В активном поиске новогоднего чуда

ГЛАВА 32

КЕНЗИ

После того как подан ужин, каждый из партнеров говорит несколько слов всем сотрудникам, затем диджей прибавляет музыку, чтобы затащить людей на танцпол.

Я умираю от голода, так что делаю еще один глоток напитка, который дала мне Бетани. Я не знаю, что это, но он такой вкусный. Особенно для безалкогольного.

У меня сегодня был шанс позавтракать. Я была слишком занята, чтобы пообедать, следя, чтобы все было идеально к вечеру, и с тех пор я работала и болтала с некоторыми сотрудниками фирмы, которые подходили сказать, как сильно им нравится.

Я бросаю взгляд через зал и вижу, что Эндрю застрял в разговоре с Дарлой за своим столом. Я улыбаюсь, потому что вижу, что он просто отбывает время, пока не сможет уйти от нее.

Позже вечером, после часа караоке, должен быть десертный бар. Да, караоке. Это была единственная вещь, которую я не смогла отговорить Бетани сделать, но по крайней мере я сократила время с двух часов до одного.

Я проскальзываю через дверь в задней части зала, которая ведет на кухню, чтобы сообщить шеф-повару, во сколько начнется караоке, чтобы он мог обеспечить своевременную подготовку десертного бара своей командой. Кажется, лучший способ отвлечь гостей от того, что их пьяные коллеги поют караоке, это сладости.

Уточнив время с шеф-поваром, я выхожу с кухни, чтобы вернуться в зал к вечеринке, но, проходя мимо одной из служебных комнат, слышу свое имя.

— Кензи!

Я останавливаюсь и возвращаюсь, обнаруживая Эндрю внутри маленькой комнаты, которая выглядит как комната отдыха для официантов. Он втягивает меня в комнату и прижимает свои губы к моим.

Какая уж тут профессиональность. Я погружаюсь в поцелуй, проводя руками вверх по его груди и в волосы на затылке. Наши языки сплетаются, а его рука бродит, останавливаясь на моей груди.

— Неужели на тебе правда нет трусиков? — его рука скользит вниз под платьем, пробираясь сквозь слои, пока он не чувствует между моих бедер, затем он постанывает. — Блядь, и правда нет.

Он проводит одним пальцем по моему клитору, и хотя я стону и запрокидываю голову, мне удается вспомнить, где мы, когда я замечаю на стене умывальник.

— Эндрю, мы не можем. Не здесь. — я отбиваю его руку и отступаю.

— Господи, я знаю, знаю. — он проводит рукой по волосам и отворачивается от меня. — Просто ты сегодня так горяча. Трудно держаться от тебя подальше.

Я улыбаюсь, прекрасно понимая, что он имеет в виду. У меня у самой от его костюма-тройки уже текут слюни.

— Осталось всего несколько часов, — говорю я ему, и он кивает.

— Ага. Я справлюсь. Но все ставки сняты, когда мы вернемся ко мне. — он смотрит на меня хищно, и это зажигает все мои нервные окончания.

Не могу дождаться, когда мы останемся с ним наедине позже.

— Ладно, выходи первым. Я подожду минутку, прежде чем вернуться на вечеринку. — я жестом показываю ему идти. Если он не уйдет скоро, я позволю ему трахнуть меня прямо здесь.

Он хмурится и кивает, но поворачивается, чтобы уйти. Я жду около двух минут, затем сама возвращаюсь на вечеринку. Я стою на окраине толпы, наблюдая и следя, чтобы все было как должно.

Бетани подходит ко мне.

— Так... Я видела, как ты и Эндрю вышли из заднего коридора чуть раньше. Что происходит между вами двумя?

Я сглатываю. Вот дерьмо. Поворачиваясь к ней лицом, я смотрю на нее с надеждой, что мой взгляд говорит: «Я не знаю, о чем ты».

— Не пытайся скрывать. Я знаю, чем вы, вероятно, там занимались.

Мои щеки пылают от смущения.

— Я никому не расскажу, не волнуйся. Ричи и я постоянно так делаем. Веселее, когда думаешь, что тебя могут поймать, я права? — она приподнимает брови. — Держи, похоже, тебе нужно это.

Она передает мне свежий стакан той розовой штуки, и я беру его и практически осушаю залпом.

Что скажет Эндрю, когда узнает, что Бетани раскусила нас? Это я беспокоилась сегодня вечером, так что мы так и не обсудили проблему. Я не уверена, как Эндрю отнесется к тому, если нас раскроют.

— Пожалуйста, никому не говорите.

Она встречает мой взгляд.

— Я сказала, что не буду, но, типа, ну очевидно же. Было очевидно, что ты ему нравишься с тех пор, как ты начала приходить в офис, просто говорю.

— Ты так думаешь? — я допиваю то, что осталось от моего напитка.

— Абсолютно. То, как он смотрит на тебя влюбленными глазами, когда ты говоришь или придумываешь идеи для вечеринки. Как он раньше провожал тебя до самого лобби каждый раз, когда ты уходила? То, что он вообще предложил тебя для вечеринки и предложил помочь тебе с ней? Он не производит на меня впечатление парня, который наслаждается планированием вечеринок.

Я не могу не рассмеяться.

— Это верно.

Иногда я думаю, что могла бы подружиться с Бетани. Она не та, кем кажется на первый взгляд, не совсем.

Я смотрю в сторону и вижу, как Эндрю разговаривает с другим партнером. Он тоже не совсем тот, кем кажется.

— В общем, я пойду немного потанцую перед караоке. Я выбрала свою идеальную песню. Не могу дождаться! — она делает пару шагов, затем оборачивается. — Хочешь еще один из этих напитков?

Я поднимаю теперь уже пустой стакан, пока в животе урчит.

— Конечно.

— Хорошо. Я вернусь, после того как возьму себе. — она исчезает в толпе.

Мы прошли несколько песен караоке, и я задаюсь вопросом, чего же я так боялась. Это на самом деле очень весело! Я прекрасно провожу время сегодня вечером!

Я сейчас так хорошо себя чувствую, и мне так надоело стоять в углу и не участвовать в веселье. Мне пришлось наблюдать за Эндрю издалека всю ночь, когда все, чего я действительно хочу, это затащить его обратно в комнату отдыха и сделать с ним все, что захочу.

На самом деле, может, мне так и стоит поступить. Я размышляю над этим вариантом, когда Бетани заканчивает свою версию «Blue Christmas» Элвиса и возвращает микрофон диджею, который включает следующую песню и передает ее парню, с которым я познакомилась раньше. Кажется, он сказал, что работает в бухгалтерии.

— Это было потрясающе! — говорю я ей, когда она проходит мимо.

— Спасибо! Я вижу, тебе хорошо от хорошей штуки. — она указывает на напиток в моей руке.

Я смотрю на нее странно.

— Что ты имеешь в виду? Это просто сок. — я начинаю смеяться, но останавливаюсь, когда понимаю, что она не присоединяется ко мне в этом веселье. Я поднимаю напиток, и немного жидкости проливается через край мне на руку. — Погоди. Бетани, в этом же нет алкоголя, да? Ты сказала, что его нет.

— Конечно, в нем есть алкоголь. — она смотрит на меня тупым взглядом. — Это же вечеринка! Я просто давала тебе немного жидкой храбрости, чтобы ты могла дать Эндрю понять, что ты к нему чувствуешь. — она ухмыляется мне, и ее губы как-то двигаются волнами.

Я не знаю, происходит ли это на самом деле или это алкоголь, но это вроде как круто.

Я трясу головой, пытаясь вернуться к своим первоначальным мыслям. Алкоголь. Точно.

— Бетани, я не могу пить на рабочем мероприятии! — паника пытается охватить меня, но ее хватка в лучшем случае расплывчата в моем текущем состоянии. Я просто не могу собрать то негодование, которое, как я знаю, должна чувствовать.

— Все в порядке. Все пьют. Это вечеринка! — она кружится на месте и танцует, поднимает свой стакан и допивает то, что там есть, словно доказывая, насколько это вечеринка.

— Полагаю.

Она перестает танцевать, и ее глаза расширяются.

— Эй, у меня есть идея, — говорит она, словно только что придумала, как решить проблему мирового голода.

Я подхожу к ней ближе.

— Какая?

Она наклоняется и шепчет мне на ухо. Даже у меня есть ментальная пауза, где я задумываюсь, действительно ли это лучшая идея, я отбрасываю эту мысль, потому что кто не любит сюрпризы? Особенно сюрпризы, связанные с Рождеством!

— Хорошая идея.

— Ура! — она хлопает свободной рукой по своему стакану и мчится к диджею, чтобы осуществить задуманное.

Как только парень из бухгалтерии заканчивает петь «Silver Bells»

— Боже, какая это скука для такой веселой вечеринки. — Бетани забирает у него микрофон и наклоняется, чтобы сказать что-то диджею. Я допиваю остаток своего напитка и оставляю стакан на ближайшем столике, пока пробираюсь в центр танцпола. Идти немного труднее, чем я помню, но я все же добираюсь.

Оглядываясь, я не вижу Эндрю в толпе, пока он не пробивается к краю танцпола. Я энергично машу ему, и он отвечает мне самым хилым взмахом, известным человечеству.

Голос Бетани раздается через микрофон.

— Итак, все, на этот раз у нас очень эксклюзивный исполнитель. Это наш организатор мероприятий, Кензи. Давайте поаплодируем ей.

Все аплодируют, и это приятно, так что я поднимаю руки в воздух, как это делает боксер, выигравший матч.

— Кензи споет эту песню кому-то очень особенному сегодня вечером. Это идеальный способ сказать ему, что она к нему чувствует. Эндрю Уэйнрайт, пожалуйста, выйди на танцпол? — она хватает стул с ближайшего стола и притаскивает его, чтобы он оказался передо мной. — Эндрю, ты где?

— А вот он. — я указываю туда, где он все еще стоит, только теперь на его лице какое-то странное выражение, почти как будто его сейчас вырвет.

Когда он не двигается, Бетани подбегает и хватает Эндрю за руку, вытаскивая его на пол. Она заставляет его сесть на стул, пока звучат вступление к песне Мэрайи Кэри «All I Want for Christmas».

Она быстро передает мне микрофон, и я пою. Толпа действительно подбадривает меня, когда темп песни ускоряется, и я устраиваю шоу, проводя рукой по груди Эндрю и обходя его, заглядывая ему через плечо, пока пою ему. В какой-то момент я сажусь к нему на колени и виляю, но когда я начинаю свободной рукой приподнимать свое платье и вести себя дерзко, он останавливает меня.

Я хмурюсь. Почему он портит мое веселье?

Я пытаюсь снова, и когда он делает то же самое, я встаю и поворачиваюсь к нему лицом, виляя близко к нему, тряся грудью, чтобы мои груди подпрыгивали у него перед лицом.

Но он даже не смотрит на меня. Он смотрит по сторонам на толпу, и я тоже оглядываюсь. Многие из них достали свои мобильники, снимают нас, смеются и подбадривают меня. Я улыбаюсь камерам и поворачиваюсь обратно к Эндрю, но замираю.

Его лицо выглядит странным, и кажется, что он дышит как-то забавно. Без единого слова он встает и проходит мимо меня, выбегая из зала.

Я стою в ошеломлении, пока музыка не обрывается и кто-то не подходит и не забирает микрофон из моей руки.

С ним что-то не так. Лучше пойду посмотреть, что.

Я нахожу его ждущим у лифта.

— Почему ты убежал? — я стою рядом с ним и кладу руку ему на плечо.

Он сбрасывает ее, и тут я понимаю, что он, возможно, злится на меня.

— Эндрю, что случилось?

Он резко поворачивается ко мне.

— Что случилось? Ты правда спрашиваешь?

Я моргаю, не зная, что сказать, и не готовая к его гневу.

— Ты практически устроила мне стриптиз на глазах у всех моих коллег и моих боссов. Я пытаюсь стать партнером. О чем, черт возьми, ты думала? — его голос повышен, и в нем столько яда, что мне требуется минута, чтобы ответить.

— Я думала, это будет веселый способ показать тебе, что я люблю тебя.

Он замирает при моих словах, затем, подобно ночи нашей первой встречи, все эмоции на его лице исчезают.

— Если бы это было правдой, ты бы не сделала то, что только что сделала. Ты бы подумала, как я к этому отнесусь.

— Ну, прости. Я сейчас довольно пьяна! — я развожу руки в стороны и почти теряю равновесие, но нахожу опору в стене.

— С какой стати ты пила? Ты не можешь быть профессионалом? Господи.

Лифт издает звуковой сигнал, и он заходит прямо внутрь, даже не утруждая себя проверить, иду ли я за ним. Что я и делаю, потому что пошел он. Он ведет себя как мудак.

Он нажимает кнопку лобби и не удостаивает меня взглядом.

— Прости, если я смутила тебя, — робко говорю я.

Это заставляет его посмотреть на меня, но не так, как обычно.

— Смутила? Я, блядь, унижен. Мало того, что я не хочу, чтобы мои коллеги знали о моих делах, так ты практически вручила им сочную историю для сплетен, распевая и танцуя вокруг меня, как сумасшедшая. Ты видела, как все снимают? Это будет в сети еще до конца ночи. Включи голову, Кензи.

Слезы наворачиваются на глаза. Может, я совершила ошибку, но я не заслуживаю, чтобы со мной так обращались. Это слишком знакомо. Слова Эндрю разрывают струп, который я пыталась залечить с детства.

— Бетани дала мне несколько напитков и сказала, что в них нет алкоголя, но он там был. Когда я узнала, было уже слишком поздно. И когда она предложила... — что толку от моих слов? Он уже все решил. — Мне жаль.

— Да, ну, сожаление этого не исправит. Я думал, ты действительно ко мне неравнодушна, но, как обычно, ошибался. Если бы это было так, ты бы никогда не выкинула такой трюк. Гребанное Рождество.

Лифт издает звуковой сигнал, и двери открываются. Он выходит, но я остаюсь на месте, наблюдая, как он проходит через лобби отеля, ни разу не оглянувшись.

Его слова звонят в моей голове снова и снова, и каждое чувствуется как удар в грудь. Я смотрю, как двери лифта закрываются перед любым будущим, которое могло бы быть у нас двоих