В лесах Прионежья

УЛЫБКА ЗЕМЛИ

— Видали ли вы, как улыбается земля?

— Нет, не видали.

— Рассказать?

— Послушаем.

— В раннюю весну я гулял по лесному кряжу Саражской низменности в Прионежье. Берданка была за плечами, рюкзак пустой болтался, по подколенью хлестал, надоел что горькая редька. Думал выбросить, да опять же Авдотьи побаивался. Она у меня очень острая баба на язык, бойкая на руку. Бывало, рассерчает да по стене кулаками почнет бить. Думаю, почто она уж так-то? Спрашиваю ее:

«Ты, Авдотьюшка, почто так в стену-то колотишь?»

«Мух поганых выживаю да тараканов пугаю», — отвечает мне, а сама смехом заливается, что жаворонок.

Черт с тобой, смейся, — сам думаю, да за обе щеки картошку наворачиваю. Скусная вещь, хочь и в земле растет. Ну, да ладно, отвлекаюсь… Все ж снял я свой рюкзак, кое-как рибуши обрезал и снова на плечи надел. Иду… Под ногами нерастаявший снег чавкает, в сторонах разные пичужки песенки выводят. Вдруг тропа моя оборвалась, точно веревка лапотная, один конец есть, вижу, а другой из глаз убежал. Надо идти, а куда? В густой лес, что ль, сунуться? Снег в ту пору еще был хотя и неглубокий, но месистый, как тесто.

Наступил вечер, а затем пришла и ночь. Небо вызвездило, как будто кто высыпал из лукошка светляки. Немного приморозило. Я определился в оглядку и уяснил, что нахожусь у малого Саражского озера. Рядом небольшое болотце с пригорочками. Решил помешкать у костра, а утром по мерзлому насту скорехонько стегануть до дому.

Я в ту пору был хлесткий. Головой в прорубь не суй, все равно сухим выйду! У костра было куда легче, чем в дороге, а вот хлебца не было — это уж куда тяжельше. Желудок прохудился, без пищи остудился. Под ложечкой сосет: кляп… кляп, кишки почали между собой скандалить, есть запросили. Помню, пососал я подножного мшаника, да горько стало. Одумался. Из рюкзака котелок достал, наполнил водой, стал варить кипяток. На мое счастье, в углу рюкзака нашел напойку чая, но в котелок его ссыпать не стал. В котелке чай заваривать, что уху в целом озере варить. В ложечку вложил чай — и заварка тебе, и приятность, чайком попахивает. Выпил кружечку натощак, засидел снова и вдался в дремоту, уснул.

Утром, как только проснулся, перво-наперво ружье свое, бердан, оглядел — не отсырело ли? Ничего. От мшаника ствол очистил, глянул прямо перед собой и увидел… На болотине, с огромной кочки, где сошел снег, мне, только мне, улыбнулась наша матушка земля россыпью рубиновых ягод.

Я быстро поднялся, стряхнул с себя сонливость, поплескал холодянкой лицо и бегом к той кочке. Долетел, что пчела, и стал срывать красные ягоды клюквы да в рот ложить. Крупная, скусная ягода, я отродясь не только таких не едал, но и не видывал.

Оченно приятна исподснежная клюква. Попробуете одну — захотите другую!