Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен

Глава 42. Шона

Когда-то Эдинбург носил гэльское название Dùn Èideann, что означает «Крепость на склоне холма». Сегодня в Шотландии город с любовью называют просто Красавцем. Шона понимала почему! Удачное расположение на вершине холма, старинный Эдинбургский замок, возвышающийся над городом, симпатичные дома, узкие улочки и множество маленьких уютных парков — все это выглядело поистине волшебно.

Шоне особенно нравился Тупик Мэри Кинг, лабиринт извилистых переулков, тянущихся под Королевской Милей, самой известной улицей Эдинбурга. Когда в городе разразилась чума, эти переулки замуровали, а на их месте возвели новые здания. Подземные ходы были окутаны множеством мифов и легенд, как и кладбище Грейфрайерс. Шона была очарована обширной парковой территорией, на которой располагалось кладбище, и древними и красивыми гробницами, где были похоронены многие выдающиеся художники, врачи, теологи и даже государственные деятели. И конечно же, университет! Хотя его окружал строительный забор, большой купол и множество возвышающихся за ним башен наводили Шону на мысль о том, какое, должно быть, невероятное чувство испытывают те, кто там учился, например Нейт. Наверняка похоже на Хогвартс.

Нейт рассмеялся, когда Шона спросила его об этом.

— Может быть, немного, — признался он. — Но в основном там очень высокие требования.

— Эй! Я училась в Ньютон-Стюарте. — Она ткнула его локтем. — А ты жалуешься на хороший уровень образования.

Нейт показал ей окна комнаты, в которой жил студентом. И квартиру, куда переехал после успеха книги. Она находилась над Веннелем, известной смотровой площадкой и популярным местом для фотографий, откуда открывался фантастический вид на Эдинбургский замок.

— Летом мне иногда приходилось пробираться сквозь толпы туристов, чтобы попасть в город.

— Жаль, что ты больше здесь не живешь. — Шона посмотрела на великолепные балконы старого здания. — Должно быть, так чудесно было сидеть теплыми вечерами и смотреть на город и замок. Почему ты съехал из этой квартиры?

— Ну… После всех этих лет в Эдинбурге просто пришло время для чего-то нового. Да и балконом я все равно никогда не пользовался. Идем! — Нейт взял ее за руку и потянул вниз по ступенькам, ведущим обратно в Грассмаркет, оживленный район, где, помимо маленьких магазинчиков, было множество пабов.

В то время как Шона наслаждалась прогулкой по Эдинбургу, Нейт выглядел все более подавленным. Шона не могла этого понять. Разве он не рад вернуться в город, где прожил столько лет? К тому же здесь началась его карьера автора бестселлеров.

Они пили кофе в «Лавкрамбс», недалеко от бывшей квартиры Нейта. Здесь была самая разная публика: мамы с малышами в колясках, студенты и даже мужчины в деловых костюмах. Широкий низкий подоконник был завален большими подушками, а перед ним стоял круглый деревянный столик. Там удобно устроилась молодая женщина с длинными рыжими дредами. На ее согнутых коленях лежал ноутбук, и, хотя она сидела буквально как на витрине и на нее с интересом смотрела не только Шона, она, казалось, была полностью поглощена работой.

— Наверное, пишет книгу, — улыбнулась Шона. — Кстати, именно так я всегда и представляла твою жизнь в Эдинбурге. Сидишь в кафе и пишешь. Ты так и делал?

— Поначалу да, но я не мог как следует сосредоточиться. — Как всегда, когда Шона заговаривала о его писательстве, Нейту будто бы становилось не по себе. Он напрягся еще сильнее, когда в кафе они увидели книжную полку. Среди невероятно старых томов, которые наверняка понравились бы Элии, и нескольких современных легких романов стояла и его дебютная книга.

Шона вытащила ее.

— Смотри-ка! Какое совпадение, что она здесь. — Она села с книгой за стол. — С ума сойти! В школе я с трудом писала даже сочинения, а тут… — Шона пролистала роман, — почти четыреста страниц! Сколько времени у тебя на это ушло?

Нейт пожал плечами:

— Столько лет прошло. — Он потянулся за меню. — Ты уже решила, что будешь есть?

Шона застонала. Почему он так не любит говорить об этой книге и о своей писательской работе?

— Понимаю, ты не хочешь рассказывать, что пишешь сейчас, но эта книга… Когда она вышла? Лет пять назад?

— Шесть. Прошло шесть лет. — Нейт неохотно оторвал взгляд от меню. Его челюсть была напряжена.

— Представляю, как трудно превзойти такой успех, — сказала Шона чуть мягче и сжала его руку.

Грудь Нейта тяжело вздымалась.

— Успех пришел слишком быстро и слишком быстро разросся. Было бы лучше, если бы все шло медленнее. А теперь я нахожусь под огромным давлением.

— Уверена, книга, которую ты пишешь сейчас, ничуть не хуже первой.

Нейт решительно покачал головой:

— Она совершенно другая.

— Значит, на этот раз главный герой не какой-нибудь обдолбанный неудачник? — спросила Шона, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

Но Нейт не ответил.

— Я чувствую себя самозванцем. Все думают, что я сотворил что-то великое, но…

— Ты многого добился, — перебила Шона. — Твой первый роман попал в списки бестселлеров и держался там месяцами. Продавался во многих странах еще до публикации. Планируется экранизация. С чего вдруг ты считаешь себя самозванцем?

— Потому что… — Нейт перевел взгляд с меню на книгу и обратно. — Ты права. Я… просто нервничаю. Издательство возлагает на мою новую книгу такие большие надежды. Иногда мне хочется, чтобы все вернулось на круги своя и я мог писать сам для себя.

Молодая женщина с ультракороткой челкой, косичками в стиле Пеппи Длинныйчулок и множеством татуировок подошла к ним, чтобы принять заказ. Шона так нервничала, что совсем не чувствовала голода, но все же заставила себя попросить к кофе порцию киша и бутылку воды. Нейт выбрал сэндвич с сыром чеддер.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, почему начал писать? — спросил он, когда официантка ушла. Впервые за весь день Нейт улыбнулся.

Шона покачала головой.

— Была пятница, летние каникулы. Я купил книгу в «Лисьей норе», приключенческий роман, и он показался мне безумно захватывающим. Так оно и было. Я читал каждую свободную минуту. А потом дошел до финала, и он мне совсем не понравился! Я был так ужасно разочарован, что сочинил свою концовку. И после этого не мог перестать писать. Это невероятное чувство — создавать собственный мир и быть его хозяином! И персонажи со временем становятся настолько близкими сердцу, что кажется, будто они действительно часть твоей жизни. Вместе с ними ты смеешься и плачешь, любишь и ненавидишь.

— А в своей нынешней истории ты ничего подобного не чувствуешь?

Его улыбка тут же исчезла.

— Нет. Совсем нет. — Он посмотрел на часы. — Надеюсь, заказ принесут быстро. Через час объявят победителей.

— Не напоминай. — Шона мучительно застонала. — Я старалась не думать о конкурсе хотя бы несколько минут.

— Ты точно победишь. Я видел торты всех твоих конкурентов. Ни один даже не сравнится с твоим.

— К сожалению, тот судья, похоже, с этим не согласен.

— Он придурок. И ту женщину ты уже убедила. — Нейт ухмыльнулся. — Неудивительно, ведь прототипом для украшения был я! — Он притянул Шону к себе, и ей захотелось ощутить хотя бы половину его уверенности.

Вернувшись на ярмарку, Шона почувствовала себя еще хуже. От волнения у нее скрутило живот, ладони вспотели, и ей казалось, что не хватает воздуха. Неужели днем в третьем павильоне было так много людей или все они пришли на конкурс кондитеров?

— Надо было разобрать торт и отнести его на подготовительный стол, чтобы заполнить пробелы королевской глазурью, — причитала Шона. Она так обрадовалась, что недоразумение разрешилось, что даже не подумала об этом. Какая досада!

— Ерунда! Их было едва видно. Тот судья уж слишком придрался. Если внимательно посмотреть на другие торты, скорее всего, в каждом найдется мелкий изъян.

Хотелось бы верить! Вряд ли это что-то изменит, но Шона все равно внимательно присматривалась, проходя мимо столов с другими тематическими тортами, прежде чем нанести последний визит собственному творению. Возможно, зазор между слоями мастики действительно был едва заметным, как утверждал Нейт.

К счастью, Шона заметила небольшие огрехи на нескольких тортах-конкурсантах. На торте в форме детской коляски в нескольких местах была помята мастика. У болонки, которая выглядела так реалистично, что казалось, вот-вот залает, покосился угольно-черный нос. Затем они подошли к ее торту, и Шона ахнула.

— У меня галлюцинации? — едва слышно спросила она Нейта. — Или там правда опять появилась табличка с надписью: «Дисквалифицирован»?