Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Глава 33. Шона

«Не знаю, какой был вопрос, но секс — определенно лучший ответ», — якобы однажды сказал Вуди Аллен.

Шона не была большой поклонницей американского режиссера и актера, но эта цитата как нельзя лучше отражала ее текущее эмоциональное состояние. Она чувствовала себя потрясающе расслабленной и довольной и, хотя кровать Сильви была не шире метра, спала как убитая. Нейт еще дремал. Его темные густые ресницы напоминали маленькие веера, а губы были слегка приоткрыты. Время от времени они подергивались, и он тихонько бормотал себе под нос. Ему что-то снилось.

Шона почувствовала, что улыбается. Осторожно, чтобы не разбудить Нейта, она прижалась к его обнаженной спине, наслаждаясь ощущением теплой кожи и спокойным, ровным дыханием. Шона уткнулась носом ему в шею, нежно поцеловала и глубоко вдохнула его аромат. От Нейта приятно пахло потом. Улыбка Шоны стала шире, когда она вспомнила прошлую ночь. Та была такой прекрасной! И стоила долгих ожиданий. Шона придвинулась чуть ближе к Нейту. Обняла его, взяла за руку и почувствовала, как в ее прежде безмятежное настроение закралась легкая грусть.

Счастье — такая хрупкая штука! Как и любовь. Она любила Нейта. Всегда его любила. Сначала как друга, а потом и как кого-то большего. Их первая совместная ночь омрачила ее жизнь не только печатью трагедии, но и тем, что после этого Шона так и не почувствовала себя полноценной. Из-за смерти Альфи, но еще больше из-за Нейта. Так долго он был неотъемлемой, незыблемой частью ее жизни. И точно так же, как человек не может дышать, когда замечает, что воздух вдруг кончился, Шона поняла, как сильно нуждалась в нем, только когда они перестали общаться. Она не могла снова его потерять! На этот раз им нужно постараться не допустить этого, им обоим.

Мочевой пузырь уже дал о себе знать, когда Шона проснулась, и теперь она больше не могла его игнорировать. Шона неохотно оторвалась от Нейта и встала. Лежа под теплым одеялом рядом с ним, она даже не заметила, как холодно в бывшей комнате Сильви. Шона поежилась и стала искать, что надеть. Ее вещи по-прежнему валялись в коридоре, но на спинке стула висела рубашка Нейта. Шона надела ее и застегнула.

Выйдя из ванной, Шона спустилась на первый этаж, чтобы сварить кофе в постель. Такую роскошь она позволяла себе слишком редко. У Сильви и Айви не было автоматической кофеварки — только старомодная штуковина с фильтром. Шона не припоминала, чтобы когда-либо пользовалась такой. Наугад она насыпала несколько ложек молотого кофе, наполнила резервуар для воды и включила кофеварку. Машина загудела, потом какое-то время ничего не происходило, пока наконец одна капля не вырвалась из фильтра и не упала в кофейник. А затем еще одна. Если так пойдет и дальше, чашку кофе придется ждать до вечера. Три капли, четыре, пять. Шона почувствовала, как нарастает беспокойство. Но тревога была вызвана не только заминкой с кофе. В воспоминаниях о прошлой ночи промелькнул диссонанс. Какие-то слова Нейта на секунду ее смутили.

Но воспоминание исчезло так же быстро, как и вспыхнуло. Может, он что-то сказал о Хлое? Нет! Что же ее так смутило? Шона никак не могла вспомнить.

Внезапно ее наполнил совершенно иррациональный страх, что Нейта может не оказаться наверху, когда она вернется к нему. Что все это лишь сон. Что за ерунда! Тогда она не стояла бы здесь, на кухне в коттедже «Бэйвью». Шона оглядела себя. И уж точно не надела бы рубашку Нейта.

Конечно, он все еще будет здесь, когда кофе наконец-то приготовится. И тогда она снова прижмется к нему, позволяя рукам скользить по его телу все ниже. От одной лишь мысли об этом ее сердце забилось быстрее под фланелевой рубашкой Нейта. И кафе сегодня откроется позже. Или вообще не откроется.

— Ой, извините! — сказал кто-то за ее спиной. Шона в ужасе обернулась.

Хотя в последний раз она видела мать Альфи на похоронах, Шона сразу ее узнала. О нет, что она здесь делает? Рефлекторно рука потянулась к слишком открытому вырезу рубашки Нейта. К тому же под ней Шона была совершенно голой! Она одернула рубашку, пытаясь стать немного меньше. По разгорающемуся внутри жару Шона поняла, что стала ярко-красной.

— Расслабься, дорогая! Я тоже редко бываю полностью одетой, когда завариваю первую чашку кофе по утрам. — Губы Клаудии изогнулись в снисходительной улыбке. — Конечно, мне следовало позвонить, но входная дверь была открыта.

Разве они не заперли ее вчера? Шона не помнила.

— К тому же я не знала, что ты уже переехала. — Оттого, что Клаудия отнеслась к неловкой ситуации с юмором, Шона почувствовала облегчение.

— Хотите кофе, миссис Бирнс? — спросила она, потому что хоть убей не знала, что еще сказать.

Клаудия рассмеялась:

— С удовольствием. Но пожалуйста, зови меня Клаудия, и перейдем на «ты»! И может, тебе будет комфортнее, если ты сначала оденешься?

В самом деле. Шона благодарно кивнула. Но когда она поняла, что по дороге на кухню Клаудия наверняка прошла мимо ее одежды, ей стало на несколько градусов жарче. И почему она сразу не собрала вещи? Ей хотелось произвести хорошее впечатление на маму Альфи.

Когда Шона вернулась на кухню одетая, Клаудия уже сняла плащ, повесила сумку на спинку стула и налила две чашки кофе. Смущаясь, Шона села за стол рядом с ней. К счастью, разговор завела Клаудия.

— Приятно познакомиться. Прежде мы общались только по телефону. И конечно, виделись на похоронах. — Она старалась говорить непринужденно, однако Шона заметила, как ее красивое лицо напряглось. Альфи тоже не умел контролировать мимику. Шоне было больно видеть, как сильно они похожи. Прямые волосы цвета корицы с легким рыжеватым оттенком, загорелая кожа, поразительно ровные зубы, выдающаяся нижняя челюсть. Прошлой ночью у могилы Шона с трудом могла вспомнить черты Альфи, но теперь узнала в его матери так много от него.

— Это было давно, — сказала Шона сдавленным голосом.

Клаудия кивнула:

— Десять лет назад. Вчера я была на могиле с мамой и тетей и принесла Альфи букет незабудок. Прямо как ты на похоронах. Я подумала, что это очень милый жест.

Шона почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Я очень любила твоего сына, — произнесла она.

— И он тебя. — Клаудия положила ладонь на руку Шоны и нежно сжала ее. — Альфи даже рассказал мне, а могу тебя заверить, он редко чем-то со мной делился. Но ты… Для него ты была особенной.

Не стоило ей этого говорить! Из уголка глаза Шоны скатилась слезинка, оставив влажный след на щеке.

— Видимо, тебе он этого не сказал, да?

Шона покачала головой:

— Нет, не сказал! — И если она действительно была такой особенной, почему тогда Альфи изменял ей снова и снова?

Клаудия убрала руку.

— Знаешь, у нас с Альфи было не самое лучшее начало, и даже позже, когда я снова более-менее обрела контроль над своей жизнью, мне так и не удалось построить с ним те отношения, которые хотелось бы. Слишком много всего произошло. И все же между нами оставалась определенная связь. Мы были чертовски похожи. К моему большому сожалению. В Альфи я узнавала так много от собственной мятежной души. Желание попасть туда, где ты никогда не был. Вечный поиск синей розы. — Она мечтательно улыбнулась. — Даже сейчас я все такая же. — Клаудия сделала глоток кофе. — Ты знала, что Альфи писал стихи?

Нет! Удивившись, Шона покачала головой. Она знала, что он играл на гитаре, ездил на мотоцикле, ненавидел школу, обожал вечеринки, был за любой кипеж и не ел мяса с трех лет. Но о том, что Альфи писал стихи, она не знала.

— Так я и думала. Сама узнала об этом случайно, когда вошла к нему в комнату без стука, думая, что его нет дома. Признаться, стихи были очень хороши. — Она крутила широкое серебряное кольцо на среднем пальце. — Мой сын был как артишок, с невероятным количеством слоев, и всякий раз, когда я думала, что знаю его, открывался новый.

Неужели они говорят об одном и том же человеке? Альфи и поэзия… Для Шоны это было что-то несочетаемое, как ванильное мороженое и соленые огурцы. Может быть, он написал стихотворение и для нее? Это его Альфи хотел показать ей тем вечером? Если бы она только знала, что там было! Этот вопрос, наверное, будет преследовать ее вечно.

Шона прочистила горло.

— Альфи всегда был полон сюрпризов. В детстве это выглядело классно. Но когда мы стали встречаться, больше напоминало ходьбу по канату без страховки.

Клаудия поморщилась:

— Спроси моего бывшего мужа, каково ему пришлось со мной. Поверь, Альфи не сделал бы тебя счастливой. Жить с такими, как мы, — сплошное мучение. Мы не меняемся, даже если бы захотели. — Шона подумала, не слишком ли Клаудия упрощает себе жизнь позицией «просто я такая». Да, люди редко меняются кардинально! Но у них все же есть свобода воли.

В этот момент на кухню вошел Нейт. В отличие от Шоны, он сразу полностью оделся.

— У нас была назначена встреча, о которой я забыл? — спросил он, поздоровавшись с Клаудией.

— Нет. Но вчера я писала тебе и спросила, не будешь ли ты против, если я загляну.

— Я не проверял почту, — извиняющимся тоном сказал Нейт.

— Не страшно. Главное, что ты здесь. И какое совпадение: будущая владелица коттеджа «Бэйвью» тоже. — Улыбаясь, Клаудия сняла сумочку со спинки стула и вытащила тонкую папку и ручку. — Тогда мы втроем можем кратко обсудить дела. Какие ремонтные работы уже закончены и для каких нужно нанять мастера перед продажей?

После того как они составили два списка, Клаудия попрощалась, засобиравшись обратно в Лондон: «Дела ждут». Шона через окно наблюдала, как она идет к арендованному спорткару, и удивлялась, как ей удалось запихнуть в него Сильви и Айви.

— Когда я проснулся, то на секунду испугался, что тебя нет. — Нейт встал рядом с Шоной и тоже проследил взглядом за Клаудией. Она как раз достала мобильный, чтобы позвонить.

— Потому что жалеешь о случившемся?

Шона увидела, как он вздрогнул.

— Ты с ума сошла? — выпалил Нейт.

Шона почувствовала облегчение, ведь та же глупая мысль посетила и ее, пока она готовила кофе, — боялась, что Нейта может не оказаться в постели, когда она вернется в спальню.

— Я останусь с тобой. — Она обняла Нейта за талию, а когда он притянул ее к себе и поцеловал в висок, ей стало очень тепло.

Клаудия уже закончила разговор и садилась в машину.

— Она выглядит какой-то грустной, тебе не кажется? — спросил Нейт, и Шона кивнула. Или в глазах Клаудии читалась тоска?

— Она сказала, что Альфи был как артишок — с невероятным количеством слоев. Он когда-нибудь говорил тебе, что тоже пишет?

— Нет. — Рука Нейта соскользнула с ее плеча. — Это Клаудия так сказала?

— Да. Стихи. Даже представить себе не могу. Альфи всегда ужасно писал эссе и вообще не был поэтичным. Но зачем ей лгать?

— Может, она что-то не так поняла. Альфи и стихи вообще не вяжутся друг с другом, как хаггис[6] и твои капкейки.

Нейт был прав. Но насколько хорошо мы на самом деле знаем другого человека? Шона смотрела, как машина Клаудии съезжает с холма, и размышляла, не нужны ли все эти многочисленные слои, которыми, несомненно, обладала и Клаудия, лишь чтобы защитить свой внутренний мир. Шона и сама слишком долго этим занималась. Но без боли не было бы радости. Ее чувствуешь только тогда, когда встречаешься с жизнью без колючей проволоки вокруг сердца.

Она засунула руку в задний карман джинсов Нейта и опустила голову ему на плечо.