В активном поиске новогоднего чуда

ГЛАВА 12

ЭНДРЮ

— Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? — спрашиваю я, пока Кензи ведет меня все дальше от нашего места встречи на юго-западном углу Центрального парка.

Это одно из ее «не свиданий», предназначенных для того, чтобы я нашел в себе силы полюбить Рождество.

— Разве ты не слышал, что терпение — это добродетель? — она оглядывается через плечо, и мой взгляд снова прилипает к ее длинным светлым волосам. Сегодня они волнистые.

— Не та, которой я наделен.

Сегодня вечер пятницы, и воздух холоднее, чем на прошлой неделе, так что я наблюдаю, как ее нос и щеки становятся все розовее, чем дольше мы идем.

Мы поворачиваем направо, когда достигаем Шестой авеню, и вскоре после этого появляется Radio City Music Hall. Я сразу же останавливаюсь.

Она замечает это через момент и поворачивается с нахмуренным лицом.

— Что случилось? Почему ты остановился?

Я киваю в сторону вывески Radio City Music Hall.

— Пожалуйста, скажи, что ты не ведешь меня на шоу Рокетт.

Она скрещивает руки и выставляет бедро. Я не уверен, почему это чертовски сексуально, когда она раздражена мной.

— Часть нашей сделки в том, что ты подходишь к этому с открытым разумом.

— Сложно иметь открытый разум, когда я знаю, что мне придется смотреть, как кучка женщин в блестящих костюмах синхронно пинает ногами под ритм рождественской музыки следующие два часа. — я бы предпочел провести эти два часа в тюремной камере.

Ее рука ныряет в сумочку, и она достает телефон.

— Мне написать Бетани и сказать, что я больше не могу заниматься вечеринкой? — она поднимает бровь.

Я тяжело вздыхаю и стону.

— Неужели ты не могла постепенно вводить меня во все это рождественские дерьмо? Например, просто посмотреть на то большое дерево, которым все так восхищаются?

Ее рот открывается, и она подходит ко мне.

— Я начинаю с легкого. Я даже не прошу тебя участвовать. Тебе буквально нужно просто сидеть и наблюдать. И чтобы ты знал, Рождественская елка в Рокфеллер-центре зажигается только после Дня Благодарения.

Это звучит как особый вид пытки, но я действительно заключил с ней сделку, и я не из тех, кто отступает от своего слова. Именно поэтому я не сказал ей о планах ее брата сделать предложение Захре на День Благодарения. Я даже не сказал ей, что буду там, потому что знаю, что это только заставит ее задавать вопросы, ведь я никогда раньше не был у них на праздниках, и у меня сложилось впечатление, что Кензи не из тех, кто легко сдается, когда хочет докопаться до сути. Нет, я полагаю, она больше похожа на ищейку, идущую по запаху следа.

— Я пишу ей сейчас. — она замирает с телефоном, большие пальцы над экраном.

Я протягиваю руку и опускаю его. Обе наши руки полузамерзшие, но нет сомнений в тепле, которое поднимается по моей руке от точки соприкосновения. Кроме того, я отрицаю это, потому что это младшая сестра Финна, и он даже не знает, что мы знакомы.

— Ты победила. Я натяну улыбку, но не обещаю, что действительно получу удовольствие. — я указываю на нее, и она улыбается.

— Меня это устраивает.

Я киваю, и мы продолжаем идти, присоединяясь к концу очереди, ожидающей, чтобы попасть в знаменитый театр. За все годы, что я живу на Манхэттене, я никогда ничего не посещал здесь.

Гигантская рождественская елка на вершине маркиза освещена, словна это маяк, который наверняка могут видеть инопланетные космические корабли из космоса.

Когда мы наконец попадаем внутрь, я должен признать, что впечатлен архитектурой и декором в стиле арт-деко.

— Разве это не прекрасно? — взгляд Кензи устремлен к потолку, и восторг и трепет на ее лице напоминают мне о том, каким может быть лицо ребенка на Рождество, когда он впервые видит подарки под елкой и верит, что Санта принес их.

— Определенно впечатляюще.

Я еще немного осматриваюсь вокруг. Гигантская елка свисает с потолка и свешивается вниз в большом лобби, увешанная гирляндами так, что выглядит наполовину как люстра, наполовину как рождественская елка. Зажженные венки выстроились вдоль стен и неровно расположенные бары вдоль стен обслуживают гостей, ищущих напиток.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашиваю я Кензи, которая все еще поглощена атмосферой.

Она отрывает взгляд от потолка и смотрит на меня.

— Конечно.

— Еще одну мерзость с гоголь-моголем?

Она хихикает, и звук напоминает мне о колокольчиках, которые моя бабушка держала возле своего кухонного окна.

— Вино подойдет. Белое, пожалуйста. — вызывающее выражение на ее лице это безмолвный ответ на ту ночь, когда мы познакомились, и я подверг сомнению ее выбор вина.

— Белое так белое. — я пробиваюсь сквозь толпу. Прождав определенно слишком долго, чтобы меня обслужили, я возвращаюсь к Кензи, которая стоит возле стены, где я ее оставил.

— Держи. — я передаю ей бокал, и она улыбается, благодаря меня. — Что заставило тебя выбрать Рокетт в качестве твоей первой попытки завоевать меня на праздниках? — я подношу вино к губам и делаю глоток.

— Это хороший способ войти в рождественское настроение так рано в сезоне, и я хожу сюда каждый год. Обычно я таскаю с собой свою лучшую подругу, Тессу, но, выбрав тебя в этом году, она будет благодарна тебе, что ты избавил ее от этого.

Я усмехаюсь.

— Ты окружена людьми, которые ненавидят праздники?

Она смотрит на меня дерзко.

— Тессе нравится Рождество, вполне. Ей просто не нравится смотреть один и тот же концерт год за годом.

— Справедливо. Так чего мне ожидать от сегодняшнего выступления?

Кто-то проходит мимо и толкает меня, заставляя шагнуть в пространство Кензи. Ей некуда идти, потому что она у стены, и на секунду наши взгляды встречаются, и мы просто дышим друг другом. Воздух становится тяжелым в моих легких, и мой член шевелится в брюках. Сделать шаг назад от нее требует усилий, но я заставляю себя.

— Прости, — бормочу я, и ее взгляд отскакивает от моего.

— Здесь многолюдно. Может, пройдем на наши места? — она выглядит смущенно.

Интересно, мое желание настолько прозрачно. Последнее, чего я хочу, так это заставить ее чувствовать себя неловко в моем присутствии.

— Отличная идея. Если мы этого не сделаем, все закончится тем, что я буду весь в вине.

Я иду позади нее, и нам требуется несколько минут, чтобы добраться до дверей театра. Кензи показывает работнице билеты на своем телефоне, и та направляет Кензи к нашим местам.

Первое, что меня удивляет — это размер театра. Он гораздо больше, чем я представлял, и куполообразный потолок довольно впечатляет. Мы пробираемся примерно до середины театра и заходим в ряд в центральной секции примерно в трети пути от сцены. Когда мы добираемся до наших мест, мы по очереди даем друг другу снять пальто и устроиться, прежде чем сесть.

— Я всегда стараюсь брать места, хотя бы, в середине зала. В первый раз я совершила ошибку, взяв билеты прямо возле сцены, думая, что это будут лучшие места. Я поняла, что нельзя увидеть всю сцену, когда ты так близко. Так что, теперь я убеждаюсь, что сижу на хорошем расстоянии.

— Ошибка новичка.

Она пожимает плечами.

— В общем, да.

Спустя несколько минут Кензи рассказывает мне о прогрессе с вечеринкой фирмы, когда очень высокий мужчина садится на место прямо перед ней. Она ничего не говорит, но я заметил, что она следила за этим мужчиной всю дорогу по проходу, и когда он сел перед ней, уголки ее губ слегка опустились.

Я наклоняюсь и говорю тихим голосом.

— Хочешь поменяться со мной местами, чтобы тебе было лучше видно?

Она поворачивается ко мне лицом, не осознавая, как близко я к ней. Наши губы находятся в нескольких дюймах друг от друга, и цветочный аромат ее духов усиливает магнитное притяжение, которое я чувствую к ней.

— Ты не против? — ее взгляд устремлен на мои губы, а не в мои глаза.

Я прочищаю горло и отодвигаюсь.

— Ни капли. Я должен буду видеть поверх него или, по крайней мере, вокруг.

Мы оба встаем и начинаем неловкий маневр, обходя друг друга. У меня есть доля секунды, чтобы решить, стоит ли нам стоять лицом друг к другу или мне следует повернуться, пока мы протискиваемся мимо друг друга. Кензи принимает решение за меня, поворачиваясь от меня спиной, так что ее задница касается моего переда, когда она проходит. Мне едва удается сдержать стон.

Прочистив горло, я снова сажусь, и вскоре после этого начинается шоу. Я позволяю себе бросать на нее взгляд только один раз во время каждого номера, потому что если я не поставлю себе ограничение, боюсь, что проведу весь вечер, уставившись на нее, а не на сцену.

Оказывается, Рокетты не так уж плохи, если смотреть на них глазами Кензи.