В самом Сердце Стужи. Том VII

Глава 13 Виктор

Большая часть приготовлений была закончена за три дня. Первая партия фартуков и мягких поддоспешников под них — пошита, пара ведер спирта — выгнана и запечатана в небольшие винные бочонки, полсотни масок — изготовлено и уложено к транспортировке.

Я даже успел лично забежать к Петеру, когда заглядывал на кузницу, проверить, как идет подготовка оправ для окуляров, которые вставят в кожаные маски, по образу и подобию тех, что носили чумные доктора. Толстяк собирался в дорогу, при этом Петер был крайне собран и понимал всю степень ответственности в этом походе.

— Я направляюсь с вами как препозитор, а не как сакратор, — проговорил жрец. — Но этот бой будет намного тяжелее.

— До вас уже дошли вести, препозитор? — спросил я.

Петер только хмуро кивнул головой.

— В Храме рассказывается о множестве хворей и недугов, которые возможно исцелить молитвою Отцу. К сожалению, такие тяжелые болезни, как брюшная или черная хворь, также как и кровохаркание, нам неподвластны. Ведь молитва лишь укрепляет тело и дух, помогает в борьбе. Но если тело человека не способно к самоисцелению, то и молитва бессильна.

Если переводить на нормальный язык, Петер пытался мне сейчас объяснить, что молитва не убивает инфекцию, а усиливает иммунитет и регенерацию тканей. Механика вроде бы понятна, но было бы намного удобнее, если бы жрец мог лечить чуму.

— Ваши молитвы помогут нам за стенами? — прямо спросил я жреца. — Помогут не заболеть?

— На все воля Алдира, — расплывчато ответил жрец. — Мои молитвы не уберегут вас, милорд, если вы будете обниматься с больными или проводить с ними много времени. Тут даже Отец будет бессилен. Но я точно знаю, что молитва снизит риск того, что вы подхватите эту заразу. По этой же причине наделенные силой жрецы почти никогда не болеют брюшными хворями, даже во время поветрий.

И то хлеб. Я поблагодарил Петера за помощь, а также договорился, что жрец придет на замковый двор на рассвете, уже готовый выезжать за пределы города.

Вернулся я в замок уже после захода солнца. Тут еще шли приготовления к завтрашнему выезду, но я оставил это дело на Ларса — слишком много моральных и физических сил было потрачено в последние дни, чтобы еще лично грузить телеги и проверять снаряжение. Кроме того, купец Мордел довольно легко вжился обратно в роль моего заместителя. Ларс как-то сам собой снял купеческий берет, а туфли с длинными носами, которые привлекли мое внимание еще в Патрино, поменял на удобные мягкие сапоги. На плечах моего бывшего зама опять была куртка для верховой езды вместо короткого модного плаща, а чулки заменили плотные штаны. Появился вновь на поясе Ларса и меч — тот самый, который я подарил ныне купцу Морделу на свадьбу и который он мог свободно носить в пределах надела.

По сути, Ларс почти перебрался обратно в замок, и единственное, что заставляло его выходить за ворота и брести в сторону дома своей тещи и тестя — молодая жена.

Хильда много помогала по городскому хозяйству, сняв эти заботы с плеч уже стареющей матери. Я часто видел рослую молодую купчиху во дворе — она вместе с супругом вела учет, принимала товары и занималась практически той же работой, которую в обычные дни выполняла в замке Эрен. Радовало и то, что моя жена смотрела на все это с теплой благосклонностью вместо обычной колючести, которую раньше она проявляла к Хильде. Теперь Эрен окончательно успокоилась и как-то больше не ревновала к дочери Морделов, да и отношения с ее матерью, Сев Мордел, у моей жены стали получше. Я бы не рискнул назвать старую купчиху подругой баронессы, но моя жена доверяла женщине — а это уже было немало.

В покоях, куда я зашел после душа — наконец-то столяры сделали полку и мы начали хранить белье прямо там — меня ждало целое пиршество.

Эрен распорядилась приготовить сразу несколько пирогов, два вида дичи, колбаски, печеночный паштет, тушку курицы и целую гору различной выпечки из разных сортов муки. Увидел я на цветастой скатерти еще и блюдо с сырами, сухофрукты, два кувшина дорогого вина на выбор и целую россыпь моченых и соленых закусок, которые были характерны для этого времени года.

— Мы ждем гостей? — удивленно спросил я.

Моя жена достала нарядное платье из бордовой ткани, которое она пошила после возвращения из столицы этим летом и которое еще не надевала. В волосах супруги были вплетены нити с речным жемчугом — так украшали волосы молодые девушки в Патрино, на руках перстни и даже золотой браслет. Сейчас Эрен выглядела так, словно готовилась отужинать как минимум с Зильбеверами, очень нарядно, почти торжественно.

— Нет, но я решила, что все же должна проводить тебя в поход, как полагается, — с улыбкой ответила супруга. — Накрыть на стол, порадовать твой взгляд. Нравится?

Эрен легко крутанулась на месте, показываясь мне со всех сторон, я же стоял как дурак, с мокрым полотенцем на голове и смотрел на свою жену.

— Мне тоже надо бы приодеться, — ответил я, проходя к сундуку с вещами. На крышке уже лежали легкие бриджи, простая белая рубашка и теплые чулки. Все же, вдали от камина было прохладно.

— Ты говорил, что считаешь белый нарядным цветом, — проговорила Эрен, помогая мне протереть спину.

— Все это как-то странно. Будто бы ты меня в последний путь отправляешь, — нервно усмехнулся я.

— Ты отправляешься на бой, — ответила моя жена. — А перед походом надо накрыть на стол. Я распорядилась и насчет казарм.

— Да? — удивился я.

— Да, — кивнула моя жена. — Люди подавлены, Виктор. И ты тоже устал. Отдохни, поешь вволю, выпей вина, как это принято перед важным делом. А завтра будет завтра…

Я решил послушать свою супругу и, быстро переодевшись, пошел за стол. Раз уж таковы традиции — то пусть будет так. Я уселся, словно барин, и стал смотреть, как Эрен меня обхаживает. Жена даже достала то самое южное серебро, и сейчас я ел с дорогущих тарелок, будто бы на самом деле оказался на праздничном ужине в поместье Фридриха, а не сидел в собственной спальне.

— Здесь рецепты с разных концов континента… — стала комментировать блюда супруга. — Это специально подкопченные колбаски с пряностями, а тут вымоченная в вине дичь…

Чем дольше супруга рекламировала новые блюда, тем меньше я понимал, что происходит. После каждой презентации на тарелку клался кусочек, а я снимал пробу. Далее, по наставлению Эрен, я делал глоток вина, чтобы смыть вкус, а в это время на серебре оказывалась новая небольшая порция. Все это время Эрен неотрывно наблюдала за моей реакцией, словно ей было крайне важно уловить малейшее недовольство или наоборот, заметить, какое блюдо мне понравилось больше остальных.

— Так, — не выдержал я, когда дело дошло до пирогов, потому что ремень на бриджах уже плотно впивался в живот. — Я сейчас тресну. Все очень вкусно! Очень! Но я больше не могу…

— Но как же! — воскликнула жена. — А пирог с требухой? Ее специально обварили в сливках, чтобы вкус был мягким и…

— Что случилось? — прямо спросил я. — Вроде же, в последние дни было все хорошо.

Эрен поджала губы, но кусок пирога, который мечом был занесен над моей тарелкой, все же убрала.

— Это все твои рассказы про земляные яблоки, — ответила жена. — Ты с таким восторгом говорил о десятках блюд, которые можешь из них приготовить, что…

— Ты решила, что я впаду в уныние от того, что меня невкусно кормят? — усмехнулся я.

— Я просто хотела тебя порадовать, — ответила жена. — Я не сильна в таких делах, да и тот вечер, что ты устроил на крыше, был бесподобен. Тем более, ты надолго уезжаешь из города, где будешь питаться непонятно чем!

— Почему же, понятно чем. Консервами. Кстати, у меня дома дичь считается крайне элитным мясом. Фактически, я буду каждый день обедать, как король…

Шутку Эрен не поняла и только хмуро посмотрела на меня, словно я виноват в том, что в меня не влезает еды на пятерых взрослых мужчин.

Я же понял, что жену надо успокаивать. Потянулся к Эрен, поймал ее за руку и, уже ставшим привычным жестом, потянул к себе. Жена встала и быстро пересела со своего места ко мне на колени, обхватив меня за плечи тонкими руками.

— Ты сегодня очень нарядная, — сказал я, внимательно разглядывая лицо супруги.

Сегодня Эрен даже немного нанесла макияжа, потому что на щеках виднелись румяна, а губы она чуть-чуть подкрасила чем-то похожим на помаду. В местной косметике я разбирался плохо.

— Не заговаривай мне зубы, барон, — деланно-обидчиво проговорила жена, но я почувствовал, как она все же приосанилась в ответ на мой комплимент. — Досталась тебе такая вот старуха…

— Я вижу только молодую жену, которая хотела проводить мужа в дорогу, — ответил я. — И я понимаю твои тревоги насчет моего дома, но прекрати. Даже если бы сейчас в эту комнату спустился Алдир и предложил мне вернуться домой, я бы отказался.

— А если в этом теле? — тут же спросила Эрен. — Если бы ты мог снова ходить?

Это был неожиданный вопрос, но Эрен была мастером в таких вещах — рождать чудовищ сомнений, вскармливать их своей тревогой, а потом выпускать на бой со мной.

— Даже если бы мог ходить, — покачал я головой. — Я бы все равно остался здесь.

— Почему? — продолжила спрашивать моя супруга, а ее руки на секунду напряглись. — Это место намного хуже, чем твой дом. Если бы ты снова мог ходить там, то зачем тебе оставаться здесь?

— Потому что ты здесь, — просто ответил я, чем вверг Эрен в ступор.

Щеки девушки почти мгновенно налились уже натуральным румянцем, который стал предательски пробиваться из-под косметики, а ее глаза заблестели.

Мы посидели так еще немного. Эрен — повиснув на моем плече. Я — обхватив девушку за талию и прижимая к себе. Говорить не хотелось, да и дышать мне было немного тяжело.

— Ужин был очень вкусный, — сказал я, когда понял, что жена зашевелилась и, словно кошка, вот-вот от меня сбежит. — Предлагаю просто немного выпить вина. Посидишь со мной?

— Только если ты не будешь опять рассказывать про свою картошку, — фыркнула Эрен. — Слишком уж по твоим словам это удивительный корнеплод, меня раздирает от зависти.

— Ох, знала бы ты историю, как его насаждали среди крестьян, — рассмеялся я, выпуская Эрен из кольца объятий и поднимаясь на ноги, чуть разогнать кровь и растрясти съеденное. — На моей родине даже были картофельные бунты. Крестьяне не верили дворянам и считали, что у них отбирают привычный им хлеб, заставляя перейти на пищу для скота. Они сжигали поля, гноили семена… Причем это было в разных государствах.

— В Витезии примерно такое же отношение к земляным яблокам, — важно кивнула Эрен. — Еда для тех, кто совсем дошел до ручки.

— Я не знаю, байка это или правда, но один хитрый ученый дворянского происхождения, чтобы распространить картофель среди своих крестьян, приказал засадить им все барское поле, а на ночь ставить фальшивую охрану, — продолжил я вспоминать все, что было связано с распространением картошки. — И очень важно рассказывал всем, что то ли привез какой-то особый сорт, то ли еще что. Короче, цель у него была заинтриговать идиота.

— Это как? — уточнила Эрен.

— Очевидно, стража там была для вида с приказом никак не препятствовать ворам. — ответил я. — В итоге так он распространил этот продукт среди подконтрольных ему крестьян.

Эрен с удивлением прослушала эту историю.

— Звучит как вымысел, — наконец-то ответила моя жена.

— Говорю же, сам не помню, правда это или красивая сказка.

Я оттащил оба кресла от стола к камину, и мы устроились у огня с вином в руках. Почему-то вспомнился вечер, когда мы с Эрен все же легли в постель как пара и супруги. Тогда мы примерно так же сидели у камина, а я дрожал от волнения, как осиновый лист. Хорошо, что тогда моя столетняя супруга поняла все правильно и взяла ситуацию в свои руки, подтолкнув наши отношения в правильном направлении.

Сегодня был один из самых спокойных вечеров за долгие месяцы. Где-то за стеной Херцкальта набирала силу чума, будущее было неопределенно, а я сидел в компании жены, потягивал элитное вино и совершенно не думал о делах. Рассказывал Эрен о своем родном мире всякие интересные факты, которые мог выудить из памяти, она же в ответ делилась воспоминаниями о своих путешествиях и службе в Храме. Немало историй у нее было и про Петера — только старого Петера из прошлой жизни — и все эти рассказы становились вдвойне интересными, ведь сейчас толстяк не производил впечатления вдумчивого ученого храмовника и лидера Культа, которым он может стать в будущем. Просто добродушный любитель вкусно поесть, за которым внимательно приглядывает местное божество.

Сначала я хотел обсудить с Эрен силу молитвы Алдиру и как она воздействует на человека, но потом быстро себя одернул. Не место, не время. Обо всем этом я могу побеседовать с Петером завтра в пути, тем более, с нами будет еще и Фарнир.

— Ой… — пробормотал я.

— Что такое? — Эрен встрепенулась, хотя еще секунду назад глаза моей супруги осоловело слипались, вино действовало на нее как безотказное снотворное. — Где-то болит? Переел?

— Я не сказал Петеру.

— Что не сказал?

— Что Фарнир колдун из Сорога, — ответил я. — Я думал, что надо бы ему все объяснить, даже заходил сегодня в храм… И забыл.

— А это что-то меняет? — легкомысленно спросила Эрен, и по этому тону я понял, что жена уже достаточно пьяна. — Ему все равно придется ехать. А если откажется, я его пинками вытолкаю за ворота…

— Не думаю, что откажется, но все же, как-то неловко получилось, — стал успокаивать я свою воинственно настроенную жену. — Такие вещи лучше узнавать, крепко стоя на ногах, а не в седле. Еще навернется со своего мула…

— Пусть Фарнир сам ему расскажет, — предложила Эрен. — Это же он колдун, а не ты.

В итоге разговор как-то сам собой затих, а через минут десять Эрен вообще пригрелась в своем кресле, и тихо задремала, уронив голову на плечо. Я же посидел еще некоторое время, наблюдая за пляской огня в камине.

Я смотрел на поленья, которые лизало пламя, а видел полыхающие остовы сжигаемых крестьянских домов на безымянном хуторе. Ведь там, где единожды прошла чума, все заражено. Я не мог рисковать, а значит, впереди нас ждало немало поджогов. Именно поэтому на телеги вместе со спиртом, защитными костюмами и припасами загрузили и несколько бочонков масла для светильников.

Но эту тревогу я с Эрен обсуждать не хотел. Вообще, в моей жизни хватало историй и ситуаций, особенно из жизни здесь, в Халдоне, которыми я никогда не собирался делиться с женой. Не потому что она была слабой или что она как-то иначе посмотрит на меня. В плане морали и жесткости принимаемых решений Эрен была намного тверже меня — именно поэтому она стала мировым судьей надела, именно поэтому она утешала меня после того, как я повесил Легера, впервые казнил человека.

Нет, моя жена ни на йоту бы не дрогнула от любых описаний ужасов и дел, которые мне приходилось или придется совершить. Я просто считал, что для некоторых вещей достаточно того, что ты это сделал. Нечего тратить воздух на то, чтобы еще и говорить об этом.

Скоро по всему Херцкальту вспыхнут очищающие пожары — это было неизбежно. Это понимал я, это понимала Эрен, это понимали и бойцы и работники, которые грузили масло на телеги.

Никто об этом не говорил вслух, ведь всем и так всё было ясно.

Мы не могли никого спасти, только уберечь тех, кто еще не успел заразиться. Такова была жестокая реальность, и я был благодарен своей жене, что хотя бы на несколько часов она сумела выдернуть меня из нее в радостный и приятный вечер, полный историй и вина. Определенно, если бы сейчас передо мной появился Алдир и потребовал перечислить, почему я хочу остаться здесь, такие вот вечера вместе с Эрен были бы в самом начале списка.