В самом Сердце Стужи. Том VII

Глава 5 Эрен

Когда Виктор уехал, я наконец-то смогла свободно поговорить с колдуном в выделенном ему кабинете.

Мне не нравилось прятаться от мужа, словно я пыталась скрыть прелюбодеяние или другое непотребство, однако же и раскрыть тайну происходящего между мною и господином Фарниром я пока была неспособна.

— Вы сделали записи, миледи? — спросил колдун, принимая от меня несколько листов, убористо исписанных мелкими, едва понятными строками, чтобы нельзя было разобрать из-за плеча. Только склонившись низко, и при хорошем свете. — И как вам удалось писать столь мелко?..

— Это всё перо Виктора, — ответила я, внутри себя чувствуя, что опять предаю супруга.

Использовать его же железное перо для того, чтобы он не смог ненароком прочесть, что я такое выписываю на страницы. У моего супруга не было дурной привычки вчитываться в мои записи, проходя мимо, но я не могла надеяться лишь на провидение.

— Какая четкость линий… Да и ваш писарский навык заслуживает лишь похвал, — цокнул языком Фарнир, щурясь и пытаясь разобрать написанное. — Эта вся летопись?

— Первые десять лет, которые я смогла упомнить, — ответила я. — Вы же знаете, проживала достаточно долго я всего несколько раз, да и никогда особо меня не волновали события вокруг.

— Почему же? — удивился колдун. — Знания о будущем великая сила, ведь…

— Как женщина без титула и влиятельного супруга я не могла ни на что повлиять, даже если знала будущее, — резче, чем следовало, перебила я колдуна.

Фарнир ошарашенно умолк, глядя на меня так, будто бы мои слова оказались для него откровением.

— Простите мою непочтительность, миледи, — наконец-то проговорил колдун. — Я позабыл, какие порядки царят в Халдоне.

— В Сороге иначе? — спросила я.

— Нет, точно так же, — ответил колдун. — Но я более привык жить порядками Башни, а там все определяется твоими способностями, а не одеждами. Пред ликом Алдира и Хильмены мы все равны.

Колдун говорил какие-то глупости, но я не стала с ним спорить. Вопросы равенства меня волновали мало, да и казались мне эти темы достойными лишь пустых разглагольствований, когда совсем уж нечем заняться. А вот у нас с колдуном были задачи и поважнее.

— Так, если я правильно прочел… Извините мою нерасторопность, но я все еще не привык бегло читать на донском… Итак, засуха должна была начаться только в следующем году, верно?

— Все так, — кивнула я.

— Причем первый год был просто жаркий, а вот второй уже ударил в полную силу, а после по королевству прокатилась волна мора… Какого рода?

— Это были разные болезни, — не дождавшись приглашения от колдуна, я без затей уселась на один из свободных стульев, на что Фарнир даже ухом не повел, настолько он был погружен в чтение.

Поразительная непочтительность со стороны человека, который при любом удобном случае рассыпался сотней комплиментов, буквально соловьем пел. Или это была лишь роль, которую господин Фарнир отыгрывал для нас? Но ведь ранее он заявил, что на самом деле впечатлен идеями и достижениями Виктора, и я чувствовала искренность в словах колдуна.

— Так какого рода? — как ни в чем не бывало, продолжил задавать вопросы мужчина.

— Брюшная хворь, оспа… — стала перечислять я. — Как и обычно это происходит во время бедствий. Люди недоедают, слабеют, болезни берут свое.

— Понятно, — кивнул головой Фарнир и сделал какую-то пометку в своих записях. — То есть сейчас мы имеем сжатие событий… На три года? Правильно?

Я задумалась, опять прокручивая в воспоминаниях прошлые жизни.

— Не совсем, — ответила я. — Такой засухи, как сейчас, я не видела прежде. Будто бы бедствия двух лет слились воедино. Это не просто ускорение, господин Фарнир. События словно накладываются друг на друга, и все началось со знамения кровавой луны.

— Все началось с появления вашего мужа на пороге имения Фиано… — задумчиво протянул Фарнир, а от его слов в груди у меня все сжалось.

Колдун заметил, как я напряглась, и поднял взгляд от записей.

— Миледи, — вкрадчиво начал мужчина, буквально пронзая меня взглядом своих серых глаз. — Вы сами это сказали, не я. Первая странность в этом вашем перерождении началась не с явления кровавой луны на небосводе, не с предупреждения богов. Первой странностью было появление в вашей жизни барона Гросса. Вы ранее что-нибудь слышали о своем муже? В других жизнях?

Это был вопрос, на который я не желала отвечать. Не желала раскрывать Фарниру эту тайну, но этот взгляд, этот вкрадчивый тон, словно он говорил не с человеком, а с пугливой лошадью…

— Я не знаю, — ответила я, показывая, что вовсе не желаю отвечать. — Не знаю.

— Миледи, — жестко проговорил колдун. — Вы должны…

— Нет! — воскликнула я. — Не слышала! Ни за одну из девяти жизней я и слова не слышала об огромном северном бароне, бывшем наемнике! Ни звука, ни строчки! Его никогда не было!

Эти слова вырвались из меня сами, как если бы я желала совершить прыжок с обрыва, вот как я это чувствовала. Потеря контроля и только свободное падение.

— Я же говорю, что милорд стал первой странностью… — задумчиво протянул Фарнир, делая еще какую-то пометку. — И этот его странный язык. Вы знаете, откуда родом ваш муж?

— Он говорил, что из Сорога, — пряча взгляд, прошептала я.

Пальцы само собой вцепились в подол платья и сейчас только что не рвали ткань. Я не знала, куда деться от стыда. Моя жажда разобраться в том, что преследовало меня на протяжении столетия, оказалась столь велика? Куда делось мое смирение? Куда делась моя преданность Виктору? Я все еще желала прожить с ним жизнь, полную радостей и невзгод, нормальную, полноценную жизнь, о которой я втайне всегда мечтала. Но если бы сейчас господин Фарнир встал и сказал, что тотчас же уедет из Херцкальта и я более его не увижу, если он гарантирует мне, что я получу ту самую мечту, которая жила все эти годы в моем сердце… смогу ли я отпустить этого странного человека? Смогу ли смириться с неведением и довольствоваться тем, что уже имею? Или неуемная жадность, что родилась в моем сердце не так давно, жадность, граничащая с порочной гордыней, жадность, которая толкала меня вперед, требуя все большего и большего, просто не позволит принять такое предложение? Не позволит смириться с тем, что я имела шанс, но предпочла смириться, предпочла закрыть глаза на истину, дабы оставаться в сладостном плену неведения?

— Умный выбор, милорд верен себе, — с усмешкой покачал головой колдун. — Сорог настолько далек от Халдона, что встретить выходца оттуда, если вы не шебарский морской купец, почти что чудо, сравнимое с явлением Алдира. Но он не из Сорога. Вы точно не знаете, откуда он?

— Видимо, не хочет говорить, — ответила я, внутренне принимая решение идти до конца. — А я и не настаивала. Я удовлетворилась историей о Сороге.

Пока я не скажу, что Виктор переродился в теле командира отряда наемников, он в полной безопасности…

— А вы не думали, что ваш супруг такой же, как и вы? — внезапно спросил Фарнир. — И что боги свели вас в одной точке, чтобы исполнить свой замысел…

Эти слова пронзили меня острым клинком. Но как? Как этот проклятый заморский колдун с лукавым взглядом догадался? Либо же…

— Господин Фарнир, — начала я, проигнорировав вопрос колдуна. — У меня есть вопрос.

— Какой же?

— По поводу колдовства.

— Ох! — воскликнул мужчина, поднимаясь на ноги. — А я все думал, когда вы спросите! Один момент!

Мужчина в два прыжка оказался рядом с одним из шкафов, откуда достал два кубка, небольшой кувшин южного крепленого вина и блюдо сушеных фруктов из Фрамии. Где он все это раздобыл — было мне неизвестно. Наверное, из запасов купца Мордела.

— Я очень люблю рассказывать о своей работе, хоть это и не просто, — заулыбался Фарнир, ставя прямо на записи угощение и разливая вино, совсем по чуть-чуть, потому что время еще было довольно раннее, только-только минул обед. — И очень приятно, миледи, что вы все же меня спросили об этом. Ведь больше мне о таком поговорить и не с кем.

— Вы бы могли раскрыться моему супругу, — ответила я.

— Мог бы, — согласился Фарнир. — Но я не желал испытывать барона Гросса лишний раз. Он и так немало настрадался.

— Почему вы решили, что он такой же, как и я? — прямо спросила я колдуна.

Господин Фарнир сделал глоток вина.

— Давайте я лучше отвечу на первый ваш вопрос, миледи, — колдун чуть пригубил терпкой рубиновой жидкости и, чмокнув губами, быстро отправил в рот сморщенный финик. — Помните наше знакомство в Патрино?

— Такое сложно забыть, — фыркнула я, тоже пригубив вина. Вязкий, терпкий крепленый сорт с юга Фрамии. Такого много не выпьешь, но от одного глотка становится теплее. — Вы были невероятно приставучи.

— Я познакомился с бароном Гроссом буквально в его первый визит в лавку, — продолжил Фарнир. — Но если вы спросите его о том дне, он, скорее всего, толком его не вспомнит.

Я с удивлением посмотрела на колдуна, но тот лишь лукаво улыбнулся и пригубил еще вина.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

Колдун отставил вино в сторону и задумчиво подцепил пальцами один из фиников.

— Как вы думаете, миледи, может ли спокойно расхаживать столетний человек по миру? — спросил колдун. — При условии, что он сохранил если не молодость, то относительно не состарился? И сколько людей позарится на эту тайну, даже не понимая сути того, с чем столкнулись?

— Вы хотите сказать… — начала я.

— Люди не запоминают меня, — ответил Фарнир. — Если не являются потомками Хильмены или если не благословлены Алдиром, как ваш старый толстый друг. Нет, они конечно помнят обо мне, если их прямо спросить, но вот сами… Они должны были быть чем-нибудь сильно впечатлены, как была впечатлена госпожа Зильбевер. Хотя я удивлен, что из всех наших встреч она запомнила именно тот бал… Но в прочих случаях люди обо мне просто забывают, как забывают о других колдунах башни. Это наша защита, то, что позволяет нам свободно перемещаться по миру и изучать его во славу Отца и Матери.

— И головная боль Виктора в те дни?..

— Да, — кивнул господин Фарнир. — Это та самая линия обороны. Люди не будут вспоминать то, что причиняет им страдания, это будет стираться из их разума. И не работает это заклятие только когда я рядом, нахожусь в непосредственной близости. Но стоит мне пропасть с глаз и я пропадаю и из воспоминаний.

— Но Виктор помнил вас, хоть и с трудом, — возразила я. — А когда мы вернулись в Херцкальт, он и вовсе не забывал…

Я осеклась, понимая, что сболтнула лишнего.

— И это делает вашего супруга особенным, — улыбнулся колдун, подхватывая пальцами кубок с вином. — Он не является потомком Хильмены, он не отмечен Алдиром. Его душа ничем не примечательна, как по мне. Но он помнит, он способен противиться древнему колдовству башни, а это уже наводит на определенные мысли.

— На какие же? — с содроганием спросила я.

— На мысли, что я ошибаюсь, — простецки ответил Фарнир, пожимая плечами. — Или что я что-то упускаю или не знаю. Поэтому я и спрашивал, откуда ваш муж. Кстати, можете сказать еще пару фраз на том странном наречии?

— Могу, хоть и не желаю делать это, — ответила я на родном языке Виктора.

— Нет, никогда такого языка не слышал, — покачал головой Фарнир. — Но я понимаю, миледи, что раз уж ваш муж не захотел вам рассказывать, силой из него эту тайну не вытащишь… Наверное, я бы попытался его околдовать, будь мы в Патрино, но учитывая способность барона Гросса противиться магии башни, думаю, теперь это будет бесполезно и лишь навредит ему.

Я замерла, прокручивая в голове последнюю часть беседы.

— Господин Фарнир… — осторожно начала я.

— Да, миледи?

— Вы сказали, что воспоминания о вас вызывают головную боль.

— Все так.

— Госпожа Зильбевер, — проговорила я. — Мы сидели в саду и вели беседу. В том числе о прошлом. И прежде чем ее разбило ударом, она вспоминала о вас. О танцах с вами… Говорила, что у нас очень похожие глаза.

Фарнир на это ничего не ответил, лишь покачал головой.

— Госпожа Лотта прожила долгую и достойную жизнь, — наконец-то, после длительной паузы, произнес колдун. — Была ли причина ее кончины в этом? Кто знает, кто знает…

Он не признал этого прямо, но по печальному взгляду Фарнира я поняла, что причиной смерти матриарха рода Зильбевер стал именно он. Точнее заклятие Башни, которое берегло своих колдунов от ненужного внимания со стороны тех, кто хотел бы выведать их секреты.

Осознание, что последний разговор госпожи Зильбевер стал таковым не по стечению обстоятельств, а потому что там была именно я, со своими проклятыми глазами цвета стали, которые выдавали во мне потомка Хильмены, тяжелым грузом легло на мои плечи. Может быть, старая женщина прожила бы еще год или два, если бы я только осталась в Херцкальте и не поддалась на уговоры Виктора. Если бы я просто как порядочная жена осталась дома, ждать своего мужа из очередной поездки, прямо как сейчас.

— Не вините себя, миледи. Время госпожи Зильбевер давно пришло, я был поражен, что старуха еще дышит, когда встретил ее в столице, — спокойно сообщил Фарнир. — Отец призывает детей своих тогда, когда посчитает нужным, не раньше. А значит, вы должны были встретиться и тот разговор должен был состояться.

— Это слабое утешение, — ответила я, но стало немного легче.

В любом случае, не я наложила это заклятие. И не мне нести ответственность за его влияние на людей. У меня хватало и своих собственных деяний.

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, — проговорил колдун, осушая свой кубок до дна. — Но вернемся же к событиям дней минувших. Или грядущих? Хотя, судя по всему, будущее, которое вы помните, более не настанет.

— Вы в этом так уверены? — спросила я.

— Уверен, — кивнул колдун. — Линия времени сжалась в спираль, поэтому нам был ниспослан оракул от Отца. Вы с бароном Гроссом, как два камня на реке, что закручивают поток в водоворот, так мне видится ситуация. Но как все исправить я пока не понимаю.

На кончике моего языка крутилось понятное и простое решение, к которому бы я прибегла, если бы была на месте колдуна. Но Фарнир будто почувствовал, о чем я думаю, и сразу же отмел эти мысли:

— Если бы вас с милордом можно было бы просто устранить, как достают из реки камни, то оракул не потребовался бы, — ответил Фарнир. — А проверять мы это не будем, ведь если ситуация в следующий раз станет еще хуже, то я не завидую тому, другому Фарниру…

Колдун тяжело выдохнул, печально посмотрел на кувшин с вином, но вместо того, чтобы плеснуть еще, только закрыл горлышко пробкой и встал на ноги — убрать питье обратно на полку, откуда он его и достал.

Следующим днем, когда отряд Виктора уже должен был вернуться с объезда, в замок прибыл срочный гонец. Я это поняла, даже не подходя к окну — просто по стуку копыт по камню двора и коротким вскрикам мужчин.

Едва я вышла из покоев, мне навстречу уже спешил Ларс, который остался в замке за главного в отсутствии Арчибальда, Грегора и моего мужа.

— Что случилось? — даже не приглашая купца в кабинет, спросила я.

— Миледи, — выдохнул Ларс, склоняя голову. — Прибыл один из бойцов, что был с Арчибальдом. Сообщают, что милорд Гросс не явился на место встречи, и в ближайших селах не появлялся.

— Что ты хочешь сказать? — спросила я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Милорд пропал где-то на северных границах надела, — продолжил Ларс, не поднимая головы. — Миледи, я собираю людей, чтобы отправиться на поиски и…

Я даже не ответила, только махнула рукой и, пройдя мимо склоненной фигуры бывшего командира дружины, а ныне купца Мордела, заспешила по ступеням вниз.

Если мой муж пропал, случилось что-то непредвиденное, какая-то неприятность или происшествие. Я не думала, что Виктор мог погибнуть — он был слишком умелым воином, да и если бы ситуация была безнадежной, кто-нибудь бы все же добрался до обжитых мест и передал весть, поднял тревогу. Тем более, с моим мужем был Грегор, который бы точно нашел решение, даже если бы барон был тяжело ранен.

А значит, надо снарядить всадников и разослать их к границам надела. Нужно срочно отыскать Виктора.