В самом Сердце Стужи. Том VII

Глава 6 Виктор

Устроить небольшой походный лагерь на шесть человек, когда вокруг тебя безопасные и относительно обжитые земли вместо лесов приграничья, кишащих варварами, оказалось достаточно легко.

Мужчины восприняли мой приказ почти философски, предпочитая не вникать в проблему. Если барон сказал, что мы на неделю остаемся лагерем в этом месте — значит так надо. Немалую роль в этом принятии сыграла фигура Грегора, который безоговорочно доверял моим решениям, и эта его вера распространялась и на всех прочих членов отряда. Да и решение мое сложно было назвать самоуправством или самодурством: у каждого человека в этом мире была история о смерти от тифа или другой инфекции, когда из жизни ушел если не родственник, то сосед или товарищ, так что когда я сказал, что надо переждать, все остались ждать. А трупы в сожженных хатах говорили сами за себя — я принял правильное решение.

Вот только лично мне спокойствие моих бойцов легче не делало.

Правильно ли я поступил, что остался на месте?

Может, следовало разослать людей в ближайшие три села и проверить, не перебрался ли туда кто-нибудь из хуторян?

Или нужно было зайти в хаты и посмотреть, есть ли там живые?

Последнее меня тревожило особенно. А что, если мы сожгли заживо какого-нибудь старика, старуху или больных детей? Что, если я устроил больным людям страшную казнь в пламени вместо того, чтобы помочь им уйти из жизни тихо?

К сожалению, у меня не было ни времени, ни сил, ни возможности сейчас взаимодействовать с чумными. Немного успокоившись, после первого обустройства, когда мы поставили постоянное кострище и укрепили палатки — предусмотрительность Грегора сыграла нам тут на руку, он не стал полагаться на то, что мы найдем ночлег, да и останавливаться в сельских хатах барону не пристало — я взялся за железное перо и лист бумаги. Письмо меня успокаивало, а систематизация информации давала направление мыслям.

Чума инфекция бактериальная, но в текущих условиях неизлечимая и смертельная. Антибиотиков у меня нет и не предвидится, для создания первых прототипов потребуются годы работы, ведь я крайне смутно представлял себе процесс выращивания пенициллина. Да и насколько я знал, не каждая болезнь поддается лечению с определенных стадий, ту же чуму в моей современности купировали на ранних этапах, а позже лечение уже было больше паллиативным.

Но то, что возбудителем являются бактерии, давало определенную надежду. Это от вируса защититься крайне тяжело, для бактерий же требуется прямой контакт. А значит, даже если я столкнусь со вспышкой чумы, примитивные средства индивидуальной защиты должны хоть как-то помочь.

Глухой кожаный фартук, кузнечные перчатки, защита глаз. Очки в стиле стимпанк? У меня особо не было чистого стекла, но может, найдется что-нибудь из посуды господина Фарнира. Многослойные хлопковые маски точно помогут. А что касательно дезинфекции? Уксус точно мимо, а вот спирт должен неплохо сушить бактерии, да и выгнать его особо не проблема с помощью того же ученого. Уж что-что, а самогонный аппарат Фарнир соорудить способен, тут я даже не сомневался. Очень вовремя мои кожемяки занялись производством вареной брони, из нее можно будет сделать основу для фартуков. Что там дальше? Кожа, кожа, кожа. Все надо делать из глухой кожи, так, чтобы было как можно меньше мест, где может задержаться инфекция. Внутренние швы. Неудобно, но никто не обещал, что будет легко. И много-много спирта. Весь надел нужно будет посадить на карантин. Запрет перемещений между поселениями под страхом смерти. Когда Арчи нас найдет, передать приказ, чтобы заблокировал все дороги между основными селами и закрыл Херцкальт, переводим надел в осадный режим. Со школой придется обождать.

Что делать с больными? Смертность будет колоссальная, если столкнемся со вспышкой, но на этот случай нужно разработать протокол. Расселять контакты первого и второго уровня, сажать на карантин. Проблема в том, что по отдельным хатам людей не посадишь, все живут семьями. Но и держать людей рядом с больными нельзя. Уход? Что делать с уходом? Это я знаю, что если человек заболел, с вероятностью девяносто пять процентов он труп, а как объяснить это местным? Да и по правде говоря, бросил бы я того же Грегора умирать от истощения, в муках, если бы он заразился? Конечно же нет. Я бы опаивал его маковым отваром и старался облегчить страдания.

Нужно поговорить с Петером. Если молитва способна заживлять раны и снимать воспаление, то и от инфекции сможет помочь, тем более бактериальной. Может, я зря накручиваю себя и все решится, как по волшебству? Толстяк помолится и заболевшие, если они будут, радостно вскочат на ноги и побегут заниматься своими делами? Но если бы это так работало, то тот же тиф или оспа не были бы большой проблемой, а от брюшной хвори тут умирали даже аристократы. Значит, молитва Алдиру не настолько всесильна. О чем там твердил Фарнир, пока мы ехали в Херцкальт и он бесконечно собачился с Петером? Что толстяк не понимает задумки Отца и вообще, коновал по сути своей? Может быть, но если с молитвами жреца выживаемость повысится хотя бы до пятидесяти процентов… Тем более Петер не просто какой-то заштатный жрец. Я посмотрел на жреца, который проживает в поместье Зильбеверов и по совместительству является личным целителем этого весьма обеспеченного семейства. Он Петеру в подметки не годится, когда молится, свет едва-едва исходит от его ладоней, а благословение даже всю фигуру человека не охватывает. На его фоне Петер буквально супермен. А ведь у Зильбеверов нет проблем с серебром, они буквально одно из богатейших семейств востока Халдона. Так что, может быть, Петер и поможет…

— Милорд, вам надо поесть.

Грегор осторожно поставил горшочек с тушенкой прямо на бревно, на котором я сейчас сидел и вел свои записи.

Я вынырнул из своих размышлений и посмотрел на исчерченный, в нескольких местах порванный железным пером лист. Записки сумасшедшего. Несколько списков, какие-то восклицательные знаки, стрелки. Половина текста на донском, половина на русском — настолько я погрузился в размышления, что и не заметил, как сорвался на родной для себя язык — а лист покрыт кляксами и выглядел хуже, чем черновик.

Но мой оруженосец прав. Время обеденное. Так что я потянулся к аптечке, которую носил сейчас на поясе и достал почти пустой флакон.

— Как парни? — спросил я, аккуратно поливая остатки спирта на ткань и протирая посуду. Может, мы уже больны, надо быть осторожным.

— Нормально, рубятся в кости, благо, у каждого есть свой набор со стаканом, — пожал плечами Грегор, устраиваясь на другом конце бревна. Я приказал по возможности вовсе не касаться друг друга, так что мужчина уселся подальше.

Я бросил взгляд на другой конец нашего лагеря, а скорее, тюрьмы под открытым небом. Мужчины не унывали, устроились вокруг большого плоского камня и каждый со своей стороны тряс стакан и бросал кости. Ставок не делали — барон запретил обмениваться вещами.

— Как самочувствие? — продолжил спрашивать я.

— Все в порядке, — ответил Грегор. — Никого по нужде не гоняет, жара нет. Только от безделья маемся.

— Ничего, если все будет хорошо, и мы не заразились, дел на всех хватит до конца зимы, — обнадежил я оруженосца.

Грегор ничего не ответил, только зябко спрятал ладони в подмышках, пытаясь сохранить тепло.

Я же взял горшочек с подогретой на костре тушенкой и воткнул в мясо свою личную серебряную вилку. Пахло вкусно, только сейчас, взглянув на еду, я понял, что желудок уже прилип к позвоночнику.

— Надо сходить за еловыми ветками, подбросить в костры, — сказал я.

Вокруг лагеря, в сотне метров друг от друга было разведено три больших костра, в которые мы время от времени побрасывали веток, чтобы активнее дымили. Погода стояла спокойная, так что эти белесые нитки должно быть видно издалека, а на дым из печных труб это было не похоже, да и большинство крестьян до сих пор топили по-черному. Так что Арчибальду был дан неплохой ориентир.

— Мне сходить сейчас, милорд? — прямо спросил Грегор.

— Сиди, — скомандовал я. — Доем, вместе прогуляемся.

Понятное дело, что за линию ограждения нам приходилось выходить. Да хотя бы по нужде. Конечно, можно было выкопать отхожую яму прямо здесь, но зад-то вытереть чем-нибудь надо, если помыть не можешь, как в замке, а из доступных туалетных принадлежностей здесь был только мох. Вот на его поиски и был дан приказ выходить парами, причем всегда в разном составе. Как и за еловыми ветками для наших сигнальных костров.

И даже если этим выходящим был я, человек, который отдал приказ о карантине, правила одинаковые для всех и мне тоже нужен был сопровождающий. Для поддержания всеобщей дисциплины. Ведь барон Гросс всегда показывает на собственном примере.

— Сколько тут вообще поселений в округе? — спросил я у Грегора, налегая на тушеное мясо.

— Не знаю, — честно ответил оруженосец. — Это у Арчибальда надо спрашивать, я же больше по замковому хозяйству да делам дружины, милорд.

— Думаешь, хотя бы три-четыре поселения будет?

— Если с тем селом, где Тори топоры взял? Думаю да, — ответил мужчина. — Народ же больше к рекам жмется, там сподручнее хозяйство вести. А это выселки, сюда или нелюдимые уходили, или отчаянные. Местные же говорили, что после этого хутора следующее село в четырех часах будет, да и то, не село, а одно название. Шесть хат всего на три большие семьи. Но довольно зажиточные, вола своего имеют, земли немало пашут.

Вечером перед отбоем провели осмотр на предмет воспалений лимфоузлов. Все дружно разделись, покрутились, подняв руки-ноги, показали подмышки и шеи друг другу. Вроде бы, пока никто не жаловался, так что все было спокойно. Трое мужчин осталось ночевать возле костров — палатки были парные, но спать вместе я запретил. Я же, и еще двое дружинников отправились коротать ночь в комфорте. Грегору не повезло — на жеребьевке он вытянул короткую соломинку и палатки ему не досталось.

Незнание собственного надела это проблема. Я имел представление об общей численности взрослого населения из-за уплаты налогов, но вот как именно были распределены люди по моей земле, не имел ни малейшего представления. Понятно, что основная масса проживала в паре часах езды от Херцкальта, потому что так просто было удобнее, но пашни на всех не хватало, и появлялись вот такие вот удаленные хутора. Когда-то, деды тех, кто погиб от чумы, пришли на эту землю, высекли лес, пожгли пни и поставили срубы, а их потомки продолжили жить здесь, на отшибе, тихо ведя свое натуральное хозяйство. До соседей было всего полтора часа в одну сторону — вообще не расстояние для местных — так что, можно сказать, что это были не отшельники, а обычные крестьяне.

И вот это меня беспокоило. А если кто-то нашел в себе силы пойти за помощью в другое село? Сколько было идти до следующего поселка, не ближе ли, чем до того места, где мой дружинник раздобыл инструмент?

Ответ на свой вопрос я получил уже на следующий день.

Арчибальд нашел нас, но, как это обычно и бывает, когда долго чего-то ждешь, мы этот момент едва не проворонили. Вроде бы и ждали, что вот-вот из-за поворота появятся всадники, но когда они реально появились, все смотрели в другую сторону или себе под ноги. Или были заняты иными делами. Так что когда до нас дошло, что по земле стучат копыта, а нам кто-то кричит, бойцы во главе с моим заместителем приблизились на дистанцию всего-то в метров двести.

— Стоять! — заорали мы вместе с Грегором. — Стой! Стой!

— Нельзя! Остановитесь! — подключились и остальные бойцы.

Мужчины прыгали на месте и размахивали руками, стараясь привлечь внимание. Это кажется, что докричаться до всадника легко, но когда ты скачешь отрядом по уже подмерзшей земле, за храпом коней и стуком копыт иногда соседа по строю расслышать проблема, не говоря уже о воплях товарищей за двести метров от тебя.

Но благо, до Арчибальда дошло. Я видел, как нехотя мой заместитель поднял вверх свой протез, приказывая всем остановиться, да и сам натянул поводья, переводя коня на легкую рысцу.

— Близко не подходите! — проорал я.

— Милорд! — голос Арчибальда звучал обеспокоенно. — Что случилось⁈

Он заметил и колышки вокруг лагеря, и палатки, и стреноженных в стороне лошадей, которые угрюмо разбрелись в разные стороны в поисках хоть немного зеленой травы вместо сухостоя.

— Зараза! Тут была смертельная зараза! — прокричал я. — Две дюжины шагов! Чтобы слышать, но не подходи ближе!

— Понял! — крикнул Арчи, вылезая из седла.

После последовал весьма странный разговор на повышенных тонах. Несколько раз Арчибальд порывался подойти, но я всегда делал несколько шагов назад, показывая, что так делать не стоит. В итоге, выслушав мой рассказ, заместитель задал резонный вопрос:

— Милорд, вы уверены, что это именно та болезнь?

— Уверен, — кивнул я. — У нас пока все здоровы, но мы пробудем тут еще пять дней…

— Понял вас, — тут же кивнул Арчибальд. — Я привезу все необходимое. Припасы, палатки, топливо.

— Лучше скажи, сколько отсюда до следующего поселения по моему маршруту?

Арчи на мгновение задумался.

— Часа три, если пешим, — наконец-то ответил мужчина. — А что такое?

Я с облегчением выдохнул. Повезло. То село, в котором был Тори, являлось ближайшим.

— Касательно моего указа о запрете на передвижения ты понял? — спросил я.

— А чего тут непонятного, — пожал плечами мой одноглазый помощник. — Все, как и при брюшной хвори.

— Эта дрянь страшнее тифа, — покачал я головой. — И очень опасна.

— Это я уяснил, милорд, — серьезно кивнул Арчибальд. — Касательно ваших прочих приказов…

— Отошли срочного гонца в Херцкальт, сообщите Эрен, что я жив-здоров, но город переходит на осадное положение. Никого не впускать, никого не выпускать. Сам гонец в город заходить не должен и к людям приближаться тоже. Все, кто был за стенами последнюю неделю, считаются как возможно заразные. Ты понял?

— Было бы лучше, если бы вы сами это написали, милорд, — хмуро сообщил Арчибальд. — Выглядит все это…

Я знал, как это выглядит со стороны. Барон пропадает на объезде территорий вместе со своим заместителем, а после этого он приносит приказ об осаде и, фактически, переводит надел на военное положение. А из всех доказательств — только его слово. Эрен может усомниться в происходящем и будет в своем праве.

— Привези Ларса, пусть тоже на меня посмотрит, — крикнул я. — Тогда вопросов не будет.

— Понял, — кивнул Арчибальд. — Мы вернемся к закату, милорд.

Я только махнул рукой. Мой заместитель довольно ловко для однорукого калеки запрыгнул в седло, зацепил поводья за протез и развернул коня. К вечеру Арчи привезет письменные принадлежности и запишет с моих слов перечень приказов и действий, которые необходимо предпринять, чтобы объявить на наделе режим карантина. До этого момента будут проведены только самые срочные мероприятия.

Я не сомневался в том, что Эрен поверит Арчибальду на слово, но идея привезти Ларса, как человека, который может подтвердить то, что барон Гросс жив — была хороша. Он одновременно был моим доверенным лицом, представителем купеческого сословия и фигурой, чей статус напрямую зависел от того, жив я или мертв. Вот кому-кому, а Ларсу пытаться меня скинуть и устроить какой-то захват власти, уж точно было не в дугу. Так что ему городские поверят.

Я же остался выписывать приказы со своих черновиков, чтобы Арчибальду было сподручнее работать с моим списком.

Где-то ближе к полуночи дружинники вернулись. В двух сотнях шагов от нашего лагеря они оставили тюки с палатками, припасами, консервами и прочей едой, а еще привезли сменную одежду, мыло и несколько бочек чистой воды на телегах. Колодец может быть заражен, так что воду мы пили только из своих бурдюков и фляжек, а она уже стала заканчиваться.

Мы с парнями устроили небольшой банный день. Развели костры, погрели воды, вымылись сами и постирали и просушили одежду, переоделись в чистое. Вечерний осмотр никаких изменений на телах не выявил, все чувствовали себя нормально. По всей видимости, нам шестерым крупно повезло.

Гонец от Арчибальда явился на рассвете. Мужчина дал знать о себе громкими криками и топотом копыт, а когда мы выбрались из палаток, проверить, что происходит, он затребовал говорить лично со мной.

— Что случилось? — спросил я, стоя в темноте и только по контуру всадника на фоне предрассветного неба угадывая, где находится собеседник.

— Господин Арчибальд приказал сразу же сообщить, командир, — выдохнул дружинник. — То село, которое вы проехали перед этим хутором. Там есть двое заболевших, все, как вы и описывали, милорд. Мы сделали все, как вы и приказывали, людей не выпускаем, всех заперли по хатам. Но нам требуются дополнительные указания, как поступить.

По голосу мужчины было слышно, что он нервничает, я же стоял и молча смотрел в темноту.

Не повезло. Инфекцию на этом хуторе удержать не удалось. Чума медленно, но уверенно стала расползаться по наделу.