Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Глава 44. Нейт

— Я… я не понимаю. Альфи. Его имя стоит на твоей рукописи. Неужели он… — Нижняя губа Шоны задрожала.

Нейт кивнул:

— Присядем?

— Нет. — Это слово, точно выстрел, разорвало короткую тишину между ними. Болело не только в ушах, но и в груди.

— Ладно. — Нейт подошел ближе. Шона стояла недалеко от него, но, как и на похоронах Альфи, их разделяла огромная пропасть.

— Я вся внимание! — Ее голос звучал ужасно холодно.

Ожидал ли он этого? Да. Нейт ведь знал Шону почти всю свою жизнь. И все же надеялся на более спокойную реакцию. Черты лица Шоны словно застыли в угасающем свете, проникавшем сквозь кухонное окно. На мгновение он пожалел, что решил во всем ей признаться. Но Нейт прекрасно понимал: если он хочет иметь с ней общее будущее, нужно все прояснить.

Он еще раз глубоко вдохнул и выдохнул и принялся рассказывать ей то, что должен был рассказать еще десять лет назад:

— Узнав о смерти Альфи, я отправился на место аварии. Надеялся получить там какие-то ответы и хотел еще раз побыть рядом с ним. Я простоял там целую вечность. Мимо проносились машины, и я никак не мог понять, почему они могут вот так запросто проезжать. Ведь всего несколько часов назад на этом месте погиб человек. Один водитель даже посигналил, потому что я был слишком близко к дороге, и ему пришлось резко свернуть. Я… — Нейт сглотнул, воспоминания нахлынули на него. — Я отошел немного в сторону и вот тут-то увидел его — черный рюкзак, который Альфи всегда носил с собой. Он лежал в кустах — видимо, никто его не заметил. Вот я и взял его с собой. А позже, уже в своей комнате, открыл. Внутри оказались пачка сигарет, бумажник, ключ от входной двери и рукопись. Это было так странно! Альфи сказал мне, что хочет написать книгу, но я подумал, это очередная его безумная идея. В школе Альфи умудрялся допускать орфографическую ошибку в каждом третьем слове, а в сочинениях просто писал все, что приходило в голову. То же самое он сделал и в рукописи. Но его история была хороша. Главный герой обладал какой-то харизмой, несмотря на внутренний конфликт и отсутствие какого-либо плана, и, начав читать, я отчаянно захотел узнать, найдет ли он путь к добродетели.

— И тут ты подумал: выдам-ка я эту историю за свою. Ее автор все равно умер, и будет жаль, если ее никто никогда не прочтет, — резко сказала Шона. — Надо было отнести рюкзак Сильви!

— Ты правда думаешь, что я оставил его себе? Конечно, я отнес рюкзак Сильви. И не планировал публиковать историю под своим именем. Я оставил рукопись, потому что хотел сохранить что-то на память об Альфи. И потому что хотел узнать его получше. Он был скрытным, как и ты. Его главный герой… такой же, как он. Я почувствовал, что благодаря этой истории могу сблизиться с ним.

— О! Настолько, что тут же присвоил его историю?

— Нет, я этого не планировал. Я… как бы влез внутрь ее.

— Ну давай, расскажи мне! — Слова Шоны были полны сарказма.

Нейт колебался. Первая половина его исповеди уже вышла нелестной. Вторая еще хуже. Но время лжи прошло. Навсегда!

— Ты не единственная, кто упал на дно после смерти Альфи. Я тоже, — оборонялся он. — Я перестал спать. Стоило мне закрыть глаза, как в голове всплывали эти образы. Его авария и та ночь с тобой. Особенно та ночь. Тогда я начал писать по ночам. Историю о трех друзьях — двух мальчиках и девочке, которые после школы хотят вместе отправиться в путешествие во Францию, прежде чем жизнь разлучит их. До сих пор я не закончил ни одной рукописи. Но подумал: если Альфи смог, то и я смогу! И я это сделал. Мне потребовалось два года, чтобы дописать книгу, и я безумно ей гордился. — В горле у Нейта встал ком — слишком уж жалко, — но он продолжил. — Затем я составил синопсис и отправил его вместе с ознакомительным фрагментом десяти литературным агентам. Некоторые вообще не ответили, другие прислали стандартные отказы, но один все же нашел время написать несколько строк. Сказал, что ему нравится мой стиль письма, но в этой истории не хватает эмоций. Он хотел узнать, нет ли у меня в закромах чего-нибудь еще. Я был страшно разочарован и растерян. Не хватает эмоций…

Прошло уже столько лет, но эти слова по-прежнему ранили его.

— Я вложил в эту историю столько себя, своих переживаний и чувств, а тут появился этот тип с «полным отсутствием эмоций»! Мой профессор литературы посоветовал не принимать отказы близко к сердцу. Редко какой автор находит агента с первой рукописью, не говоря уже об издателе. Отказы — это совершенно нормально, мне нужно продолжать писать и развиваться, и в конце концов все обязательно получится. Потом я вспомнил о рукописи Альфи и отправил агенту ее.

— Зачем? — На бледном лице глаза Шоны казались угольно-черными.

Все это время ему удавалось смотреть на нее, но теперь он отвел взгляд.

— Чтобы убедиться, что профессор сказал правду. Что попасть в цель с первой книгой практически невозможно. И почему-то я надеялся, что вердикт агента о рукописи Альфи будет еще менее лестным, чем о моей. Но нет. Он ответил, что очень хочет со мной встретиться. На этой встрече я собирался все ему рассказать, но… Он был так увлечен, даже не давал мне и слова вставить, уверял, что издатели с руками оторвут эту книгу.

Нейт замолчал. Итак, теперь все тайное стало явным. Он рассказал ей все. Но долгожданного облегчения не последовало. Более того, Шона смотрела на него испепеляющим взглядом.

— Как низко! — воскликнула она. — Как ты мог так поступить? Как мог все это время продолжать этот фарс? Присвоить себе славу, которая по праву принадлежит Альфи? И как ты мог скрыть от меня, что он посвятил эту книгу мне? Хотя бы об этом ты должен был рассказать! Ты же прекрасно знал, как меня мучил вопрос, что Альфи так отчаянно хотел показать мне в тот вечер.

— Я пытался поговорить с тобой об этом, но не смог в преддверии конкурса тортов. Ждал подходящего момента…

— О! И он наконец-то настал? Что ж, я рада, что наконец-то все узнала! — Какое-то время Шона молча смотрела на него. — А тебя я совсем не знаю, — тихо добавила она, затем развернулась и ушла. Покинула коттедж «Бэйвью». И его жизнь. И он ничего не мог сделать, чтобы ее остановить.

Нейт придвинул стул и опустился на него. Так он просидел несколько минут, глядя прямо перед собой. Не в силах пошевелиться, не в силах ясно мыслить и ничего не чувствуя. Внутри была лишь черная пустота.

Странно, но первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что Шона даже не сказала ему, почему тоже хотела поговорить с ним сегодня. Что ж, теперь он этого не узнает.

Нейт с трудом поднялся и пошел в кладовую. Там, за банками с консервированными фруктами, стояла бутылка водки. Нейт не пил ни капли уже несколько недель, и все шло гораздо лучше, чем он думал. Но тогда с ним была Шона. А теперь ее нет.

Нейт отнес водку на кухню. Взял стакан и открыл бутылку, но, когда в нос ударил знакомый запах алкоголя, замер. В какой именно момент его жизнь вышла из-под контроля? Когда он нашел рюкзак Альфи с рукописью или годы спустя, когда застыл, читая письмо агента с причиной отказа? Или через несколько недель, когда письмо от этого же агента во второй раз попало ему в почтовый ящик? На этот раз не с отказом, а с предложением.

«Это именно то, что я искал», — написал тот Нейту, поздравляя его с невероятным прорывом в прозе. За честный, аутентичный язык, нестандартный сюжет и великолепного героя. Нейт не знал, смеяться ему или плакать. Он писал рассказы с начальной школы, прочитал больше руководств по писательскому мастерству, чем вмещали его книжные полки, и ходил на курсы по выходным — все ради того, чтобы наконец изложить на бумаге что-то грамотное, но лишенное эмоций. Альфи же, напротив, посидел всего несколько недель, наверняка вдрызг пьяный, и выдал историю, которую агент назвал шедевром. И не только агент счел ее гениальной, но и национальные и международные издательства, продюсерская компания, Netflix… Почему Нейт тогда не сказал агенту правду, как планировал? Почему поддался его похвале, энтузиазму и обещаниям, что это начало чего-то очень, очень грандиозного?

Нейт посмотрел на прозрачную жидкость в бутылке, которой жаждали его тело и разум, но которая так и не принесла ему обещанного спасения. В такой момент просветления Альфи наверняка схватил бы бутылку и швырнул ее об стену, но поскольку Нейт не был Альфи, никогда им не будет и даже не хотел им быть, он просто подошел к раковине. Вылил водку и аккуратно закрутил крышку. Теперь он сделает три вещи: узнает адрес электронной почты Мэри-Энн, а еще лучше — ее номер телефона, и даст ей понять, что было очень глупо отказываться от кулинарной книги такого талантливого кондитера, как Шона, только потому, что ее помощница неумышленно нарушила правила конкурса. Затем он соберет вещи и, наконец, поедет туда, куда давно должен был отправиться.