Воин Двенадцати Городов

Глава 30. Дар богини

Комната, отведенная Ларсу на среднем ярусе каменной башни, напоминала скорее вырубленную в скале пещеру, чем гостевые покои. Стены из грубого гранита, узкое окно-бойница, пропускающее лишь полоску лунного света, и простое ложе, застеленное овечьими шкурами, пахнущими сухими травами и дымом.

Среди ночи сквозь чуткий солдатский сон Ларс услышал снаружи какой-то шум. Внизу, у подножия торре, тревожно заржали лошади, послышались торопливые шаги, приглушенные, но напряженные голоса, звяканье бронзы. «Кто-то приехал? — лениво подумал этруск, приоткрыв один глаз и нащупывая рукоять гладиуса под шкурами. — Дозорные? Или сам царь вернулся раньше времени?» Но вскоре суета улеглась, голоса стихли, и над плато снова повисла тяжелая горная тишина. Ларс отпустил оружие, перевернулся на другой бок и провалился в сон.

Разбудили его еще до рассвета. Над ним стояла Руксия.

Она была необыкновенно серьезна, бледна и уже полностью одета в походную кожаную куртку, а у бедра висел длинный кинжал. Не говоря ни слова, она жестом велела ему одеваться и следовать за ней. Когда они спустились вниз, у выхода их уже ждали два оседланных коня. Ларс терялся в догадках, что может означать эта внезапная ночная поездка, но, как опытный разведчик, не стал торопиться с выводами и задавать лишних вопросов. Они выехали за ворота из грубых бревен как раз в тот момент, когда селение только начало просыпаться в серой предрассветной дымке.

Они ехали молча. Отдалившись от поселения на несколько миль, тропа вильнула и спустилась в скрытую в ущелье рощу древних каштанов и реликтовых сосен. Здесь, в глубокой каменной чаше, пряталось крошечное, кристально чистое озеро, в которое с тихим рокотом обрушивался горный водопад. Место казалось отрезанным от всего остального мира.

Спешившись, Руксия привязала коня к ветке. Затем, глядя Ларсу прямо в глаза с вызывающей, непринужденной грацией, она расстегнула пояс. Кожаная куртка, а за ней и нижняя туника упали на покрытый мхом камень. Девушка осталась в чем мать родила. Светлеющее небо отражалось на ее бледной коже, а медно-рыжие волосы пламенели на фоне темных скал. Зрелище, безусловно, было захватывающим.

Ничуть не стесняясь своей наготы, она шагнула в озеро, поежилась и, обернувшись, недвусмысленно поманила Ларса рукой.

— Иди ко мне, северянин. Если только ты не боишься ледяной воды.

Ларс, стоя на берегу, тяжело, обреченно вздохнул. Сначала коварная Гимилька в Карфагене, потом ненасытная Аришат на Сардинии, безумная Равенту в родной Тархуне… А теперь вот варварская принцесса в корсиканских лесах. Боги явно издевались над ним, превращая его военные походы в бесконечную череду постельных испытаний. Но, рассудив, что это, возможно, еще одна своеобразная местная проверка на прочность, он молча сбросил одежду и шагнул в озеро. Вода, к его удивлению, оказалась не такой уж и холодной — видимо, озеро подогревалось какими-то скрытыми термальными источниками.

Впрочем, в воде они не задержались. Окунувшись, Руксия вышла на узкий песчаный пляж. Вода блестела на ее теле. Она снова поманила его, и на этот раз слова были не нужны.

Они занялись любовью прямо там, на берегу священного озера, на брошенных шкурах. Это разительно отличалось от всего его предыдущего опыта. Здесь не было покорной, домашней нежности его жены Велии. Не было здесь и изощренной, подавляющей, пропитанной благовониями и властью порочности карфагенских сестер. Это было дико, первобытно, на равных — словно схватка двух хищников, сплетение тел, в котором не было победителей и побежденных, только чистая природная страсть и тяжелое дыхание.

Когда все закончилось, Руксия легла на спину, глядя сквозь ветви на светлеющее небо. Ее рыжие волосы разметались по песку.

— Это священное место Матери Камней, — прошептала она, и в ее голосе Ларс вдруг услышал затаенную горечь. — Я пригласила тебя сюда, этруск, чтобы посоветоваться с богиней в ее водах. И чтобы принять правильное решение, прежде чем наступит день.

Ларс, чувствуя, как расслабленность исчезает, уступая место холодной настороженности, приподнялся на локте.

— И что же сказала тебе богиня? — осторожно поинтересовался он.

— Богиня благословила меня, — ровно ответила Руксия. — Окончательное решение, пропустить ли вашу армию, будет принимать военное собрание старейшин и вождей. Но у меня тоже будет право голоса. И теперь оно будет весить немного больше, чем вчера.

Она замолчала. Тишину нарушал лишь шум водопада.

— Ночью в селение пришел гонец, — наконец глухо произнесла она, не глядя на него. — Он загнал коня насмерть, чтобы сообщить новости. Основной отряд… или то, что от него осталось, придет чуть позже. Может быть, они уже вошли в селение, пока мы с тобой кувыркались здесь на берегу.

Руксия села, обхватив колени руками, и Ларс увидел, как напряглась ее спина.

— Мой брат мертв, Ларс. Греки устроили засаду на перевале. Они убили его и многих его лучших друзей.

Ларс замер. Картина мгновенно сложилась в его голове. Эта яростная, дикая связь на берегу озера была для нее способом почувствовать себя живой, собрать силы и, возможно, привязать к себе могущественного чужеземного союзника перед тем, как взвалить на себя невыносимое бремя.

Она повернула к нему лицо. В ее глазах не было слез — только холодный, выжженный пепел и сталь.

— Теперь я царица этого народа по праву крови. Я не знаю, что будет завтра, и, может быть, когда-нибудь боги и в самом деле сделают нас с тобой врагами, северянин. Но вчера эллины пролили кровь моего брата. И теперь между нами и ними — только кровь и месть.

Руксия поднялась, не скрывая наготы, и потянулась к своей одежде.

— Зови свою армию, этруск, — бросила она через плечо, и ее голос зазвенел, как обнаженный клинок. — Мы идем резать греков.