В лесах Прионежья

ЕСТЬ ТАКАЯ ПТИЦА — КОЗОДОЙ

— Гришка! — кричала женщина, одетая в цветное поношенное платье, вслед удаляющемуся козьему стаду. За стадом шагал подросток-пастух. На нем было простенькое матерчатое пальтишко, серое в клеточку, голубенькая панамка. Подросток был босиком. Часто понукая коз, он не оборачивался на окрик и не обращал ни малейшего внимания на то, что ему кричала женщина, а она все бежала за ним и часто-часто говорила, будто пела:

— Ты, паренек, поглядывай за стадом да козодоя, гляди-кась, не пускай к нему, а то опять он, проклятущий, всех коз выдоит.

Мальчик пожал плечами, закусил губу, промолчал, и только его длинный кнут взвизгнул, описывая дугу выше козьих голов.

— Гришка! Оглох, что ли? Возьми вот рогатку да при надобности стреканешь в козодоя. Гляди-кась, только в мою козу не угоди, она стельная и на той поре, что котиться. Слышь, паренек?

— Слышу, — отозвался Гриша и махнул кнутовищем хлыста, показывая обратную дорогу. — Не допущу.

Козьего пастуха Гришку я нашел в полдень у крутого ручейка, что серебряной проволокой опоясывает небольшой сосновый борок. Козы паслись у подножия борка, некоторые отдыхали, не переставая и во сне жевать. Я подошел к Гришке, тихо уселся рядом с ним. Он услыхал, погрозил мне рукой, прошептал:

— Тише. Гляди, как птица букашек ловит.

Все внимание мальчика было направлено к речному изгибу. Там и я заметил, как, искусно маневрируя, летала птица. То она кувыркалась в воздухе, переворачиваясь через крыло, то делала неповторимую мертвую петлю, то ныряла в воздухе, как самый хороший пловец, а потом уже переходила на зигзаги и восьмерки, сопровождаемые летной бочкой. Потом, как я заметил, она остановилась в воздухе и, точно на парашюте, шумя крылышками, стала спускаться к земле.

Мальчик-пастух был весь поглощен такой искусной игрой неизвестной ему птицы. У нее большой рот, маленький клюв, по краям рта торчат ряды длинных щетинок. И по всему птичьему полету, и по тому, как птица искусно ловила насекомых, я узнал в ней козодоя, того самого козодоя, о котором у нас в Прионежье говорят, что он коз выдаивает.

Так, наслаждаясь полетом птицы, мы долго сидели молча, и только тогда, когда козодой улетел, мальчик спросил:

— Как тую птичку зовут?

— Козодоем, — ответил я.

— Козодоем? — мальчик в удивлении раскрыл рот. — Козодой. Ох, боже ж ты мой, а я-то, дурак, думал, что бабы наши правду говорят.

— А чего они говорят? — спросил я.

— Да будто бы козодой коз доит.

— Ну, а что ж ты им сейчас ответишь?

Мальчик бросил рогатку в овражек подле речки, почесал в затылке и не без удовольствия ответил:

— А скажу им то, что козодоя видел сам. Козодой не коз доит, а насекомых ловит.