В самом Сердце Стужи. Том VII

Глава 2 Виктор

Я устало отодвинул учетную книгу и посмотрел на столбцы цифр, которые выписал на черновик. Сейчас надо все это дело свести в таблицу и посчитать, сколько зерна и муки плюс-минус потребляет надел.

Эрен старалась мне помочь, но я сводил все к десятичному счету, что было не слишком удобно для моей жены, так что финальные расчеты все равно лежали на моих плечах — супруга лишь помогала выписывать данные.

Так как слово барона Гросса — кремень, то и ошибаться в подсчетах я не собирался. Нужно было выделить на продажу столько зерна и муки еженедельно, чтобы хватало буквально впритык. Если же я промахнусь даже на десять процентов в меньшую сторону, то норму продажи придется пересматривать, а тогда, как заметил и Арчибальд, и Ларс, общинники мигом сядут мне на голову. Ведь окажется, что барона-то можно подвинуть и заставить делать то, что нужно жителям надела.

Так что я уже по третьему кругу пересчитывал данные, которые вроде бы и сходились, но окончательного удовлетворения от результата я не получал. Будто бы что-то мешало мне подбить итог, передать цифры на проверку Эрен, а потом вызвать своего заместителя для выдачи указаний.

Внутреннее напряжение не отпускало, но ровно до момента, пока подсчеты не были завершены, а амбары не открыли двери в первый раз.

— Милорд, — начал Арчибальд, который в сопровождении Ларса пришел в кабинет с докладом. Заведовать торговлей поставили примака Морделов, все равно он сидел в городе, так пусть хоть работает по своей новой специальности. — Все прошло даже лучше, чем ожидалось.

— Какой выкуп? — прямо спросил я.

— Выкупили чуть больше половины от того, что было доступно на этой неделе, — ответил за Арчи молодой Мордел.

— Вы точно донесли мою позицию до людей? — уточнил я.

Перед тем, как открыть амбары и начать распродавать свое зерно по закупочным ценам, я разослал дружинников в каждое поселение, заставил пройти по всем улочкам Херцкальта и едва ли не лично объяснить каждому, что выкупать надо зерно на постоянной основе. Потому что если не рассчитал и тебе не хватило зерна на этой неделе — на следующей больше ты не купишь.

— Точно, — кивнул Арчибальд. — Я лично был в обходах по городу, а парней языкастых и смекалистых в села отправлял, которые не стушуются, если им вопрос какой задать. Так что все в курсе.

— Думаю, тут ваш трюк с овсом сработал, — добавил Ларс. — У людей пока хватает еды, а хранить тем же городским особо негде. Все равно на помол сдавать потом, да к пекарю нести муку, договариваться.

Да в этом была проблема. Нормы средневековой пожарной безопасности были простыми — никаких личных кухонь, это слишком накладно. Все мастеровые питались в трактире и еще в паре столовых поменьше и попроще, но это был в основном ужин. В лучшем случае, зайти на обед чего перехватить, если работа тяжелая. Завтракали люди просто — пиво, хлеб, вареные яйца, если есть. Обедали многие тоже хлебом, а уже горячее ели на ночь. Не сильно отличалась схема питания и на селе, хотя там все было устроено немного иначе и крутилось вокруг утреннего замеса теста. Но присказка о том, что деревенские толком не завтракают, абы как обедают и наедаются до отвала на ночь, была мне знакома еще по моему родному миру.

Вопрос хранения зерна я как-то не предусмотрел, как и вопрос выпечки.

— Совсем негде хранить? — уточнил я.

— Совсем, — печально кивнул Ларс.

Еще одна проблема, которую придется решать. В пределах городских стен жила почти половина жителей надела, а значит…

— Им-то и не нужно зерно, если подумать, — внезапно сообщил Арчибальд. — Милорд, есть мысль.

— Какая? — ухватился я за предложение своего заместителя.

— Давайте я пекарей наших на беседу позову. Договоритесь с ними. Пусть цены не повышают, да и всё, а муку поставляйте сразу на пекарни, — начал Арчибальд.

— А если заартачатся, то просто скажете, что закроете амбары, вот и всё, — подключился Ларс.

Я замер на своем месте и уставился на этих двоих, словно впервые видел.

Это же было… идеально. И при этом просто, до безобразия очевидно. Я так привык мыслить категориями муки и зерна со всеми этими закупками, что совсем забыл о промежуточном звене — приготовлении всего этого добра в хлеб или во что-то другое съедобное.

— И еще, милорд, — продолжил свой доклад Арчи, заглядывая в записи, которые он делал на планшетной доске. Это он уже подсмотрел у меня, а саму дощечку для письма с простым зажимом ему сделали городские мастера. Как раз такую, которую было легко зацепить на его примитивный протез. — Я думаю, вам пора начинать поставлять в трактир и на кухни ланган. Стоит приучать людей к этому блюду, пусть добавляют хоть в суп. Разнообразие в еде тоже необходимо.

— Слишком много не продавайте, — тут же приказал я. — Это запас, который может пролежать и год, и полтора, если будем следить за помещениями.

Арчи только согласно кивнул и сделал какую-то пометку в своих записях.

Удивительно, как преобразился мой заместитель после потери руки и глаза. Конечно, был и трагичный период, когда он едва не спился, но Эрен нашла какие-то волшебные слова, которые заставили Арчи взяться за ум. Сейчас передо мной стоял полноценный топ-менеджер. Почтительный ко мне, как к владельцу «бизнеса», но при этом и достаточно уверенный в своих силах, чтобы принимать самостоятельные решения, если того требует ситуация. Когда мы только приехали в Херцкальт, Арчи отчитывался едва ли не по любому поводу, а сейчас — вполне себе решал большую часть вопросов. Немалую роль сыграло и то, что для него и заведующей кухней Сигрид были выделены собственные бюджеты, которыми они могли латать сиюминутные бреши в хозяйстве, не спрашивая моего разрешения. Для Арчи порог суммы был в два серебряных фунта — именно столько он мог потратить без отчетов в любой момент времени. Для кухни выделен был с десяток серебра или около того, там за бухгалтерией следила Эрен, а повариха Сигрид тратила эти деньги, в основном, на барский стол. Всё остальное у женщины было схвачено. В том числе и благодаря слаженной работе с Арчибальдом, а ведь она кормила не только нас с Эрен, но и всю прислугу, работников замкового хозяйства, конюших и, конечно же, моих дружинников.

Как и предлагал Арчибальд, на беседу были приглашены городские пекари, которые получили предложение, от которого не смогли отказаться: или они работают по старым расценкам, или, рано или поздно, не работают вовсе. Самый старший и, соответственно, самый наглый из представителей этого цеха в моменте попытался меня припугнуть тем, что я вмешиваюсь в цеховые дела, но быстро получил ответку:

— Если я закрою амбары, то через два месяца будете подошвы варить, а не месить тесто на хлеб, — жестко ответил я. — И я не постесняюсь рассказать прочим мастерам, почему им приходится хлебать в трактире пустые щи с моим ланганом вместо того, чтобы закусывать все это свежим хлебом из отличного южного зерна.

— Милорд!.. — воскликнул тот самый пекарь. — Да мы же!..

— Знаю я, что вы хотите сказать, — я обвел мужчин хмурым взглядом, заставляя каждого опускать глаза в пол и нервно мять в руках шапки. — Кому засуха беда, а кому мать родна. Вот только купцы наши со мной единодушны, и Морделы, и Ламары. Пойдете к ним сговариваться, они ответят тоже, что сказал вам я. Хлеб должен печься по старым ценам, или зерна и муки не будет вовсе. Купцы уже отказались от чрезмерных прибылей в пользу выживания надела, откажитесь и вы.

Я понимал, что разговариваю с этими людьми слишком жестко, почти грубо, но ничего не мог с собой поделать. Это у меня голова болела, как пережить ближайший год, а многим было строго по барабану, загнется от голода сосед или нет. Десятилетия беззакония и жизни «как придется» окончательно вытравили из людей чувство общности, хотя, казалось бы, такой небольшой надел как Херцкальт должен быть достаточно дружным.

Но человек человеку волк, а старые обиды здесь тянули через десятилетия и поколения. Кто-то кому-то по пьяни дал в рожу или даже криво посмотрел — и всё, люди годами могли вовсе не разговаривать или общаться сквозь зубы. Не помогали и переезды, ведь Атриталь был все той же деревней, просто побольше, там тоже все друг друга знали и точили друг на друга зуб.

Так что пришлось ставить вопрос ребром. Даже если эти люди никогда не скажут мне спасибо и решат, что я лишил их возможности отлично подзаработать — пусть так. Все равно зерно было моим личным, а не общественным, и я вправе распоряжаться им, как мне вздумается.

Захочу — буду продавать по старым ценам. Захочу — по новым. А захочу — вообще сгною в амбарах и зерновых ямах, и никто мне ничего не сделает. Дружинники даже не пикнут, если будут уверены, что провианта на них хватит. Мельница принадлежала лично мне и купцам Морделам как пайщикам, которые подкинули мне серебра на первых этапах стройки. Так что и качественная мука тоже была монополизирована.

В такой ситуации противиться воле лорда было просто невозможно. При этом я не угрожал людям насилием, то и есть и тут у них не было причин жаловаться королевским властям на барона-узурпатора. Ведь никакого ущемления прав цеховых мастеров не было — я же не принуждал их к рабскому труду. Просто сказал, что наценка на хлеб должна быть такой же, как и обычно. Ведь если не зарабатываю сверх меры я, то нечего зарабатывать и им.

— Как прошло? — спросила Эрен, когда вечером я зашел после душа в спальню. Использовать бак на крыше уже было невозможно, слишком похолодало, так что для нас слуги топили изготовленный на заказ титан.

— Так себе, — поморщился я, вытирая простыней влажные волосы.

Эрен подошла поближе и, взяв меня за руку, усадила за стол, а сама подхватила с туалетного столика гребень и провела пальцами по моим волосам.

— Ты совсем не расчесываешься, — посетовала жена, с силой продираясь через спутанные пряди.

— Я раньше коротко стригся, — ответил я.

— В Сороге было принято брить голову? — как-то напряженно спросила Эрен.

Я захотел оглянуться и посмотреть на жену, но ее тонкие пальцы легли на мою шею, не давая повернуть голову.

— Не дергайся, — сурово проговорила супруга. — Приведу тебя в порядок, а то выглядишь, как бродячий пёс… Так что, ты в Сороге брил голову?

— Не прямо брил, — успокоил я Эрен. — Но носил короткие стрижки. Уши открыты, затылок коротко подстрижен, а челка была небольшая.

Я пальцами показал длину привычной для меня стрижки, на что девушка только ответила:

— Больше похоже на жреческую прическу, — хмыкнула Эрен. — Но жрецам-то понятно, зачем короткие волосы. Чтобы в глаза не лезли, читать писание не мешали. Да и за переписью документов тяжело.

— Эти волосы иногда раздражают. Еще и сохнут долго… — проговорил я.

Тонкие пальцы Эрен скользнули в мою мокрую шевелюру, после чего я ощутил касание гребня. Жена аккуратно распутала пряди и сейчас раз за разом проходилась по моим волосам, приводя их в божеский вид.

— Длинные волосы достоинство мужчины, — ответила супруга, продолжая свою работу. — Это говорит о том, что он принадлежит к высшему сословию, хорошо моется, и у него нет проблем со вшами. Так что придется потерпеть.

— А я и не говорил, что мне неприятно, — я откинул голову назад, чтобы посмотреть на Эрен. — Просто нет привычки делать это самому.

— Ты просто лентяй и плут, Виктор, — улыбнулась Эрен, впрочем, расчесывать меня она не перестала. — На днях же приходил господин Фарнир. Что ему было нужно?

Голос Эрен как-то странно дрогнул, как будто бы ей эта тема была неприятна.

— Просил позволить ему перебраться в замок на зиму, — ответил я.

— И ты ему позволишь?

— Не вижу причин отказывать. Он сказал, что может занять пустующее место замкового лекаря. Зимой это неплохой вариант, ведь из-за простуды или небольшого жара за Петером не пошлешь. Да и сам жрец говорит, что вмешиваться по любому поводу с молитвой Отцу не стоит, люди потом только тяжелее болеют, и я с ним согласен.

Я на самом деле был готов принять предложение этого ученого. У меня была своя аптечка, сбор трав и комплект настоек, которые значительно пополнились во время как визита в столицу, так и летней поездки в Кастфолдор, но я не мог лично следить за состоянием всех жителей и работников замка. Да, я мог помочь кому-то из приближенных, или если замечу во время обхода, что кто-нибудь из моей дружины температурит. Но на этом мои возможности заканчивались.

Полевая медицина, которой я активно занимался во время похода, и которая спасла немало жизней, в мирное время была почти бесполезна. Не было рубленых или колотых ран, не было переломов, а если и случалось что-то, то сразу же бежали к Петеру, а не ко мне. Легкие же простуды и недомогания, за неимением лекаря, люди переносили на ногах или прибегали к народным средствам. Хотя их эффективность была весьма спорной — вспомнить только ту мазь, которую подсунули когда-то Лили, и которая привела лишь к воспалению тканей.

Медики в этом мире были лицами привилегированными и почти столь же редкими, как и наделенные силой жрецы. При этом замковый лекарь мог бы держать аптеку, выдавать травы и настои, а образование господина Фарнира было достаточным для того, чтобы в случае простуд прописывать постельный режим и обильное питье, а для порезов накладывать сухие чистые повязки вместо того, чтобы мазать рану свиным жиром. Нет, определенно, замку нужен был минимум аптекарь, ведь впереди были довольно жесткие времена, холода, а рацион питания в любом случае будет более скудным, чем обычно. Овощей, моченых грибов, да даже квашеной капусты в этом году толком не поставили. До следующего урожая мы будем есть тушенку, хлеб, каши и кое-что из того, что могло храниться два сезона подряд. Например, сушеные грибы. А с такой диетой иммунитет может и дрогнуть…

Пока я думал о локальном здравоохранении, Эрен закончила возиться с моей шевелюрой и, отойдя на секунду к сундуку, вернулась с черным шнурком, которым я обычно подвязывал волосы в хвост.

— То есть господин Фарнир станет замковым лекарем? — уточнила моя жена, и я опять заметил, что она напряжена.

Я развернулся на стуле и, поймав девушку за талию, прижал к себе.

— Если хочешь, его вообще можно выгнать, — серьезно сказал я. — Он не житель города, а мы готовимся к тяжелым временам.

Но я был готов и отослать Фарнира, если его присутствие так смущает мою жену. Жили без лекаря, проживем и дальше. Тем более, она никогда особо не ладила с ним, чувствуя себя в присутствии мужчины как-то неловко.

Эрен на секунду отвела взгляд, после чего положила ладони на мои плечи.

— В этом нет необходимости, — ровно проговорила девушка. — Кроме того, он должен быть сведущ в лекарских делах. Ведь так?

Я только согласно кивнул, прижимая Эрен поближе к себе. Чуть игриво улыбнулся, многозначительно бросив взгляд на закрытое ставнями окно.

— Луна уже пошла на убыль, — усмехнулась Эрен, сразу же считав мой посыл, ведь я делал так постоянно. — Это будет бесполезно.

— Мне кажется, ты слишком зациклена на результате, вместо того, чтобы наслаждаться процессом, — ответил я, глядя в ее серые глаза.

Эрен только горько усмехнулась, но я знал, что делать дальше. Нужно просто встать, подхватить девушку на руки и отнести на кровать. Она была слишком сосредоточена на вопросе беременности, будто бы от этого зависела ее жизнь.

Когда-то она и в самом деле так думала — ребенок был способом ее легализации в статусе баронессы и гарантией, что я не избавлюсь от нее, чтобы связаться с другой женщиной. Но все эти тревоги остались далеко позади, во временах, когда я засыпал, повернувшись к Эрен спиной. Сейчас же все было иначе, и пусть вопрос детей все еще давил на мою жену, я изо всех сил пытался облегчить эту ее ношу. Мне следует постараться, чтобы она поменьше нервничала. Нужно будет внимательно следить за этим Фарниром, если он так напрягает ее и…

Это была последняя мысль, которая успела промелькнуть в моей голове, прежде чем я уложил Эрен на нашу кровать, а руки жены обвили мою шею, притягивая к себе. Видимо, мое замечание о процессе и наслаждении она приняла с полной серьезностью.