В активном поиске новогоднего чуда

ГЛАВА 9

КЕНЗИ

Прошло два дня с вечера, когда мы встретились с Эндрю. Сегодня в одиннадцать я должна встретиться с ним и Бетани в его офисе, чтобы обсудить возможность моего найма в качестве организатора праздничной вечеринки для юридической фирмы.

Я обычно нервничаю перед встречей с любым клиентом, но теперь еще у меня есть дополнительный слой беспокойства от знания, что Эндрю будет присутствовать. Что глупо. Этот мужчина раздражает своим стоицизмом и презрением к лучшему времени года. Не говоря уже о том, что мы не могли быть более разными. Так почему же мысль о встрече с ним заставляет меня чувствовать себя взволнованной, словно у меня школьная влюбленность?

Сделав глубокий вдох, я выхожу из лифта на этаже, который занимает Simons, Berns & Scofield. Как я и ожидала, атмосфера здесь шикарная: много орехового дерева, стекла и матовой латуни. Я подхожу к секретарше и говорю, что у меня встреча с Эндрю Уэйнрайтом.

Невысокая темноволосая девушка направляет меня налево и велит идти по коридору до конца, затем повернуть направо и идти дальше. Я найду его ассистентку за дверью с его именем. Серьезно, он что, слишком важен, чтобы прийти и встретить меня? Он, наверно, сказал секретарше, что он слишком занят, чтобы его прерывали.

На мне платье-свитер от Balmain, которое я купила в прошлом году на сайте подержанной одежды. С тех пор это мое счастливое платье для первых встреч с клиентами, ведь я целый месяц ела лапшу рамэн из-за его стоимости, но оно того стоило.

Я полностью подписываюсь под мантрой «притворяйся, пока не получится». Одевайся для успеха, говорят они, но это возможно только если ты уже успешен, так, девушка делает то, что должна, чтобы добиться своего. Я дополнила монохромное жаккардовое вязаное платье своими черными замшевыми сапогами до колен. Завершила образ пробором по центру, прямыми волосами, собранными в низкий хвост.

Образ в основном профессиональный, отчасти сексуальный и говорит о том, что эта женщина держит руку на пульсе города. Многие из моих клиентов всегда пытаются превзойти своих врагов с помощью собственного мероприятия, потому что выгодно, чтобы люди думали, что ты впереди планеты всей в том, что сейчас горячо и модно.

Поблуждав минутку, я натыкаюсь на закрытую дверь с полным именем Эндрю на бронзовой табличке. Молодая брюнетка сидит за столом перед кабинетом, уткнувшись в телефон, лихорадочно печатая большими пальцами.

Я жду, когда она заметит меня, но она не поднимает глаз. Она хмурится и вздыхает, глядя на свой телефон, пока читает текст на экране. Поскольку я не хочу опаздывать на эту встречу, я прочищаю горло. Она вздрагивает, и ее телефон выпадает из рук.

— Извините, — говорю я с улыбкой. — Я здесь, чтобы встретиться с мистером Уэйнрайтом.

Она убирает телефон в сторону и выпрямляет спину.

— Он вас ждет? Энд… Мистер Уэйнрайт не любит, когда его беспокоят.

— Да, у меня встреча с ним на одиннадцать. — я поправляю ремень своей сумки на плече, желая положить ее.

Иногда на моих встречах-знакомствах клиенты хотят нанять меня, чтобы я начала работать прямо сейчас, поскольку они заняты, так что, я всегда ношу с собой свое портфолио, а также несколько образцов льняной ткани и различные брошюры для разных кейтеринговых компаний и декораторов.

Молодая женщина выглядит нервной и теребит руки.

— Есть проблема? — спрашиваю я.

— Я не знаю. — она прикусывает губу. — Мистер Уэйнрайт очень конкретно велел мне никогда не беспокоить его до полудня, если это не очень важно. Или если курьер с документами. Так. Я должна это запомнить. — последнюю часть она говорит отчасти себе.

— Он сам назначил мне встречу на одиннадцать, так что, я скажу, что он считает это важным, поэтому, если вы не против побеспокоить его...

Она снова прикусывает нижнюю губу, и на ее лице появляется страдальческое выражение.

Дверь позади нее распахивается, и на пороге появляется Эндрю без пиджака. Его отутюженная рубашка сужается на талии. Галстук туго завязан на шее. Но его волнистые волосы, словно он уже миллион раз проводил по ним руками сегодня, единственное, что не полностью на своем месте, и я ненавижу, что он заставляет меня слегка перехватывать дыхание.

— Дарла, я слышал… — взгляд Эндрю переключается на меня, и он замолкает.

— Привет. — я слегка машу ему, отчего чувствую себя по-детски.

Дарла поворачивается в своем кресле.

— Я не знала, должна ли я сказать вам, что она здесь.

— Я же сказал, что жду кого-то.

— Ну, я не знаю. Я не могу запомнить все эти правила. — она в отчаянии вскидывает руки и выглядит так, словно через минуту у нее начнется истерика.

— Все в порядке. Никаких проблем, правда. — я широко раскрытыми глазами смотрю то на Дарлу, то на Эндрю.

Покачав головой, Эндрю отступает в свой кабинет и возвращается с пиджаком в руках.

— Встреча в конференц-зале. Пошли.

Я даю Дарле небольшую улыбку, прежде чем догнать Эндрю, который уже поправляет воротник пиджака.

— Дай, я понесу твою сумку.

— О, тебе не нужно… — но прежде чем я заканчиваю предложение, он уже взял ремень в свою руку и перекинул его через плечо. — Спасибо.

— Поблагодаришь позже, когда я буду ходить к физиотерапевту с травмой спины. Серьезно, как ты таскаешь это с собой?

— Полагаю, я мала, но могущественна. — я сгибаю бицепс, но он так и не смотрит в мою сторону, так что, я медленно опускаю руку, надеясь, что он не заметил.

Он открывает дверь внизу по коридору и показывает комнату с длинным деревянным столом, окруженным стульями. Никого больше внутри нет, и он ставит мою сумку на стул во главе стола.

— Бетани должна скоро подойти. Она заходила ко мне ранее, чтобы сказать, как она рада начать с тобой работу.

— Ты же не сказал ей, что я определенно берусь за работу, да?

Он качает головой, между бровями залегает глубокая складка.

— Нет, я сказал ей, что ты придешь обсудить эту возможность, но прямо как Дарла, она слышит не все, что выходит из моих уст.

— Хорошо. — часть моего напряжения спадает.

Эндрю подходит к большим окнам с видом на Манхэттен, засунув руки в карманы брюк, в то время как я подхожу к стулу справа от главы стола. Расстегнув жакет, я перекидываю его через спинку стула, затем поднимаю взгляд, чтобы задать Эндрю вопрос.

Но слова замирают у меня в горле, когда я вижу, как его взгляд скользит по мне. Его живой интерес заставляет меня чувствовать, будто мое платье сделано из лайкры, а не из шерсти. В смысле, оно облегающее, но не откровенное или неуместное.

— Могу, когда захочу, да? — я улыбаюсь ему, и он прочищает горло.

— Хм. — он смотрит в сторону двери. — Бетани, здравствуйте. Я хотел бы представить вам МакКензи Монтгомери.

Я поворачиваюсь и вижу женщину, намного моложе, чем я себе представляла. Когда Эндрю сказал, что она помолвлена с одним из партнеров, я представляла себе более зрелую женщину, но Бетани не может быть старше меня. Моложе, если бы пришлось угадывать.

— Кензи, пожалуйста. Очень приятно познакомиться, Бетани. Спасибо, что приняли меня сегодня. Я с нетерпением жду, чтобы услышать, что вы задумали для праздничной вечеринки фирмы. — я подхожу к ней с протянутой рукой.

Она кратко смотрит на нее и отмахивается.

— Давайте не будем заниматься всеми этими скучными юридическими штучками. Я обнимашка. Ты обнимашка? — она делает шаг вперед и обнимает меня, раскачиваясь из стороны в сторону, прежде чем я успеваю подготовиться.

— Эм... конечно. — я смотрю на Эндрю с выражением «спаси меня».

— Что ж. — Эндрю хлопает в ладоши перед собой. — Я оставлю вас, дамы.

Бетани отстраняется от меня.

— О, нет! Ты должен остаться. В конце концов, это ты знаешь Кензи, и я бы хотела услышать и твои идеи, раз ты любишь Рождество так же, как и мы.

Я изучаю лицо Бетани секунду, прежде чем понимаю, что она серьезна. В ее тоне нет и нотки сарказма, поэтому, я медленно смотрю на Эндрю с приподнятой бровью.

— Верно. Как бы то ни было, мне нужно подготовиться к звонку сегодня днем с клиентом.

— Я настаиваю. — Голос Бетани сейчас звучит немного тверже.

Он тоже замечает перемену, потому что с покорным вздохом отодвигает стул от стола напротив того, где висит мое пальто.

Я достаю свой блокнот и ручку из сумки и с трудом ставлю сумку на пол рядом со стулом, прежде чем сесть. Бетани садится во главе длинного стола, словно смотрит на своих подданных, хотя в комнате только Эндрю и я. Если бы пришлось угадывать, конференц-зал для нее явно чужая территория.

— Ну, наверное, лучше всего начать с того, чтобы вы назвали мне дату вечеринки. — я смотрю на нее, держа ручку над бумагой.

— Семнадцатое декабря. — она улыбается, словно это не чуть меньше шести недель, в то время как я пытаюсь сдержать свое выражение лица от паники, разгорающейся внутри меня.

— Хорошо. И Эндрю упомянул, что предыдущий организатор больше не может заниматься вечеринкой. У него был конфликт в расписании или что-то личное...

— О нет, она уволилась. — Бетани закатывает глаза и откидывается на спинку стула. — Сказала, что у меня нереалистичные ожидания, но на самом деле она просто не понимала моего видения. — ее руки расходятся перед ней.

Я бросаю взгляд на сжатые руки Эндрю и напряженную челюсть. Это не новость для него. Он знал, что предыдущий организатор уволился, и не сказал мне. Внезапно это ощущается больше как ловушка, чем возможность.

— Так... ладно. У вас уже есть место для проведения вечеринки? — спрашиваю я.

Она кивает с широкой улыбкой, словна очень довольна собой.

— Она будет в St. Regis, в их бальном зале на крыше.

Я киваю, впечатленная. Конечно, я никогда не проводила там мероприятий, но я знаю это пространство, и оно великолепно, с настоящим европейским шармом.

— Могу я предположить, что они занимаются расстановкой столов и кейтерингом?

Она ерзает на стуле и смотрит на Эндрю.

— Они поставят столы с обычными скатертями, но мне не понравились их варианты еды, так что, я сказала им, что мы привезем внешний кейтеринг.

Я сдерживаю свою гримасу. Только представляю, как отреагировал отель.

— Если бы мы могли договориться о чем-то, что вас устроит, с отелем, были бы вы готовы позволить им заниматься едой? Это было бы более рентабельно и намного проще организовать в такой короткий срок.

Бетани поднимает подбородок и пожимает плечами.

— Полагаю, но парень там, кажется, очень хочет придерживаться своего стандартного меню, а я хочу, чтобы эта вечеринка была чем угодно, только не стандартной.

Мы переходим к обсуждению бюджета — больше, чем я ожидала, и количества гостей — намного больше, чем я ожидала, затем мы доходим до части, где Бетани объясняет мне свое видение вечеринки.

У меня складывается действительно хорошее представление, почему предыдущий организатор уволился. На секунду мне интересно, не родственница ли она моей мамаши-единорога.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, кивая в нужные моменты. Мне как-то удается сдержать себя от смеха, когда она пытается втянуть Эндрю в разговор, спрашивая его мнение о том, что лучше — конкурс рождественских гимнов или танцевальный баттл.

— Да, Эндрю, я просто умираю от желания услышать твое мнение? — я наклоняюсь вперед, скрестив руки на столе. Он поставил меня в невозможное положение с этой возможностью, так что, всякий раз, когда я могу заставить его поежиться, я намерена воспользоваться этим в полной мере.

— Обе идеи звучат прекрасно, Бетани. — он улыбается ей, и даже если я никогда не видела полную улыбку Эндрю, я готова поспорить на свою маленькую студию, что это не она.

— Я знаю, правда? Обе потрясающие. — она качает головой и оглядывает комнату, словно не может поверить, какая она умная.

Когда мы заканчиваем встречу, я встаю из-за стола и снова протягиваю руку, чтобы пожать руку Бетани.

— Еще раз спасибо, что приняли меня сегодня. Я просмотрю свои записи и выясню, что потребуется, чтобы все это организовать, и есть ли у меня место в расписании.

Она принимает мою руку вместо того, чтобы настаивать на объятиях, но зажимает мою руку между обеими своими.

— О, пожалуйста, ты моя единственная надежда. Это первая вечеринка, которой я руковожу, и мне нужно сделать работу лучше, чем — она наклоняется ближе, — бывшая, — шепчет она.

Впервые я вижу неуверенность в ее глазах.

— Это не займет больше, чем один или два дня, чтобы связаться с вами.

Я дарю ей ободряющую улыбку, но в ее глазах все еще есть беспокойство, и это увеличивает мою симпатию к ней. Ее отчаяние ощущается слишком похоже на мое собственное, когда дело касается моей карьеры.

— Я провожу тебя. — Эндрю подходит ко мне и жестом показывает, чтобы я вышла из переговорной первой.

Я делаю это, и мы идем бок о бок обратно в зону ресепшена, не говоря ни слова. Он нажимает кнопку лифта, и я удивлена, когда он заходит внутрь со мной.

— О, ты присоединяешься? — я отступаю, чтобы увеличить дистанцию.

В этом маленьком пространстве я ловлю запах его одеколона, и почему-то это удивляет меня. Он, очевидно, снова хочет встречаться, раз был в приложении, но его жизнь кажется слишком занятой, чтобы хотеть, чтобы женщина в нее впутывалась. О, наверяка он хочет от женщин только одного. Я качаю головой, чтобы остановить ход своих мыслей, потому что мы никогда больше не будем вступать на эту территорию.

— Я сказал, что провожу тебя. — он нажимает кнопку и засовывает руки в карманы.

Как только двери закрываются, я немедленно поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты не сказал мне, что предыдущий организатор уволился. И я понимаю почему. Ее ожидания полностью не соответствуют действительности.

Он массирует переносицу пальцами.

— Я знаю, поверь мне. Но может есть способ все уладить?

Я безучастно смотрю на него.

— Она хочет, чтобы все время, пока идет вечеринка, шел снег. Даже если бы использовали искусственный снег, она не подумала о том, сколько его накопится на полу за вечер. И ее идея заставить гостей участвовать в конкурсе песен или танцев? Я имею в виду, я не хочу стереотипизировать всех юристов, но у меня никогда не создавалось впечатление, что вы все — кучка эксгибиционистов. И я даже не начинаю говорить о желании иметь настоящих северных оленей.

Что это со всеми этими богачами и их потребностью иметь живых животных на своих вечеринках?

— Ты же сказала, что пытаешься развить свой бизнес, верно? — он поднимает бровь.

— Эндрю, единственное, что хуже, чем не иметь работы организатора мероприятий, так это делать мероприятие, на которое у тебя нет достаточного количества времени или ресурсов. Независимо от того, какого сумасшествия она хочет привнести в это то самое мероприятие.

Его руки выскальзывают из карманов брюк, и он берет мои, сжимая их.

— Должен быть какой-то выход. Я в отчаянии, Кензи. Ты мне нужна.

Я игнорирую то, как моя кожа покалывает от его слов.

Лифт издает сигнал на одном из нижних этажей. Эндрю отпускает мои руки, и мужчина средних лет заходит с напряженной улыбкой и кивком каждому из нас. Эндрю и я отступаем вглубь лифта, чтобы дать мужчине место, и начинается обычная неловкая тишина поездки в лифте.

Когда мы достигаем главного этажа, незнакомец выходит, и Эндрю жестом показывает мне выйти первой. Он следует за мной, и мы отходим в сторону вестибюля, чтобы продолжить наш разговор.

— Я работаю одна. У меня недостаточно проектов, чтобы иметь штат. Я действительно не думаю, что смогу успеть к вечеринке. Мне жаль.

То, как плечи Эндрю опускаются, чувствуется, как нож в грудь. Я пытаюсь напомнить себе, что именно так я оказалась, присматривая за тремя собаками на одни выходные. Я ненавижу разочаровывать людей.

— Я сделаю что угодно, — говорит он.

— Оденешься эльфом? — я поднимаю бровь, и его улыбка полностью губит меня. У этого мужчины набор жемчужно-белых зубов, в которых я могла бы потеряться. — Я шучу. Ты мог бы помочь мне...

Его глаза расширяются, и улыбка исчезает.

— Я? Я не знаю азов организации вечеринок.

Я пожимаю плечами.

— Ты кажешься невероятно умным, будучи юристом и все такое. Я уверена, ты можешь хорошо следовать инструкциям.

Его глаза сужаются от моего сарказма, и он подносит руку к задней части шеи, потирая ее.

— Я не как вы двое... Я не колодец идей, как заставить людей наслаждаться.

Я наклоняюсь ближе.

— Мне бы понадобился не твой ум, Эндрю, а твои мускулы. — я касаюсь его плеча, и, конечно, под этим костюмом скрывается отличное тело.

— Мой график забит. С праздниками...

Что напоминает мне.

— Говоря о праздниках, почему Бетани думает, что ты любишь Рождество? Мы оба знаем, что это ложь.

Он морщится.

— Я, возможно, намекнул, что люблю его, чтобы войти к ней в милость. Она водит моего босса за член, и мне нужно, чтобы он проголосовал за меня как за партнера.

Я киваю. Это имеет больше смысла.

И тут я понимаю, что у меня есть некоторый рычаг воздействия. Не то чтобы это не давало мне спать по ночам, но неприязнь Эндрю к Рождеству беспокоила меня. Как он может ненавидеть праздник, который является любимым для большинства людей в этой стране? Я не могу не верить, что он многое теряет. И мне в голову приходит идея.

— Я скажу тебе что... Я сделаю это при двух условиях. — я поднимаю два пальца.

Его руки опускаются по бокам.

— Назови их.

— Первое: ты соглашаешься помогать мне, когда это необходимо. Я не собираюсь ставить тебя во главе идей или исполнения, но мне, возможно, понадобится, чтобы ты сделал контрольные звонки или забрал что-то у поставщика. Кто знает?

Он кивает, коротким, четким движением.

— Договорились.

— Второе... — я делаю паузу, давая ему понять, что это ему не понравится. — Ты должен согласиться позволить мне взять тебя на три праздничных мероприятия по городу, и ты должен посетить их с открытым разумом. Я полна решимости показать тебе, как здорово может быть в Рождество.

— Почему тебя так волнует, люблю я Рождество или нет? — его глаза изучают мои.

— Я действительно не знаю, — отвечаю я.

Его глубокие голубые глаза встречаются с моими, и ни один из нас не отводит взгляда в этот момент.

— Это единственный способ, которым я соглашусь взяться за эту вечеринку, которая, скорее всего, все равно обернется катастрофой. — я протягиваю руку между нами.

Он тяжело вздыхает и смотрит на мою руку. Он смотрит на меня еще раз.

— Договорились. — его рука скользит в мою.

Я беру его руку, и небольшой разряд электричества пробегает вверх по моей руке. Игнорируя физическую реакцию своего тела, я говорю.

— Я дам знать Бетани и свяжусь с тобой.

Я разворачиваюсь и ухожу, зная, что мне предстоит много работы как с вечеринкой, так и с попытками изменить отношение Эндрю к доброму веселью рождественского праздника.