В активном поиске новогоднего чуда

ГЛАВА 13

КЕНЗИ

— Давай. Признай, тебе немного понравилось. — я толкаю Эндрю локтем в бок, когда мы выбрались из толпы, выливающейся из театра.

— Это было отчасти занимательно.

Я смеюсь и закатываю глаза.

— Не волнуйся, Эндрю, я никому не расскажу. Я бы не посмела разрушить твой имидж высокомерного юриста, который у тебя есть.

— Я практически уверен, что «юриста» — это не то слово, которое ты хотела сказать.

— Это нужное слово. — я даю ему свою самую дурацкую улыбку, и уголки его губ приподнимаются. Он качает головой и отводит взгляд.

Я не знаю, почему мне доставляет такую радость заставить этого мужчину улыбнуться.

Мы останавливаемся, когда достигаем следующего квартала, и я поворачиваюсь к нему.

— Я направляюсь в даунтаун, так что... Полагаю, здесь мы попрощаемся. — я жестом указываю в общем направлении, в котором иду.

Его лоб морщится.

— Я провожу тебя домой, Кензи.

— Ты не забирал меня сюда. — я поднимаю бровь.

— Это только потому, что я приехал прямо из офиса. В ином случае, я бы забрал, — говорит он так, словно это не подлежит обсуждению.

И дело не в том, что мне не понравится его компания или я не оценю его заботу о моей безопасности, но быть в ловушке рядом с ним в темноте, где наши колени периодически касались друг друга в течение двух часов, заставило меня чувствовать себя натянутой тетивой, готовой лопнуть.

— Это не свидание, Эндрю. Тебе не нужно быть таким рыцарственным. — возможно, подтверждение того, что это не свидание, поможет ослабить часть напряжения, которое нарастало во мне весь вечер.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

— Мне не нужно напоминание. Но, как я сказал ранее, твой брат снес бы мне голову, если бы узнал, что я был с тобой и отпустил тебя одну в темноте.

— Мой брат даже не знает, что мы знакомы.

Он выглядит слегка неловко.

— Я провожаю тебя домой. Без споров. Итак, нам направиться к метро?

Я изучаю его минутку и не вижу никаких признаков того, что он отступит, поэтому, я поворачиваюсь и направляюсь к ближайшей станции метро.

— К метро, полагаю.

Снова он позиционирует себя так, что идет со стороны тротуара, держась ближе к дороге.

Я смотрю на него.

— Почему ты так делаешь?

— Делаю что?

— Всегда идешь с той стороны?

Мы расходимся на секунду, когда мужчина, спорящий с кем-то по телефону, дает понять, что он не пойдет вокруг нас, а пройдет через нас. Ах, Нью-Йорк.

Когда Эндрю не отвечает секунду, я смотрю на него, и он пожимает плечами.

— Это просто правила этикета. Если машина свернет с дороги или что-то в этом роде, я приму на себя основной удар, пощадив тебя.

— Знаешь, для настоящего ворчуна ты поистине рыцарственен.

Он закатывает глаза, но я клянусь, цвет его щек становится более розовым.

Мы добираемся до станции метро и выходим на платформу как раз, когда подъезжает мой поезд, мы врываемся внутрь и занимаем первые два свободных сиденья рядом. О, великолепно, еще больше касаний коленей.

Упоминание моего брата вызывает у меня любопытство кое о чем, поэтому, я решаю спросить Эндрю.

— Я разговаривала с братом на прошлой неделе, и он упомянул, что встречается с кем-то уже какое-то время. Ты встречал ее?

— Захра?

Я киваю.

— Да, несколько раз. — должно быть, на моем лице отразилась какая-то реакция, потому что он говорит. — Ты не встречала ее? — его брови сдвигаются.

Я качаю головой.

— Я даже не знала, что Финн встречается с кем-то, пока он не позвонил, чтобы пригласить меня на ужин в День Благодарения.

Он изучает меня секунду, словно ждет, что я скажу что-то еще. Когда я не делаю этого, на его лице мелькает тревожное выражение, но оно моментально исчезает.

— Какая она?

Он обдумывает свой ответ минуту.

— Она прекрасна. Умная, симпатичная. Она, кажется, делает твоего брата счастливее, чем когда-либо я видел его.

Я киваю, рада знать, что мой брат нашел кого-то. Мы сидим в тишине несколько минут, настолько тихо, насколько может быть в нью-йоркском метро в пятницу вечером, прежде чем он поворачивается ко мне.

— Есть причина, по которой ты не знала о Захре до недавнего времени? Я думал, вы с Финном близки? — его голос полон сострадания, словно он беспокоится, что эти слова могут быть болезненными для меня.

Что в каком-то смысле правда, но скорее не по тем причинам, о которых думает Эндрю.

— Финн и я... ну, это сложно. Мы не так близки. Не по какой-то особой причине. Тут много факторов. Разница в возрасте, наши интересы... в том, как мы выросли.

Эндрю наклоняет голову, словно поощряя меня продолжать, но я хочу перейти от этой темы. Это разорвет пузырь праздничной радости, в который меня погрузили Рокетты.

Когда я не продолжаю дальше, он понимает намек и говорит.

— Что ж, он всегда тепло отзывается о тебе. Он очень гордится тобой за то, что ты сама проложила себе путь сюда.

Я даю ему грустную улыбку. Объявляют мою остановку, мы встаем и идем к дверям.

Когда мы снова оказываемся на уровне улицы, я смещаюсь на внутреннюю сторону тротуара, зная, что он все равно заставит меня там идти.

— Ах, а ты учишься. — в его голосе слышится намек на веселье.

— Я быстро учусь.

— Эта практика появилась потому, что давным-давно люди выбрасывали отходы из ночных горшков прямо в окно. Таким образом, мужчины были более вероятны быть покрытыми дерьмом, чем женщина.

Я перестаю идти и смотрю на него момент. Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты шутишь, да?

— Клянусь Богом. — он усмехается.

— Тебе правда следует воздерживаться от рассказов об этом любым своим спутницам или подругам в будущем. Это ощущается менее романтичным, когда замешаны фекалии.

Он криво ухмыляется.

— Принято к сведению.

Мы подходим к моему дому, и я благодарна, что миссис Хоффмайстер нигде не видно. Ранее на этой неделе она отправила меня в магазин на углу за сигаретами и кремом от геморроя. Я думала сказать ей, что не могу пойти, но правда в том, что мне намного проще сделать это, чем ей. Даже если технически она могла бы сделать это сама.

Когда мы достигаем моего дома, я поворачиваюсь к Эндрю.

— Спасибо, что проводил меня домой. Извини, что это так далеко.

— Я сказал, что это не проблема.

Мы смотрим друг на друга, пока я не отвожу взгляд, когда невидимая нить между нами чувствуется так, словно ее натягивают очень туго.

— На следующей неделе у меня встреча с Бетани. Может, я увижу тебя там?

— Только если я не смогу избежать этого проклятия.

Я смеюсь и снова смотрю на него.

— Что ж, еще раз спасибо. — я поворачиваюсь и поднимаюсь на одну ступеньку.

— Кензи.

Я поворачиваюсь назад.

— Да?

Нахождение на ступеньках ставит нас ближе к уровню глаз друг друга, и сначала это немного ошеломляет — иметь наши губы так близко на одной линии.

— Возможно, я и не рождественский чирлидер на данный момент, но мне понравился вечер. Спасибо.

Момент ощущается весомым так, как не должна ощущаться простая благодарность.

— Пожалуйста. — мой голос наполнен чем-то, что я не могу понять.

Он засовывает руки в карманы, кивает и отступает, наблюдая, как я поднимаюсь к двери. Как только я использую свой ключ, чтобы попасть внутрь здания, я поворачиваюсь и слегка машу ему. Только тогда он поворачивается обратно к станции метро.

Мне тоже понравился этот вечер. Даже если я не смогла доказать Эндрю, насколько удивительными могут быть праздники, я все равно чувствую, что чего-то добилась. Я просто не уверена, чего именно.