал за угол и быстро прошел по цементной дорожке вдоль клумбы, где только что продефилировала бабушка. Дойдя до дровяного сарая, недоуменно остановился. Тут явно никого не было. Дорожка снова поворачивала за угол и тянулась до огорода, но там не пройти из-за деревянных козлов, старых ведер для извести, веток и разросшихся кустов.

Получалось, что за те секунды, которые понадобились Стасу, чтобы выскользнуть из дома, бабка успела повернуть назад и с невероятной скоростью шмыгнуть обратно во двор и там где-то спрятаться. Или вовсе перемахнуть через штакетник и скрыться на улице…

М-да, ерунда какая-то.

Стас все же вернулся обратно во двор, по пути заглянув в сарай, курятник и баню, оглядел огород и посетил туалет. Возвращаясь, чесал затылок: померещилось ему, выходит?

В доме он сторожко заглянул в приоткрытую дверь бабушкиной комнаты, подсветив себе телефоном, — баба Настя, накрытая пледом, как ни в чем не бывало спала на боку спиной ко входу, похрапывая вовсю. Непохоже было, чтобы она несколько минут назад носилась вокруг дома. После улицы казалось, что в комнате очень спертый воздух и пованивает чем-то затхлым — возможно, спец ведром.

Стас наведался также и к матери — та спала тихо, но слышалось ровное дыхание.

«Ну и что это было?» — думал Стас, укладываясь. Он уже не был уверен, что видел за окном бабушку и что вообще что-то видел. Может, привиделось? Но тогда это значит, что у него, как и в курятнике, слегка протекает крыша, а починить ее он с той же легкостью не сумеет.

Загрузка...