Воин Двенадцати Городов

Глава 14. Демоны пустыни

Тяжелые бронзовые ворота Карт-Хадашта остались позади, когда небо на востоке только начало наливаться бледным, мутным золотом. Ларс Апунас, Маний, рыжебородый Вибий и десяток его кампанских головорезов покинули столицу, направляясь на юг. После тесноты и дворцовой роскоши Мегары бескрайние, выжженные солнцем равнины Африки казались Ларсу враждебным, чужим миром. Земля здесь была красной, как засохшая кровь, а воздух задолго до полудня превратился в дрожащее, обжигающее легкие марево.

Их сопровождал выделенный Закарбаалом офицер — сухопарый, жилистый карфагенянин с лицом, напоминающим высушенную на солнце маску. За все утро он не произнес ни единого лишнего слова. Его речь ограничивалась короткими, лающими командами: «Здесь поворачиваем направо», «Спешиться», «Привал полчаса, напоить коней и проверить подпруги». То ли пунийцу претила роль няньки при варварском после, то ли он от природы страдал немотой души, но Ларсу было все равно. Этруск не лез ему в душу, предпочитая ехать в молчании, сберегая влагу и силы.

К середине дня жара стала невыносимой. Медные пластины доспехов накалились так, что обжигали кожу сквозь поддоспешники. Карфагенянин вывел отряд к небольшому оазису — островку финиковых пальм и колючего кустарника, жавшемуся к пересохшему руслу реки. Тень деревьев манила прохладой, но именно эта тень едва не стала их могилой.

Атака началась без боевых кличей и звуков труб. Просто воздух внезапно разорвался от сухого, хищного свиста.

Один из наемников Вибия булькнул горлом и свалился с седла — длинный дротик с кремневым наконечником пробил ему шею навылет. Из зарослей колючего кустарника и из-за стволов пальм, словно демоны, сотканные из пыли и ярости, хлынули люди. Это были ливийские повстанцы — высокие, худые воины с лицами, размалеванными белой и охристой глиной, вооруженные легкими копьями, кривыми ножами и круглыми щитами из высушенных шкур антилоп. Их было не меньше трех десятков — в два с лишним раза больше, чем италийцев.

— К бою! Щиты! — рявкнул Ларс, мгновенно спрыгивая с коня и выхватывая гладиус.

В незнакомых африканских условиях привычная тактика тяжелой пехоты дала трещину. Ливийцы не собирались сходиться в плотном строю. Они двигались с пугающей скоростью, перепрыгивая через камни, бросая дротики на бегу и тут же отскакивая назад, заставляя тяжеловооруженных осков вязнуть в рыхлом песке русла.

— В круг! — перекрывая шум, взревел Вибий. Рыжебородый наемник отбил летящий в него дротик тяжелым умбоном и мощным ударом разрубил голову подскочившему ливийцу до самых зубов. — Сомкнуть щиты! Не ломать строй, парни, пусть эти пустынные крысы сами лезут на бронзу!

Италийцы, повинуясь инстинкту профессионалов, мгновенно сбились в ощетинившийся сталью и медью круг, укрыв в центре лошадей. Ливийцы, поняв, что застать чужаков врасплох не удалось, с диким воем бросились в рукопашную.

Для Ларса мир сузился до размеров его щита и полоски чужой загорелой кожи над кромкой вражеских доспехов. Африканское солнце слепило глаза, пот заливал лицо под шлемом, а песок, поднятый десятками ног, скрипел на зубах. Ливиец с безумным взглядом прыгнул на него, замахиваясь тяжелым бронзовым серпом. Ларс принял удар на щит, почувствовав, как онемела левая рука, сделал короткий подшаг и вогнал меч врагу под ребра. Не задерживаясь, этруск выдернул клинок и тут же наотмашь рубанул по горлу следующего дикаря.

Рядом, как взбесившийся бык, работал Маний Валерий. Римлянин использовал свой огромный овальный скутум как таран, сбивая легких ливийцев с ног, а затем безжалостно пригвождая их к песку коротким ударом копья. Оски Вибия, хрипло бранясь на своем гортанном наречии, методично перемалывали врагов. Тяжелая италийская бронза делала свое дело — легкие клинки ливийцев скользили по панцирям и поножам, оставляя лишь царапины, в то время как каждый удар северян нес смерть.

Карфагенский офицер сражался рядом с ними. Он спешился, отбросил сломанное копье и теперь виртуозно орудовал изогнутой фалькатой, методично и хладнокровно отсекая конечности повстанцам.

Спустя четверть часа все было кончено. Ливийцы, осознав, что наткнулись на кусок металла, о который ломаются зубы, дрогнули. Оставив на песке два десятка трупов, уцелевшие мятежники растворились в пустыне так же стремительно, как и появились.

Ларс тяжело оперся на окровавленный меч, вдыхая раскаленный воздух. Потери были минимальны: один наемник убит первым дротиком, еще трое получили неглубокие раны, которые Вибий уже щедро прижигал раскаленным клинком, не обращая внимания на ругань своих людей.

Карфагенский офицер подошел к Ларсу. Он вытер фалькату о плащ мертвого ливийца и посмотрел на этруска совсем другим взглядом. Ледяное пренебрежение исчезло, уступив место мрачному, воинскому уважению.

— Хорошая работа, северянин, — хрипло произнес пуниец, впервые за день проявив эмоции. Он пнул носком сандалии обезглавленное тело повстанца. — Это люди из племени максиев. Они бунтуют против Карфагена уже полгода. Закарбаал высоко ценит дисциплину, но еще больше он ценит мертвых врагов. Прикажи своим людям собрать трофеи. И отрубите им головы.

Вибий, услышав это, довольно оскалился, обнажив крепкие зубы.

— Слышали господина офицера, парни? — гаркнул он своим оскам. — За работу! Раз уж мы на юге, будем играть по местным правилам.

Италийцы не возражали. Для наемников мародерство и сбор кровавых доказательств своей доблести были привычной рутиной. Спустя час отряд продолжил путь. К седлам кампанцев были приторочены связки ливийских трофеев и окровавленные мешки, над которыми уже начали кружить тучи жирных африканских мух.

Солнце коснулось горизонта, когда они поднялись на очередной каменистый холм. Ларс натянул поводья, останавливая коня. Впереди, в долине, залитой багровым светом заката, раскинулся военный лагерь Закарбаала. Это был не временный бивуак, а настоящий деревянный город, опоясанный глубоким рвом, земляными валами и частоколом. Над тысячами кожаных шатров курились дымки походных костров, а в центре, возвышаясь над укреплениями, стояли огромные загоны, откуда доносился трубный, леденящий душу рев боевых слонов. Настоящая война Карфагена ждала их там.