Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Глава 25. Нейт

Нейт потянулся и встал. Ему срочно требовался перерыв. И перекус. И коту тоже. Изголодавшийся толстяк активно терся о его ноги.

Нейт до краев наполнил миску кошачьим кормом и заглянул в холодильник. Поскольку он забыл сходить за покупками, содержимое выглядело довольно скудно. Два ломтика сыра с засохшими краями и такой же сухой кусок хлеба. Отлично! Теперь придется вернуться в деревню за фиш-энд-чипс в лавке Джо. Если она еще открыта, потому что был одиннадцатый час. В это время весь Суинтон обычно спал крепким сном, и если на улице встретишь хотя бы кошку, то это уже большая удача. Оставалась, пожалуй, только заправка. Нейт вздохнул. И твердо решил наконец-то начать вести здоровый образ жизни!

Вообще-то, он собирался прерваться всего на пятнадцать минут, а потом сразу же продолжить писать. Сегодня Нейт не сильно продвинулся: ему все еще не хватало тысячи ста слов. Нейт поставил себе ежедневную цель писать по две тысячи пятьсот слов, чтобы успеть к концу мая. Его агент сказал, что издательство не будет переносить срок сдачи в четвертый раз и что Нейту следует наконец усадить свою задницу за стол и закончить этот чертов роман. Конечно, Дуглас Хатчисон так не выражался: он был слишком благородным. Но в их последней переписке слегка потерял самообладание и прямо заявил Нейту, что издательство потребует вернуть половину аванса, если он пропустит и этот срок. И что Нейту все равно придется заплатить комиссию, которую Дуглас потеряет из-за нарушения Нейтом контракта. «Да я гол как сокол!» — хотелось ответить Нейту. Но сарказм в данной ситуации был совершенно неуместен, даже если поговорка, к сожалению, отражала истинное положение дел. Денег давно уже не осталось. Одни только дорогие рестораны, куда Хлоя всегда хотела ходить, обошлись ему в целое состояние.

Хлоя… Она даже позвонила ему сегодня! Сначала сообщение две недели назад, а теперь это. До того он месяцами ничего о ней не слышал. Ей нужен перерыв, сказала она. Недосказанным осталось: от мужчины, который больше не может позволить себе ежемесячный платеж за квартиру площадью сто квадратных метров с видом на Эдинбургский замок. Хотя Хлоя и правда нравилась Нейту, все же он испытал некоторое облегчение. Начинающая актриса и начинающий писатель — вот это пара. Начинающая актриса и депрессивный неудачник, который целыми днями просиживает в темной квартире, пьет и играет в «Фортнайт», — нет.

Почему она вдруг начала говорить ему, что скучает, Нейт не мог объяснить. И у него не было времени ломать над этим голову. Как и не было времени думать о Шоне. Потому что он никак не мог сосредоточиться на книге не из-за звонка Хлои, а из-за Шоны. Все вспоминал, как они стояли перед всеми этими русалками и лобстером, глядя друг другу в глаза. Того зверя вроде звали Хьюго? И почему никак не удается запоминать имена! Нейт надеялся, что дело не в количестве алкоголя, выпитого за последние несколько лет (или в других его пристрастиях), а в стрессе, в котором он сейчас находился. И вообще, где его чертовы ключи от машины?

Он выбежал в коридор. Их не было ни в ключнице, ни на тумбе для обуви. Там лежал один лишь телефон. Нейт взял его и только собрался сунуть в задний карман джинсов, как увидел, что ему пришло письмо.

Сердцебиение тут же участилось. Сосредоточиться на книге ему мешал не только обмен взглядами с Шоной, но и кое-что еще.

— Мяу!

Пират вылизал миску до последней крошки и захотел выйти на улицу, чтобы отправиться по своим кошачьим делам или лениво где-нибудь развалиться. Он не особо любил гоняться за мышами. Нейт распахнул дверь, и кот выскочил наружу.

Нейт сделал глубокий вдох и открыл письмо.

Он боялся этого — и в то же время надеялся: она ответила.

Нейт рассмеялся. Он слишком хорошо представлял, как выглядела Шона, когда писала это письмо: разъяренная фурия. Она наверняка стиснула зубы, пока ее пальцы тарабанили по клавиатуре ноутбука, словно молоточки. Но в то же время ему стало стыдно. После разговора с Шоной в пекарне написать письмо и, возможно, хоть немного облегчить ее чувство вины казалось блестящей идеей. Но как только Нейт его отправил, у него возникли сомнения, и теперь мысль о том, чтобы повторить послание Сэма из фильма «Привидение», выглядела совершенно абсурдной. Он ведь просто хотел помочь Шоне! Но все обернулось против него — и последствия оказались серьезными.

Что ж, теперь у Нейта появился еще один секрет. Никто не должен узнать, что именно он заварил эту кашу, потому что разгневанная Шона — это действительно страшно. Но хоть она совершенно справедливо назвала его козлиной, Нейт ощутил такую близость к ней, какой не чувствовал долгое время. Потому что в этих строках Шона впервые предстала перед ним без маски, которую всегда носила в детстве, пытаясь скрыть трещины внутри себя. И ему хотелось больше этой злой, печальной, ранимой — настоящей Шоны.

Задумавшись, Нейт вернулся на кухню с телефоном в руке. Внезапно чувство голода пропало. Он открыл ноутбук и начал печатать.

Это ведь не ложь? Нейт перечитал последнее предложение. Нет! Не ложь. Он действительно случайно наткнулся на письмо, ее слова тронули его, да и во всем остальном Нейт хотел придерживаться правды. Потому что если Шона сбросила маску, то и ему придется. Нейт подавил желание налить себе водки — вместо этого наполнил стакан водой из-под крана и продолжил печатать.

Что ж, по крайней мере, он наконец-то высказался! Не перечитывая письма, Нейт нажал «отправить». Затем, измученный, откинулся на спинку стула и скрестил руки на затылке.

Долгое время он не понимал, почему Альфи так увлечен Куртом Кобейном. Вероятно, друг видел в нем родственную душу. К тому же Альфи вырос на группе Nirvana. Альбом Nevermind вышел в тысяча девятьсот девяносто первом году, и Клаудия частенько слушала его на повторе. Сам Нейт вырос на музыке своих родителей: Santana, Гэри Барлоу и Queen — его отец даже отрастил жуткие усы под стать Фредди Меркьюри. Да и на дискотеках, которые Нейт посещал крайне редко, гранж не включали. Обычно ставили Backstreet Boys и Шакиру, а если нужно было что-то пожестче, то Эминема. Нейт слушал Nirvana только с Альфи, и эта музыка всегда казалась ему дребезжащей какофонией. Только после смерти Альфи он открыл для себя магию их песен и миф об их лидере. Чтобы стать ближе к Альфи, Нейт купил их диски в небольшом музыкальном магазине на пешеходной улице. Увы, бесконечное прослушивание Bleach, Nevermind и In Utero не принесло ему той связи с умершим другом, на которую он надеялся, но, как ни странно, подарило некое умиротворение. В конце концов, в текстах песен говорилось, что спотыкаться — это нормально, и чувствовать себя одиноким, отчаявшимся, напуганным и безнадежным в некотором роде — тоже нормально. Не очень хорошо, но нормально.

Нейт вытащил из кармана телефон, чтобы найти альбом Nirvana на Spotify, но, поддавшись порыву, положил его на стол и поднялся наверх. До сих пор он избегал заходить в комнату Альфи: слишком боялся, вдруг его накроет волной воспоминаний. Сильви сказала ему, что у нее не хватило духу что-либо там поменять.

Даже стоя у порога комнаты и держась за дверную ручку, Нейт все еще сомневался, действительно ли это хорошая идея. Но единственный способ избавиться от боли — через боль, он сам только что написал это Шоне, пусть и другими словами. Так чего же он ждет? Само по себе это дерьмо не закончится.

Нейт храбро нажал на дверную ручку и шагнул в комнату. В лунном свете, проникавшем в окно, он увидел узкую кровать Альфи, двухдверный шкаф из бука, письменный стол, за которым друг, скорее всего, никогда не сидел. К столу прислонилась гитара, на которой Альфи иногда бренчал. Верхняя полка была забита компакт-дисками, там же стоял и его проигрыватель… В дисководе лежал Livin’ Is Easy Дженис Джоплин. Мысль о том, что ее песни — последнее, что Альфи услышал в своей жизни, пробрала Нейта до дрожи. Он начал искать на полке Nevermind и, поскольку Альфи, каким бы хаотичным он ни был в остальном, расставил диски по алфавиту, сразу же увидел альбом. Нейт вытащил Livin’ Is Easy, вставил Nevermind и выбрал третий трек. Тишину заполнили цепляющие гитарные аккорды, и сразу же раздался хриплый, грубоватый голос Кобейна:

Если бы все всегда было так просто, устало подумал Нейт. Он лег на спину на кровати Альфи, закрыл глаза и, пока Курт тянул «memoria, memoria», тихонько пел вместе с ним.