Выбор решения

Свидание

Клавдия Ивановна сидела прямо, ее руки доярки с набухшими венами лежали на коленях.　

— Неладно у вас, ребята, получается, неладно, — говорила она, задумчиво глядя перед собой. — Хотя бы и Поля… Что ей надо? Муж в такой должности: шутка ли сказать, областной судья! А ей все чего-то не так… Я говорю: езжай, Поля, к мужу, и живите себе на здоровье, а она молчит. Неладно у вас, ребята, неладно… Или взять хотя бы этот отпуск. Говорила: Поля, не смей ехать без мужа на курорты. Не послушалась — укатила. И что же, явилась вся черная от солнца, а для чего это?.. Ради фасону?　

— Мама, тут вы не правы, — прервал я. — Полина много работала, и отдых ей был необходим.　

— И все-то ты ее выгораживаешь, Миша, все нянчишься с ней. А с женой надо построже. Где это видано, чтоб я не послушалась своего покойного Тихона Дмитриевича и не поехала бы с ним на новое место жительства. Ни в жизнь такого не случилось бы! Но, слава богу, мы из своего села никуда и не ездили, кроме как на менку в оккупацию. А теперь вот Поля сказала: езжай ко мне, мама, я и приехала. Но спрашивается: зачем? Чтобы смотреть, как она переживает да мучается…　

— Неужели переживает?　

— Еще как! Особливо после курорта. Ходит сама не своя, все о чем-то думает, и скрывает от меня. Но я-то мать, все вижу… Неладно у вас, ребята, получается, неладно…　

— Надеюсь, что все еще наладится.

— Как же оно может наладиться, если она по одной улице с тобой ходит, и все мимо…　

Это было крайне странно. Вот уже неделя, как Полина в командировке в Углеграде, и не нашла нужным если не встретиться, то хотя бы позвонить мне. Может быть, курорт на нее подействовал? Пусть она не желает уезжать из Терновска, но это не повод, чтобы избегать меня. По-видимому, какая-то другая причина повлияла на ее решение не встречаться со мной. Я терялся в догадках, не находя мало-мальски приемлемого объяснения.　

— Я не беспокоилась, что она не приехала домой, — продолжала Клавдия Ивановна. — Надеялась — к тебе зайдет. И вдруг ты на порог… Меня словно жаром обдало. Неладно все это, неладно…　

Я не хотел расстраивать старушку и попытался ее успокоить:　

— Значит, у Полины много работы. Так бывает в командировке, по себе знаю.　

— Но ты, Миша, постарайся и разыщи ее там, непутёвую, да взгрей как следует. 　

— Не те времена сейчас, чтобы жен понуждать. Они любят ласку и доброе обхождение…　

— Вот твое обхождение и довело, что живете на разных квартирах. Хорошо это или как?..　

— Плохо, очень плохо.　

— То-то же, мой дорогой зятек.　

В тот же день я уехал из Терновска и прямо с автобуса отправился в гостиницу «Шахтер». Раньше Полина, бывая в командировке, останавливалась там. Администратор проверила по книге и сказала, что Осокина Полина Тихоновна проживает в шестьсот пятом номере. Я не стал дожидаться лифта и бегом поднялся на шестой этаж. Однако моя поспешность была ни к чему. В номере никого не было.　

Я вышел из гостиницы, часы показывали начало восьмого. Неужели и в выходной она работает так поздно? Или, может быть, куда-нибудь отправилась — в кино или театр. Идти мне никуда не хотелось, и я решил подождать: авось Полина появится.　

Я стал прогуливаться у входа в гостиницу. Было довольно холодно. Порывистый ветер гнал по небу тяжелые темные тучи, срывая последние листья с деревьев. Начало темнеть, зажглись уличные фонари. Как трудно, однако, ждать! И особенно когда не знаешь, чего дождешься: удостоит тебя вниманием или пройдет мимо та, которую ожидаешь.　

В гостиницу шли и шли люди, мягко постукивала стеклянная дверь. Из ресторана доносилась танцевальная музыка. На улице, проходившей чуть ниже гостиницы, затихло движение, и лишь троллейбусы, издавая протяжный тонкий звук, не прекращали свой бег.　

Около десяти часов вечера я увидел Полину. Она бежала по ступенькам вверх в знакомом мне темно-вишневом плаще, и рядом с ней были две женщины. Я вышел на освещенное место. «Заметит меня или пройдет мимо?» Спутницы Полины что-то говорили, она громко смеялась. Все трое прошли мимо, но Полина вдруг оглянулась и остановилась.　

— Миша?.. Откуда?　

Она растерянно смотрела на меня, не решаясь подойти ближе.　

— Здравствуй, Полина!　

Я подошел к ней.　

— Давно ждешь?　

— Больше трех часов.　

— Бедненький.　

Мне захотелось притянуть ее к себе и расцеловать. Но мы были не одни, да и неизвестно как она посмотрит на это.　

— Я хотел бы поговорить с тобой, Полина.　

— Ой Миша!.. Я целый день работала, голова раскалывается. Давай лучше завтра встретимся.　

— О чем ты говоришь, Поля? Мы ведь уже встретились. Жена ты мне или нет? Твое поведение…　

— Пожалуйста, не шуми, — прервала она. — У меня одно желание: побыстрее прийти в номер и лечь спать.　

— А как же я?　

— Иди к себе домой и тоже ложись спать.　

— Весьма полезный совет, — криво усмехнулся я. — Спасибо.　

Она ничего не сказала мне в ответ и пошла в направлении гостиницы. Я догнал ее.　

— Что ты от меня хочешь?　

— Поля, пойдем ко мне.　

Она посмотрела на меня как-то рассеянно и решительно отказалась:　

— Не могу. Но если желаешь, то мы можем встретиться завтра, скажем, часов в семь вечера.　

— Где?　

— Можно на площади Ленина у фонтана. Это тебя устраивает?　

Мне ничего не оставалось, как дать свое согласие.　

Полина пришла к фонтану с небольшим опозданием. Она была в том же, что и вчера, темно-вишневом плаще, и, наверное, основательно замерзла. Я предложил ей зайти в кафе «Южное». Там можно было найти уединенное место и поговорить. Она не возражала. Я взял ее под руку, и мы, подгоняемые холодным ветром, побежали в кафе.　

Мы сели за отдельный стол в нише между окон.　

— Что будем заказывать? — спросил я.　

— Мне все равно, на твое усмотрение.　

Это было что-то новое. Раньше Полина непременно сделала бы заказ сама. Я напомнил ей об этом.　

— То, что было, уже не вернется.　

Я отложил меню в сторону, всмотрелся в ее лицо. Оно было загорелым, но утомленным, а ее темно-жгучие глаза смотрели печально и как-то отрешенно.　

— Но почему?　

— Делай лучше заказ, Миша. И ничего у меня не спрашивай.　

Подошла официантка, маленькая улыбчивая девушка в коротеньком платье с передником.　

— Так что все-таки закажем? — спросил я.　

— Я же сказала: мне все равно.　

— Тогда начнем с вина.　

— О нет! Вина не надо.　

Я снова удивленно глянул на Полину — раньше она любила выпить рюмку портвейна. Как все-таки она изменилась, жизнь врозь явно не идет ей на пользу.　

— Тогда закажем коньяк.　

— Тем более не надо.　

Официантка поглядывала на соседний стол, где сидели трое, она торопила нас:　

— Пожалуйста, заказывайте, а то меня ждут.　

— У вас мороженое есть? — спросила Полина.　

— Есть.　

— Принесите две порции мороженого, кофе и пирожных.　

— Но это же мало?　

— Я не хочу есть. Может быть, тебе?　

— И мне ни к чему.　

— Вот и договорились.　

Официантка ушла недовольная, а мы сидели молча. Я думал о том, что мы стали еще меньше понимать друг друга. В таком простом, казалось бы, вопросе, как заказ ужина, и то не нашли общего языка. И потом эта непонятная печаль в глазах Полины.　

— Почему ты избегаешь меня, Поля? Что случилось?　

Она вздохнула и, отводя взгляд в сторону, загадочно произнесла:　

— Случилось то, что должно было случиться: я другая и ты — другой…　

— Это как в песне, — попытался пошутить я. — Я другая, ты другой, мы расстанемся с тобой…　

— Вот и у нас так будет — расстанемся окончательно.　

— Но это глупая песня.　

— Конечно, то, что произошло между нами, нельзя назвать умным поступком. Но факт, как говорится, налицо. И учти, Миша, я тебя ни в чем не упрекаю.　

— Разве есть у тебя какие-нибудь основания упрекать меня?　

— К тебе никаких претензий.　

Я взялся рукой за лоб, соображая, в чем причина. Может быть, у нее появился мужчина? Но расспрашивать об этом совсем не хотелось. И я задал совершенно другой вопрос.　

— Что ты делаешь в Углеграде?　

— Проводим документальную ревизию в отделе снабжения.　

— Что-нибудь серьезное?　

— Недостача.　

— А причина какая?　

— Не знаю. Этим занимается следователь.　

— Ты долго будешь здесь?　

— Завтра уеду.　

Наступила пауза. Нам было как-будто не о чем говорить, хотя мне надо так много ей сказать! Но сделать это невозможно. Полина не хочет быть откровенной. Видно, она уже приняла какое-то решение, и я для нее — помеха.　

— Без тебя, Поля, я страдаю.　

— Два года уже страдаешь. Не слишком ли долго?　

— Но ведь ты же не хотела ехать ко мне!　

— Мало ли что я там хотела или не хотела… Ты муж.　

Я нервно рассмеялся: без вины виноватый…　

— Твоя мама говорит, что с женой надо быть построже.　

— И ты с ней не согласен?　

— Но как я мог проявлять к тебе какую-то строгость?.. Связать надо было тебя и привезти в Углеград, так что ли?　

— А хотя бы и так.　

Я внимательно посмотрел на нее: шутит она или всерьез? Полина не шутила: ее глаза смотрели на меня осуждающе.　

— В таком случае я это могу проделать и сейчас.　

Она слабо улыбнулась.　

— Тут люди, Миша. В два счета вызовут милицию. К тому же ты судья, и знаешь, что полагается за насилие над личностью.　

— Я не могу один.　

— Женишься, Миша, и прекратятся все твои муки.　

— Ты забыла, что мне уже тридцать восьмой пошел.　

— А мне тридцать три.　

— Надеюсь, ты не собираешься замуж?　

— Нет.　

— Ничего не пойму.　

— Когда-нибудь поймешь.　

Мы молча ели мороженое и пили кофе. Потом я проводил Полину в гостиницу. У входа она протянула мне руку и сказала:　

— Прощай, Миша.　

— Я буду приезжать к тебе в Терновск.　

— Этого я не могу запретить тебе, пока ты не расторг со мной брак и мы не разделили, выражаясь твоим юридическим языком, совместно нажитое имущество…　

— Не дождешься, — сказал я, потянув ее за руку к себе. Полина не сопротивлялась, и я поцеловал ее в загорелую щеку.