В самом Сердце Стужи. Том VII

Глава 9 Виктор

Я начал первый. Не потому что моя история была важнее или интереснее, а потому что я видел, насколько Эрен тяжело. Мою жену буквально колотило от одной мысли, что ей придется рассказать мне о своем прошлом, так что я потянул ее за руку, усадил к себе на колени и, крепко обхватив ее за талию, стал рассказывать историю своей жизни.

К этому разговору я никогда не был готов. Время от времени я прокручивал в голове, как бы он мог выглядеть, что бы я хотел рассказать Эрен о своем родном мире и о своей личности, а о чем бы предпочел умолчать. Но реальность оказалась совершенно иной. Рассказ получился долгий, сбивчивый и без прикрас.

Сперва мне пришлось признаться в том, что никакой я не урожденный аристократ, а простой горожанин, а моя мать занимала положение какой-нибудь ткачихи из Херцкальта. Это стало для Эрен шоком и откровением и, не удержавшись, жена, которая до этого смирно сидела у меня на руках, словно напуганная кошка, все же задала вопрос.

— Но как же твое образование? Привычки? Манеры? — спросила она, чуть отстранившись, чтобы лучше видеть мое лицо.

— То, чему здесь учат в Храме или столичном университете, у меня дома преподают каждому ребенку и даже больше, — невесело усмехнулся я. — Ну, кроме богословия, танцев и стихосложения. Это дополнительные занятия по желанию.

— И правил этикета, — добавила Эрен, прижимаясь ко мне. — Я все не могла понять, почему ты столь…

— Не продолжай, — перебил я жену. — И так понятно.

Дальше последовал довольно долгий рассказ о моем быте, учебе, службе в армии. Последнее Эрен было особенно интересно. И как же хохотала моя жена, когда услышала, что я служил в войсках профессиональных землекопов!

— Я немало наслушалась от Лили историй о том, как ты заставлял своих бойцов рыть землю и строить укрепления посреди леса, — с улыбкой сообщила моя супруга. — Эрик может рассказывать с ее слов об этом буквально бесконечно. А я все гадала, с каких пор командиры лично берутся за лопаты! И вспомни первые месяцы в Херцкальте. Ты сам полез в ямы!

Время было уже позднее, я приготовил нам простой ужин на углях одной из жаровен, опять разлил вина. Мы оба уже были прилично выпившие, ведь половину кувшина приговорили на пустой желудок.

— Не вижу в этом ничего плохого, — пожал я плечами. — Эти навыки помогли нам выжить в рейде. Да и мечом меня никто махать не учил, у нас в ходу другое оружие, этот навык мне достался от того, старого Виктора…

Помолчали, принялись за еду. Не знаю, как чувствовала себя Эрен, но у меня желудок буквально прилипал к позвоночнику, а кислотное по своей природе вино делало только хуже.

Говорили мы до глубокой ночи. Я рассказывал о своей юности и школе, о службе в армии и устройстве моего родного мира. Эрен многого не понимала, во многое не могла поверить, но слушала меня внимательно, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Конечно же, поразило мою жену всеобщее изобилие и доступность многих крайне дорогих вещей, например, металла, тканей, низкая стоимость самой простой еды. Мы лежали на узком топчане, который принесли для нас слуги, обнявшись и, глядя в потолок шатра говорили, говорили без конца, лишь время от времени промачивая горло вином.

В итоге моя жена стала тоже понемногу рассказывать о своем прошлом, подгадывая моменты, когда я уставал без конца трещать или когда она понимала, что мой рассказ слишком затянулся или ушел в такие дебри, что она вовсе перестала что-либо понимать.

Первая жизнь, полная лишений и рабского труда, существование на правах прислуги. Вторая… Этот рассказ был самым тяжелым. Когда Эрен стала говорить о своем первом перерождении, девушка буквально вцепилась ногтями в мою грудь, словно я мог убежать, узнав правду. Но выслушав рассказ своей супруги, я сделал только то, что должен был — покрепче обнял Эрен и поцеловал ее в макушку.

— То есть, ты хочешь сказать, что являясь женщиной довольно просвещенной, наша первая брачная ночь прошла так, как прошла… — начал я.

Эрен вспыхнула, даже ударила меня кулаком в грудь, но несильно, скорее, просто чтобы показать свое недовольство.

— Даже не напоминай! Сам-то что? Отказался от меня, словно я была какой-то порченной! А я просто боялась тебя оскорбить или вызвать твое недовольство! Сделал бы дело, как все нормальные мужчины и не было бы того полугода терзаний, когда я вздрагивала от одной мысли, что наш обман раскроется! И вообще, как я могла даже подумать, что ты окажешься таким, какой ты есть⁈ Вспомни!

— Ты замирала и смотрела строго под ноги, едва я входил в комнату, — выдохнул я. — Так что я решил, что стоит действовать постепенно…

— Ну конечно замирала! Огромный наемник с руками по локоть в крови, который может зашибить меня одним ударом! — продолжила возмущаться жена. — Еще и этот твой черный доспех. И проклятый шлем!

— А что не так с моим шлемом? — удивился я.

— Да ты только что не спал в нем! — вспыхнула Эрен. — А за шлемом не видно лица и глаз!

— Это была привычка старого Виктора, — я попытался пожать плечами, но лежа это было сделать тяжело. — Вроде, я от нее избавился.

— И слава Алдиру, что избавился… — пробубнела Эрен, утыкаясь носом мне в грудь. — Я ненавидела этот проклятый шлем. Ничего не видно, ничего не понятно… О чем ты думаешь, куда ты смотришь, как мне себя вести…

— Я же не давал поводов так меня бояться, — удивился я. — Даже голоса не повышал, да и нет у меня такой привычки.

Эрен не ответила. Мне тяжело было осознать страхи своей супруги. Это сейчас, прижимаясь ко мне и вываливая друг на друга вагоны правды, мы были как никогда близки. А что она чувствовала тогда? Сначала я считал Эрен просто немного неуверенной в себе девушкой, но теперь, слушая историю ее многочисленных перерождений, я понимал, что раны моей жены оказались намного глубже, чем я вообще мог вообразить. В жизни простолюдинкой, путешественницей и экономкой у брата Марко не было ничего примечательного, а историю о том, как моя жена расправилась с семейством Фиано, она уложила буквально в несколько минут. Тогда же мне стала понятна холодная решимость, с которой моя супруга приняла то, что я буквально казнил ее родного отца, о смерти которого мы после даже не вспоминали. Ведь граф Фиано умер для нее еще десятилетия назад, в той далекой, уже прожитой жизни.

Дальнейший рассказ Эрен лишь подтвердил мои догадки о том, что ей пришлось нелегко. Девять жизней, в общей сложности почти сотня лет и все они — пронизаны бесправием и неспособностью постоять за себя.

Храм стал пристанищем для нее, опорой и защитой от внешнего мира, но даже в рядах служителей Алдира моей жене постоянно следовало быть начеку. Чтобы не потерять свое положение, свободу передвижений и исследований.

— Подожди, — перебил я супругу, хотя мои глаза уже слипались от усталости. — Так значит наш Петер, это будущий глава культа? Всего Храма?

— Да, — тихо подтвердила Эрен. — И один из самых могущественных жрецов за последние поколения так точно… Он мог исцелять своим благословением целые площади…

— И ты выдернула столь важного для истории человека из его жизни и пригласила сюда, на север? — я не верил своим ушам.

Я бы просто побоялся делать нечто подобное, зная об эффекте бабочки. Но Эрен ответила твердо и уверенно.

— Херцкальту нужен был жрец, а Петер в юности все равно лоботрясничал по его же рассказам. Да и эта жизнь идет совершенно иначе, Виктор. Твое появление, засуха, этот черный мор, о котором я никогда не слышала, колдун сказал, что…

— Какой колдун? — встрепенулся я.

Сон как рукой сняло.

— Какой колдун? — я повторил свой вопрос, приподнявшись на локте.

Эрен замерла, глядя в одну точку. Жена сжалась, словно пыталась стать меньше, а на ее щеках я увидел стыдливый румянец.

— Господин Фарнир… — начала моя жена. — Я же говорила, что он из Сорога.

— Говорила, — кивнул я.

— Так вот, он колдун из сорогской башни магов.

— А вот это как-то к слову не пришлось, — едко заметил я. — Он знает?

Эрен опять спрятала глаза.

— О тебе нет, — ответила моя жена. — А обо мне… Когда ты поехал на обход, я все ему рассказала. Просто не могла не рассказать. Виктор, послушай!

Я встал на ноги и прошелся по шатру. В голосе Эрен чувствовалась тревога, я явно видел, как нервничает моя жена, ведь эту ситуацию можно было расценить как предательство. Она рассказала правду какому-то иностранцу, но так и не смогла сперва довериться мне. Будь на моем месте менее сдержанный человек, то получился бы отличный повод для истерики и скандала с битьем посуды, но у меня хватило ума посмотреть на это более рационально.

Предположим, Фарнир выступил как фокус-группа. И, видимо, реакция этого ученого была достаточно сдержанной для того, чтобы Эрен набралась смелости поговорить откровенно и со мной. Ведь даже история о том, что я переродился в теле наемника Виктора Гросса, будучи сорогским аристократом в прошлой жизни, не толкнула ее на откровенность. Слишком велик был страх моей жены-перерожденки, что я могу отвернуться от нее.

Чего только стоит история ее жизни в борделе. Для местных мужчин это был позор блуда, несмываемое пятно, когда как я видел в этом только набор душевных травм. Попасть в подобное рабство ужасная участь, но Эрен как-то справилась с этим, пусть у нее ушли годы. Нет, она не отпустила те несчастья — хоть ее тело и было «новым», но память-то осталась старая — но Эрен смогла научиться с этим жить. Как я когда-то научился жить, сидя в инвалидном кресле и глядя на чужие задницы вместо лиц.

— Он о чем-то догадывается? — спросил я Эрен.

Баронесса Гросс уселась, поджав под себя ноги, и виновато уставилась на гобелены, которыми был выложен пол шатра.

— Я не уверена, но он точно знает, что ты необычный человек… — начала Эрен.

Далее последовал сбивчивый рассказ о колене Хильменовом и том, что моя жена является то ли потомком местной богини, то ли как-то кровно относится к сорогской башне магов. В этом я разбираться не стал. По тону Эрен было слышно, что и об этом она планировала со мной поговорить, просто следовала в хронологическом порядке — сейчас для нее было важнее рассказать о прошлых жизнях, чем о своем происхождении — так что довольно быстро моя жена успокоилась.

Я же пытался уложить в своей голове этот дополнительный массив информации, который вывалила на меня супруга.

Колдун башни? Аномалии, которые сжимают события и приводят к хронологическим сдвигам?

Я мог во все это поверить, было бы глупо отрицать возможность того, что мое присутствие как-то повлияло на окружающую действительность. Ведь один факт моего существования в этом мире можно было отнести в категорию ненаучной фантастики.

— Тебе надо поспать, — прервал я Эрен, видя, что от нервного перенапряжения моя жена буквально стала клевать носом, а ее речь стала терять связность.

— Да я глаза не сомкну! — возмутилась девушка.

— Ну ладно, давай тогда просто обнимемся и полежим, — предложил я, возвращаясь на топчан и укрывая нас одеялами.

— Ты не представляешь, сколько дней и ночей я провела, мучаясь размышлениями и фантазиями об этом разговоре… — пробормотала Эрен, прижавшись к моей груди. — Сколько раз воображала как сказать и что сказать…

Пока я думал, что ей ответить — поддержать или поделиться точно такими же своими тревогами, ведь я довольно долго прожил, опасаясь проколоться на чем-нибудь нетипичном или странном — Эрен притихла, а потом и ровно засопела.

Я скосил взгляд на макушку жены, полежал еще минут двадцать, после чего аккуратно перевернулся на другой бок, высвободив свою руку из-под ее головы. Эрен недовольно замычала, точно так же перевернулась на другой бок и опять затихла.

Уснула.

Ко мне же сон не шел, совсем. Я тихо отбросил одеяла и, скользнув с топчана, натянул сапоги и накинул на плечи теплый плащ.

До рассвета оставалось часа два или три, мы проговорили с Эрен весь вечер и всю ночь. Вокруг было темно, хоть глаз выколи — облачность была довольно низкая, как говорят, свинцовая, так что мне не светили ни луна, ни звезды.

Проморгавшись, я нашел пустой деревянный ящик, в котором принесли вещи для нас с Эрен слуги, перевернул его как табурет и уселся. Смотреть в темноту и размышлять. На стылом, уже зимнем ветру, будто бы и думалось легче, словно порывы выдували из головы все лишнее, оставляя только самые важные, самые ценные мысли.

Что я чувствовал сейчас? Изначальный восторг от того, что я на самом деле не одинок, что у Эрен была хоть и иная, но проблема похожего характера, схлынул, оставив только гнетущее чувство надвигающейся угрозы.

Ведь теперь я получил ответ на вопрос, который мучил меня с того момента, как я открыл глаза в пограничье и узнал, что я — Виктор Гросс, командир отряда наемников в королевстве Халдон.

Этот вопрос я никогда не задавал вслух, я игнорировал его, как игнорируют полосатого слона посреди комнаты. Просто не думал, будто бы это совершенно неважно. Принимал это все с благодарностью, пользуясь возможностью снова ходить, бегать, прыгать и заниматься прочими приятными вещами, которых был лишен в инвалидном кресле. Например, чувствовать свое тело ниже пояса и делать все, что с этой чувствительностью было напрямую связано.

Я просто жил здесь, принял Халдон как свой новый дом, ни дня не сожалея об оставленной жизни в другом мире. Иногда думал о маме, как она без меня. Но понимал, что пути назад нет, да и возвращаться я не хочу, а узнай родная мать, как я тут устроился, лишь бы похвалила, что я не вспоминаю о доме. Здесь я хотя бы выбился в люди и научился вести себя ответственно. Здесь я был счастлив.

Но вопрос, тот самый полосатый слон, которого я не желал видеть, сейчас активно зашевелился. История Эрен привела его в движение и, с учетом того, что колдун Фарнир сулил нам множество бед и прибыл в Херцкальт в поисках нас двоих, я больше не мог игнорировать этого самого слона.

Вопрос этот звучал банально и просто.

Почему я здесь оказался? Ради чего?

Раньше у меня не было на него ответа. Я просто старался не погибнуть в рейде, а потом решил — буду жить, а не выживать. Тем более что я получил титул, надел и королевский приказ жениться, которому не стал противиться…

Но сейчас, выслушав рассказ Эрен, внутри меня опять поднялся вопрос.

А зачем я здесь?

В шутку богов или других высших сущностей я как-то не верил. Очень энергозатратно все это мероприятие выглядит, даже для всемогущих творцов. Но теперь я знаю, что моя жена перерождалась из раза в раз, неумолимо, словно так был устроен этот мир. Она умирала — и откатывалась в свои восемнадцать лет. Словно судьба хотела, чтобы она что-то сделала, но каждый раз Эрен не справлялась с возложенной на нее задачей.

А потом появился я.

Но ведь я не был суперменом, не обладал особыми силами или навыками, да и моей жене не было никаких знамений о великом предназначении. Она просто пыталась выжить, всегда стремилась к этому, я это понял, едва познакомился с ней на пути в Херцкальт, когда она еще была в статусе моей невесты.

Да и мир, способный перерождать человека или вырвать душу из другой реальности маловероятно нуждается в помощи таких, как я или моя жена.

Тогда в чем же причина всего происходящего? Почему я сижу здесь, на собственном наделе, посреди вспаханного барского поля и пялюсь на постепенно сереющее предрассветное небо, не чувствуя холода и порывов ветра, вместо того, чтобы влачить свое жалкое существование инвалида в московской хрущевке на пару со своей стареющей матерью?

Зачем я здесь оказался, и самое главное, зачем судьба свела меня с Эрен? Вот этот вопрос так и не дал мне уснуть.