Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Глава 21. Шона

Вечеринка завершилась только за полночь. Шона задержалась до конца, чтобы помочь Грэму, Вики и Элии убраться в «Читающем лисе», и только когда был вымыт последний стакан, она попрощалась. Возвращаться в Хиллкрест-хаус пока не очень хотелось, поэтому Шона решила немного прогуляться по деревне. Лучшие идеи всегда приходили ей в голову во время прогулки, и ее музе пора бы уже выйти из зимней спячки! Времени оставалось мало.

Шона пошарила по карманам пальто в поисках шапки. Днем было достаточно тепло, но с наступлением сумерек зима давала понять, что приближающейся весне придется немного подождать. Теплое дыхание Шоны сгущалось в холодном воздухе маленькими облачками. В детстве в такую погоду они с Альфи и Нейтом часто притворялись, будто курят сигарету и выдыхают дым. Шона отогнала это воспоминание. Почему ей так тяжело позволить прошлому остаться в прошлом?

Шоне вспомнилось письмо, полученное несколько недель назад. «Замухрышка» писала «прекрасному незнакомцу». Шона не могла понять, почему девушка так его назвала, ведь, судя по письму, они были друзьями, а порой, возможно, и чем-то большим. Письмо вышло довольно сумбурным — таким же сумбурным, как и их отношения, отметила его автор, — но один отрывок все-таки хорошо запомнился Шоне:

Неужели именно эта незавершенность мешала ей отпустить Нейта?

Шона подняла воротник и поглубже засунула руки в карманы пальто. Лишь стук ее каблуков по асфальту нарушал тишину Мэйн-роуд. Было темно, только уличные фонари тускло освещали улицу, а еще свет горел в магазинчике, расположенном на Старой молочной ферме.

Большое здание находилось недалеко от Суинтона, в сторону маршевых лугов, и пустовало десятилетиями, прежде чем подверглось масштабной реконструкции, после которой здесь появилось несколько симпатичных магазинчиков. Помимо бутика Энн «Винтаж и кутюр» и галереи, которую вскоре должна была открыть Вики, здесь также ютились лавка мастера художественной ковки, магазин чая и подарков, цветочная лавка, где Шона всегда покупала композиции для «Сладких штучек», и «Карл и Кларк» — закусочная, где подавали здоровый фастфуд.

Сначала Шона подумала, что слабое свечение исходит из закусочной. Карл и Кларк, два лондонца, открыли ее всего несколько недель назад и часто работали допоздна. Но оказалось, что свет горел в секонд-хенд-бутике Энн. Он находился в самом конце, по соседству с художественной галереей Вики, и первое, что заметила Шона, — свадебное платье Valentino исчезло. Манекен, на котором оно всегда висело, стоял голым. Странно! Это платье было единственным предметом одежды в бутике, который не продавался.

Шона нажала на ручку — дверь магазина оказалась не заперта. «Привет! Здесь есть кто-нибудь?» — хотела крикнуть она, но тут увидела Энн. Та стояла перед большим зеркалом между двумя примерочными, сжимая в руках узкое платье из блестящего матового шелка. Она мечтательно покачивалась взад-вперед с закрытыми глазами, увлеченно танцуя под воображаемую музыку.

«Видимо, какая-то глава в жизни Энн еще не закрыта», — подумала Шона и тихо удалилась. Она не хотела, чтобы Энн заметила, как за ней наблюдают в такой интимный момент.

«Зачем выставлять это платье на витрину, если все равно не собираешься его продавать?» — как-то раз спросила ее Шона.

«Потому что оно должно напоминать мне о том, что не следует отдавать свое сердце бездумно», — загадочно ответила Энн. Какое отношение это платье имеет к ней? Шона знала, что она не выходила в нем замуж, потому что до развода их свадебная фотография стояла на столе в кабинете доктора Колина, и платье на Энн выглядело иначе. Шона с удовольствием разузнала бы подробности, но, к сожалению, плотно поджатые губы Энн дали понять, что она не намерена развивать эту тему. Шона вспомнила, что Энн сказала сегодня вечером: «Для меня любовь — во всех моментах, которые я пережила. И они так глубоко запечатлелись в моем сердце, что я никогда их не забуду».

Должно быть, свадебное платье напомнило ей об одном из тех драгоценных моментов.

На площади перед Старой молочной фермой Шона остановилась и посмотрела на звездное небо. Любовь — странная штука. Она одновременно и сладкая, и горькая, из-за нее в один миг чувствуешь себя легкой как перышко, а в следующий задыхаешься от слез. Любовь крылась в сладком детском запахе Финли: в нем Шона будто бы все еще чувствовала нотку молока, которым так часто кормила его в младенчестве. И в руке папы, что сегодня вечером ненадолго коснулась ее плеча, когда он спросил, сможет ли она обойтись без привычной еды, которую он для нее готовил. Любовь была мягкой шерстью Бонни, в которую Шона зарывалась лицом, когда нуждалась в утешении, как у Фрэнки, любимого старого плюшевого кролика, который до сих пор сторожил ее сны по ночам. Любовь нельзя предвидеть или принудить к ней. Но и предотвратить ее тоже нельзя…

Шона крепче обхватила себя руками: холодный мартовский ветер играл ее волосами, и внезапно к ней пришло воспоминание о другой звездной ночи, тоже мартовской, но гораздо более теплой, когда она сидела с Альфи и Нейтом на зеленой скамейке под вишней. В ту ночь они поклялись в вечной дружбе.

Шона поймала себя на том, что улыбается. Никогда до и никогда после она не чувствовала себя такой любимой, как в ту волшебную ночь, окутанная коконом их дружбы. Слово «навсегда» не казалось пустым звуком.

Внезапно Шона поняла, как будет выглядеть торт для конкурса: трехъярусный, с вишневым деревом наверху, розовые цветы которого рассыпаны по всей поверхности. И если ей каким-то образом удастся сделать его из марципана так, чтобы он не выглядел нелепым или безвкусным, то под вишней будет стоять маленький сарай, а перед ним, держась за руки, — трое человечков.