Выбор решения

Трудности воспитания

В командировке я пробыл безвыездно три недели. Дело было многотомное — хищение из магазина. Бестоварные накладные, фиктивные счета, подложные инвентаризационные ведомости — все это пришлось с помощью эксперта-бухгалтера сверять, анализировать, уточнять. Очень помог и заседатель, по специальности нормировщик. В совещательной комнате мы с ним долго считали, чтобы точно вывести ущерб, который причинил расхититель райпотребсоюзу. Хапуга завмаг был изобличен и получил по заслугам.　

Я изрядно устал, хотелось вернуться домой, где был бы не кухонный стол, застланный газетой, и пустой, бездействующий холодильник, а настоящий семейный очаг.　

Мои мечты были нереальны, это я особенно остро почувствовал, как только переступил порог своей квартиры. На меня повеяло холодом и запустением. Толстый слой пыли покрывал подоконники, телевизор, стол и полы. Я быстро разделся, открыл кран, из которого хлынула ржавчина; взял в ванной тряпку и бросил в ведро.　

Через несколько минут уборка квартиры шла полным ходом. Вдруг зазвонил телефон. Я удивился: кто бы это мог быть? Наверное, Якимов решил поинтересоваться результатами рассмотрения дела.　

— Михаил Тарасович, — послышался в трубке знакомый женский голос. — Не узнаете?　

— Ольга Сергеевна?　

— Я звоню вам уже несколько дней. На работе сказали, что вы должны приехать сегодня. Прошу прощения за беспокойство, но вы мне очень нужны.　

— Что-нибудь случилось?　

— С Виталькой неладно. Нашел себе дружка, слесаря из жэка, и тот его спаивает… И как результат, Виталька стал хуже учиться, пропускает занятия. Если так и дальше будет, он не получит аттестат зрелости.　

— Но раньше вы говорили, что сын ваш послушный мальчик?　

— Он как-то сразу повзрослел. Если бы вы, Михаил Тарасович, повлияли на него…　

Ольга Сергеевна с трибуны суда передавала свой опыт в воспитании детей, а теперь вот сама оказалась бессильной что-либо предпринять и обращается ко мне, хотя придерживалась мнения, что в воспитании понимают лишь те, у кого есть дети… Можно было ей напомнить об этом. Но ради чего? Все мы ошибаемся, и мой долг помочь.　

— Я сейчас не представляю, Ольга Сергеевна, как можно повлиять на вашего сына.　

— Если бы вы пришли к нам домой и поговорили с Виталькой… Он вас послушается, я в этом уверена.　

Я предлагал этой женщине дружбу, и пришло время доказать, что мое желание было искренним. В своих лекциях мне часто приходилось толковать слушателям о воспитании подростков, и надо на практике показать, как это делается.　

— Хорошо, Ольга Сергеевна, я приеду к вам. Где вы живете?　

Она объяснила, как лучше доехать в микрорайон «Черемушки», дала мне свой адрес.　

Я приехал к Ольге Сергеевне в воскресенье. Меня встретила сама хозяйка и проводила в просторную комнату, скромно обставленную. Здесь были диван, два кресла, стол, несколько стульев и телевизор устаревшей марки.　

Ольга Сергеевна сильно сдала за то время, что я ее не видел, лицо осунулось, в волосах пробивалась седина. Видно, давали о себе знать семейные неурядицы.　

— Виталька ушел в магазин, с минуты на минуту будет, — извинительно сообщила она и пригласила меня сесть, подвигая кресло.　

Кресло было удобное, с высокой спинкой. Я сидел молча, не зная, с чего начать свою воспитательную миссию. Ольга Сергеевна пришла на помощь и стала рассказывать о сыне.　

— В детстве Виталька много болел, отстал в учебе, в пятом классе учился два года подряд.　

— А сейчас как он себя чувствует?　

— Здоров, ни на что не жалуется.　

Я услышал, как открылась входная дверь и кто-то вошел.　

— Это он, — торопливо вскочила со стула Ольга Сергеевна и вышла в коридор.　

Через несколько минут она познакомила меня с сыном. Из ее рассказов я представлял его возмужалым парнем не робкого десятка. И не ошибся. Виталий ничуть не робел предо мной и держался свободно. У него была модная прическа, закрывавшая уши, и косые бакенбарды. И не верилось, что ему недавно исполнилось восемнадцать лет.　

— Я уже посвящен в цель вашего визита. — Он взглянул на меня и, покачнувшись на стуле, усмехнулся: — И готов к разговору. Как мужчина с мужчиной… Мама, пожалуйста, оставь нас одних на некоторое время.　

— Хорошо, сынок, — безропотно согласилась Ольга Сергеевна и вышла из комнаты.　

— Мама считает, что я свихнулся, — начал Виталий, доставая из пачки сигарету. — Но это не так. У меня — все в норме. Тунеядцем, как другие сыночки, не буду и после окончания десятилетки пойду работать.　

— Куда?　

— Возможно, в жэк.　

— Почему ты стал выпивать?　

— У меня есть друзья, и я с ними бываю в компании. Но выпиваю очень умеренно. Кроме мамы еще никто не замечал, что я бываю под градусом…　

— Но согласись, что употреблять спиртное в твоем возрасте…　

— А что возраст? — резко прервал он меня. — Я уже совершеннолетний и скоро женюсь.　

— Вот как! На ком же?　

— Не удивляйтесь: на женщине с ребенком. Она старше меня на пять лет.　

— Тебе надо думать о другом: как аттестат зрелости получить.　

— Аттестат я получу: не дурней других в классе…　

Он сидел нога на ногу, в руке держал дымящуюся сигарету и, чуть прищурив серые, как у матери, глаза, смотрел на меня снисходительно. Я чувствовал, что все мои поучения будут ни к чему. Виталий слишком быстро стал взрослым, у него свои представления и взгляды на жизнь.　

— Ты мечтал о юридическом институте? — напомнил я.　

— Это было заблуждение: начитался маминых журналов: «Социалистическая законность», «Государство и право»… Сейчас меня к юриспруденции совершенно не тянет.　

— Но ведь свой уровень грамотности надо повышать?　

— Для этого есть газеты, журналы, кино, телевизор… Я представляю себе будущее так. Прихожу с работы, меня ждет Стелла, мы обедаем, а затем идем, скажем, в театр…　

— Не все планы осуществляются, Виталий…　

— Интересно, что у меня может не получиться?　

— Многое. Во-первых, ты стал выпивать. А это очень вредно. Ты, наверное, не видел хронических алкоголиков, а я насмотрелся на них…

— Со мной этого не случится.　

— Они тоже думали, что с ними ничего не случится, но алкоголь сделал свое роковое дело. И потом женщины не любят пьяниц.　

— Стелла ни разу не упрекнула меня. Однако, если алкоголь мне будет мешать, я брошу пить.　

— Может случиться так, что ты будешь хотеть бросить, но не сможешь.　

— У меня сильная воля.　

— Так говорил мне один знакомый, но допился до того, что пустил себе пулю в рот…　

— Из чего же, интересно?.. Оружие у нас запрещено.　

— Достал где-то мелкокалиберную винтовку.　

— Вы меня пугаете! — Виталий сорвался со стула, нервно заходил по комнате. Я смотрел на него и думал: красивый рослый парень, жаль будет, если собьется с пути.　

— Нет, не пугаю. Все, что я сказал, правда. И больше могу сказать: жениться тебе еще рано.　

— Интересно: почему же?　

— На какие средства ты будешь жить?　

— Стелла работает в Доме моделей, а на квартиру к ней приходят модные дамочки… Она шьет прекрасно и хорошо зарабатывает. А когда мы поженимся, и я внесу свой вклад в семейный бюджет…　

— Жениться надо не на портнихе, которая много зарабатывает, а по любви, причем обоюдной.　

— Вы оскорбляете меня и Стеллу! — глаза его гневно сверкнули.　

— Мы ведь говорим, как мужчина с мужчиной, и нам не до комплиментов. Вопрос очень серьезный и касается не только тебя, но и твоей мамы, сестры.　

Он сразу остыл и сел на прежнее место.　

— Значит, мне все бросить: Стеллу, выпивку… И только ходить в школу.　

— То, что тебе нужно прекратить выпивать, — это несомненно. Все же остальное надо очень серьезно обдумать. И не в одиночку.　

— С кем же мне заниматься этим обдумыванием?　

— С мамой надо посоветоваться. Я не откажу тебе в совете.　

— С мамой — да. Но вы — человек посторонний.　

— Такая у меня должность — давать советы посторонним.　

— Хотя, как же это я не учел, — он хлопнул себя рукой по лбу. — Вы, наверное, имеете в виду стать моим отчимом. Или я ошибаюсь?　

Можно было и не отвечать на этот вызывающий вопрос, но мы вели откровенный мужской разговор, и никаких неясностей не должно быть между нами.　

— Ошибаешься, Виталий. Ради тебя и Светы твоя мама пожертвовала своей личной жизнью.　

— Совсем напрасно.　

— Она так не считает.　

— Значит, и я должен пожертвовать всем ради нее?　

— Мама печется лишь о твоем счастье.　

— Обещаю, что закончу школу, устроюсь работать и буду счастлив со Стеллой…　

— Тогда познакомь ее с мамой. Прятаться нечего, раз у вас все так серьезно.　

— Тут вы, пожалуй, правы, Михаил Тарасович.　

— Спасибо и за это.　

Мы пожали друг другу руки, и я с удовлетворением отметил, что наш разговор произвел впечатление на Виталия.