У леди Эшби плохое настроение (СИ)

Глава 22

Лунджил появилась в его доме вместе с братом.

Она была молчаливой и строгой. Пожалуй, ее манерам могли позавидовать элитные преподаватели школы благородных девиц. Единственное, что крестик для Лунджил служил лишь бутафорией. На воскресных мессах она сидела с пустым взглядом, склонив голову и глядя себе под ноги.

Кристофер никогда не требовал подчинения в вере, поэтому спектакль чернокожей женщины воспринимал спокойно. Он прекрасно знал, что у нее были свои божества, которым она порой приносила жертвы.

В магию Кристофер не верил. Он был убежден, что все в жизни творится руками человеческими и судьба — это всего лишь выбор.

— О чем вы говорили с мисс Эшби? — строго спросил он, когда Лунджил пришла в его кабинет.

Та будто уже знала, зачем ее позвали, и не выглядела напуганной или беспокойной. Напротив — с этим ее надменным выражением лица, подчеркнуто прямой осанкой, в идеально выглаженной и накрахмаленной форме Лунджил казалась хозяйкой положения. Гордыня в ней бурлила запредельная, но одновременно с тем она, как и все остальные рабы, понимала, что без Кристофера ей не выжить. Он вообще никого никогда не удерживал: спокойно отпускал любого, кто желал уйти.

— Ни о чем серьезном, сэр, — с небольшим акцентом произнесла Лунджил. — Мисс интересовалась игрой нашего племени.

— Игрой? — Кристофер изогнул брови.

— Да, я объяснила ей правила, только и всего, — кивнула она.

— Это нужно было делать возле моих покоев? — скептически поинтересовался Кристофер.

Взгляд Лунджил скользнул от его лица к полу.

— Мисс Эшби не хотела, чтобы нам мешали, — пояснила она.

Кристофер вздохнул. Ему явно чего-то недоговаривали, но, похоже, большего он не добьется.

— Скажите мне только одно, Лунджил. То, что вы рассказали мисс Эшби… Это опасно для нее?

Лунджил на секунду замялась, но потом все же ответила с таким обреченным видом, как будто смертный приговор подписала:

— Все будет зависеть от ее действий.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Кристофер.

— Не знаю, сэр, все зависит от мисс Эшби, — повторила Лунджил и упрямо замолчала.

Как Кристофер ни пытался ее разговорить, ничего не выходило. Вся эта история страшно ему не нравилась, что-то в ней было не то. Кристофер привык доверять интуиции, а сейчас она буквально вопила ему в уши.

Поняв, что большего от Лунджил он не добьется, Кристофер отослал ее.

Вечер вообще принял совсем не тот оборот, на который он рассчитывал. По идее, Кристофер должен был размышлять, как и где пройдет венчание с Эммой, а он в итоге занимался тем, что пытался понять, что происходит. Хотя ему это даже нравилось — никакой скуки, что уж.

Ближе к утру Элайджа принес вести о докторе, что бывал в особняке Эшби. Им оказался Майкл Смит, репутация которого была весьма противоречива. Кристофер удивился тому, что Эдвард не проверил о нем информацию, но все встало на свои места, когда он узнал, что Смит — родственник мачехи Эммы.

В такие совпадения Кристофер не верил.

О докторе Смите ходило много разных слухов. Кто-то говорил, что он со своей небольшой больницей в Хербфоршире буквально спасал наследства, избавляя людей от душевнобольного родственника. А вот сами врачи, мнению которых Морган доверял больше, говорили, что Смит шарлатан и все его дипломы — подделка. И тем не менее Смит получал приличные деньги за то, что упекал подальше ненужных людей законным методом.

О душевных страданиях Эммы Кристофер слышал не раз — от самой Маргарет и от ее тети. Но в подробности он никогда не вдавался. Как показала практика, зря.

Так что ранним утром Кристофер приехал в Хербфоршир, чтобы лично узнать у сэра Смита диагноз Эммы. Что будет с этой информацией делать, он пока не знал, но твердо понимал, что в любом случае не оставит Эмму одну.

Больница была в самом плачевном состоянии. Одного взгляда на фасад здания хватило, чтобы понять, что выделяемые господами деньги идут прямиком в карман его хозяина. Отвалившаяся штукатурка, плесень, прогнившие полы и неприятный запах… И это только то, что ярче всего бросалось в глаза… и в нос.

Лишь кабинет самого Смита имел человеческий вид.

— Что привело виконта Моргана в мой несчастный дом отверженных? — подскочил на месте Смит, едва Кристофер вошел в его обитель.

Существуй на свете Жнецы Смерти, Майкл Смит наверняка был бы в их числе. Высокий, худощавый, словно высушенный, и с мерзкой угодливой улыбкой на лице — доктор был омерзителен, прямо как его «больница».

— Я лишь хотел узнать, какие услуги вы оказываете людям с душевными страданиями, — издалека начал Кристофер, присаживаясь на предложенный стул.

Глаза Смита, почуявшего нового богатого клиента, загорелись.

— Какие вам будут угодно: от лечения до пожизненного присмотра в нашем доме, — ответил он с предвкушением в голосе.

— В чем заключается лечение? — уточнил Кристофер, тщательно сдерживаясь, чтобы не скривиться от отвращения.

Хороши же были у Маргарет родственнички, вот уж Бог миловал…

— Специальные таблетки и личные беседы. Но последние, как правило, не особо действенны, — пояснил Смит.

Подобный ответ Кристофер и предполагал. Обдумывая следующий шаг, он рассеянно огляделся — в богато обставленном кабинете было, на что посмотреть. Главное, не задумываться, откуда у доброго доктора оказались деньги на все это роскошество.

— У меня есть… Хм… Будущая родственница. Мисс Эмма Эшби, я слышал, вы оказывали ей услуги, — осторожно сказал Кристофер.

Смит тяжело вздохнул.

— Да, падчерица моей дорогой и любимой кузины страдает весьма сложным недугом, — понимающе покивал головой он.

— Каким же? — нахмурился Кристофер.

Смит на минуту задумался, а затем прищурил глаза и ответил:

— Вы понимаете, врачебная этика…

Кристофер положил на стол небольшой мешочек. Тот звякнул так, что Смит вздрогнул (вероятно, от восторга) и тут же ловко смел его рукой в ящик своего стола.

— Мисс Эмму мучает агрессивно-импульсивный синдром. Мария очень страдала от этой наглой девчонки, еще когда та была маленькой. А когда она подросла, пришлось и вовсе применять таблетки и отвары, — о врачебной этике Смит, как и ожидалось, тут же позабыл.

— Какие отвары? — допытывался Кристофер, очень сильно желая познакомить сморщенное лицо доктора с его чудесным столом.

Теперь он понимал, почему в прошлом Эмма была такой вялой, сонной и всегда отстраненной. Ее травили всякой дрянью столько лет!

— Валериана, пустырник… Эм, в общем, всего и не упомнишь. А с какой целью вы интересуетесь? — кажется, Смит что-то почувствовал и замолчал, с беспокойством глядя на него.

— Хочу понять, насколько она опасна, — невозмутимо ответил Кристофер, вежливо улыбнувшись.

— О… Мисс Эмма очень опасна! Я бы рекомендовал ее изоляцию от вас и вашей будущей семьи. Леди Мария Смит-Эшби уже говорила со мной на эту тему, и я готов предоставить бедной больной девушке приют. Беседы и таблетки совсем не помогают, в последний раз мисс Эмма ударила меня, она постоянно грубит своей кузине и ни во что не ставит мачеху! — всплеснул руками Смит.

Кристофер задумчиво хмыкнул. Он достаточно хорошо узнал за последние недели Эмму, чтобы понимать, что вся эта история шита белыми нитками.

— А вы не пытались узнать причину конфликта мисс Эммы и леди Смит-Эшби? Возможно, все из-за недопонимания? Или вдруг все дело в ее отце? — поинтересовался Кристофер, догадываясь, что услышит в ответ.

Доктор не подвел:

— Конечно, пытался. Но с мисс Эммой очень сложно! Она плохо поддается терапии. Впрочем, не переживайте, я не буду требовать оплаты за содержание девушки в своем доме. Она сама сможет зарабатывать на свое проживание.

Он говорил мягко, будто пытаясь успокоить, но ухмыльнулся при этом так, что интуиция завопила пуще прежнего.

— Каким образом? — сцепив руки в замок, спросил Кристофер.

— У мисс Эммы очень милая внешность, найдется немало тех, кто захочет провести ночь с настоящей леди. А уж мозги и психика в этом деле никого не волнуют, — сладко сообщил Смит.

Ярость и бешенство разом бросились в кровь. Кристофер впервые в жизни ощутил такую сильную и жгучую ненависть. Он даже не понял, когда успел вскочить на ноги, перед глазами все заволокло алой пеленой. В себя Кристофер пришел лишь тогда, когда Смит захрипел в его руках, весь залитый кровью, лившейся из разбитого носа.

Он даже орать не мог — только отплевывался и сипел.

Лишь чудовищным усилием воли Кристоферу удалось остановиться и не разорвать этого ублюдка на мелкие кусочки. В голове больно билось осознание: они действительно хотели сделать все это с Эммой, ее жизнь окончилась бы здесь, женись он на Маргарет.

Разжав наконец ладони, Кристофер вытащил из кармана Смита накрахмаленный белоснежный платок и брезгливо вытер руки.

— Если хотите остаться в живых, не советую попадаться мне на глаза, — медленно проговорил он.

В ответ Смит промычал что-то невнятное, но Кристофер полагал, что они друг друга поняли.

Кристофер никогда прежде не думал, что мог оказаться в такой ситуации. Он буквально прошел по краю — едва не потерял свою женщину, едва не женился на подлой недалекой девице, едва не допустил страшную жестокость… И можно было продолжать этот список до бесконечности, а все из-за того, что он был слепым эгоистичным юнцом.

Его никогда не заботила несправедливость, творившаяся в мире. Он не был борцом за чьи бы то ни было права или меценатом. Его волновали только он сам и его будущая семья.

Да и с той он чуть не сел в лужу. Если бы не случай, Кристофер никогда бы не обратил внимания на Эмму. Подумать только, он мог бы никогда не узнать, какая она была на самом деле! Мог никогда не узнать, каково это — сходить по ней с ума, страстно желая видеть ее рядом и днем, и ночью, говорить с ней, ласкать…

Только теперь Кристофер запоздало осознал, как ошибся, когда вернул Эмме ее письмо, даже не дочитав его конца, не поняв его сути… Ведь Эмма не просто признавалась в своих чувствах — она просила его помощи. Доверяла ему и надеялась на него.

А Кристофер чуть не подвел ее. Чуть не пропустил ту единственную, ради которой готов был быть и меценатом, спонсируя лечение незнакомых ему бедняков, и борцом за права, желающим искоренить несправедливость.

Любовь к Эмме делала его лучше. И Кристофер не собирался отступаться.

Он направился в особняк Эшби сразу после визита к доктору Смиту. На завтрак он, вопреки вчерашнему обещанию, уже не успевал, но так было даже лучше. Утром Эмма точно дала бы ему от ворот поворот. Да и не осознавал, пожалуй, утром Кристофер своих чувств до конца.

Но теперь ему было, что сказать и что пообещать своей Эмме.

Наверное, его ждали, потому что Маргарет с тетей и Эдвардом Эшби появились первыми. Как обычно идеальная Маргарет с горящим взглядом кинулась ему навстречу. Сейчас Кристофер понимал, что такое поведение — это от недостатка воспитания, а ведь прежде, как и многие другие, он думал, что виной тому был ее непоседливый нрав. Все всегда говорили, что ее непосредственность — это забавно и мило. Неудивительно, что Маргарет и не пыталась меняться, с такой-то понимающей публикой.

Эммы не было.

— Кристофер, надо было предупредить, — широко улыбнулась Маргарет. — Вы…

— Я пришел увидеться с мисс Эммой, — отрезал Кристофер.

Возможно, это было грубо с его стороны, но он решил сразу перейти к сути своего приезда.

Эдвард вздохнул:

— Она не хочет никого видеть, сказала, у нее плохое настроение из-за головных болей.

— Ее недуг усугубляется с каждым днем, — плаксиво заметила Мария.

Кристофер криво улыбнулся:

— Не беспокойтесь, как только мы поженимся, я о ней позабочусь.

Мария и Маргарет явно ожидали другого развития событий, учитывая, насколько удивленно они уставились на него.

— Но… — попыталась возразить Маргарет.

Кристофер не дал ей договорить.

— Прошу меня простить, где Эмма? — обратился он к Эдварду.

— В саду, — ответил он моментально, будто только и ждал этого вопроса.

Кивнув ему в знак признательности, Кристофер двинулся к выходу в сад. Провожали его туда «с фанфарами»: Маргарет недовольно завизжала, а ее тетушка сверлила его испепеляющим взглядом.

Удивительно, что он раньше считал такое детское поведение Маргарет милой особенностью ее характера. Наверное, секрет заключался в умении правильно это преподнести, да и на контрасте с загруженной препаратами Эммой Маргарет действительно выглядела выигрышнее.

Эмму Кристофер нашел в садовой беседке. Она сидела, кутаясь в огромную синюю шаль, и гипнотизировала моросящий по листьям дождь. Выглядела Эмма совсем просто: ни пышной прически, ни косметики, но их отсутствие совсем ее не портило. Она не казалась больной или ненормальной, лишь страшно уставшей и полной сомнений.

Кристофер несколько раз сжал и разжал кулаки, расслабляя руки после недавней драки — если так можно было назвать их с доктором «встречу», конечно. Набравшись духу, он сказал:

— Мисс Эмма, я вынужден нарушить ваше уединение.